— Доброе утро! — произнесла я.

Получилось слишком резко. Если Март нетрезв, то наверняка воспримет мой тон как вызов. Всё может закончиться размахиванием кулаками.

Нет, я должна вести себя спокойно. Как бы лицемерно это ни звучало, но Март нужен мне. Без его официального согласия я тут всего лишь незваная гостья, чужачка без права голоса.

Мужчина медленно обернулся, и я невольно напряглась, готовясь к возможной агрессии. Но вместо пьяного буйства я увидела совершенно трезвый, хоть и усталый взгляд. Это действительно был Март — тот самый человек, который недавно в пьяном угаре поднял руку на жену, тот, из-за которого мне пришлось применить магию.

Однако сейчас передо мной стоял другой человек. Его глаза были ясными, в них читалась какая-то робость и даже стыд. Мужчина был гладко выбрит, хотя одежда действительно выглядела помятой, словно он спал в ней несколько ночей подряд.

— Здравствуйте, — произнёс Март и неуклюже поклонился. — Вы, должно быть… та самая помощница Терес?

Март переступил с ноги на ногу, явно чувствуя себя неловко. Руки его были чистыми, хотя я заметила мозоли и порезы.

Я внимательно изучала мужчину, пытаясь понять, как вести себя дальше. Его поведение совершенно не соответствовало образу агрессивного пьяницы, которого я знала. Он казался… присмиревшим? Раскаявшимся?

— Март! — раздался голос Терес из глубины пекарни.

Женщина вышла из кухни, вытирая руки о передник, и замерла, увидев нас. В её глазах мелькнуло беспокойство, но затем она улыбнулась — искренне, без тени страха.

— О, вы уже здесь! — воскликнула она. — Как хорошо!

— Я пойду наколю дров для печи, — быстро произнёс Март, кивнув мне.

Он неловко протиснулся мимо и вышел во двор. Я проводила его взглядом, всё ещё не понимая, что происходит.

— Пойдёмте на кухню, — Терес тронула меня за локоть. — Тесто уже подходит, нужно готовиться к утренней торговле.

Я последовала за ней, и как только мы остались одни, Терес обернулась. Её лицо буквально светилось.

— Март вернулся вчера поздно ночью, — начала она тихо, но с такой радостью в голосе, что я невольно улыбнулась в ответ. — Совершенно трезвый, понимаете? Трезвый как стёклышко!

— Он… он не пил? — осторожно уточнила я.

— Ни капли! — Терес принялась энергично вымешивать тесто. — Март пришёл, стоял на пороге, как провинившийся мальчишка. Сказал, что последние дни работал в порту, разгружал корабли, чтобы заработать немного денег.

Я молча слушала, помогая ей формовать тесто.

— Мы говорили до самого утра, — продолжала Терес. — О прошлом, о том, как всё начиналось между нами… и о будущем тоже. Он сказал, что… что больше не хочет быть таким, каким стал. Что ему стыдно перед всеми: передо мной, перед соседями… перед вами.

Я выдохнула. Но меня терзали противоречия. Может ли человек так быстро измениться? Если вспомнить, каким я увидела его в первый раз… Но с другой стороны, Марта тоже можно понять. Алкоголь глушил эмоции, притуплял их острые края. Смерть сына его сильно подкосила. И он не знал, как искупить вину перед женой.

Март искал забвения и находил его на дне бутылки — временное, обманчивое, но такое желанное.

Однако Терес не опустилась до этого…

Я взглянула в глаза женщины. Нет, она не опустилась… Почему? Всё просто. Терес была сильнее своего мужа. Истинная сила — не в способности избежать страдания, а в готовности его пережить.

— Мы пришли к согласию, — проговорила Терес, теперь с деловым тоном. — Он будет помогать в пекарне, но управление останется за мной. И… Март согласен на ваше предложение. Хочет… нет, мы оба хотим, чтобы вы стали нашим полноправным партнёром.

— Вы ему доверяете? Если… если он снова будет пить? — я все еще сомневалась.

— Март… он просит прощения за всё, что случилось. Хочет начать заново. Я… я знаю, что вы можете не верить, но я вижу в его глазах, что на этот раз он серьёзен.

Я осторожно коснулась её руки.

— Я надеюсь, что так и будет, Терес. Правда, надеюсь.

Дверь кухни скрипнула, и на пороге появился Март с охапкой дров.

— Куда это сложить? — спросил он тихо.

— Вон там, у печи, — ответила Терес, и я заметила, как они обменялись взглядами — тёплыми, полными надежды и какого-то нового понимания.

Март аккуратно сложил дрова и, выпрямившись, посмотрел на меня.

— Я хотел бы извиниться, — произнёс мужчина твёрдо. — За всё. И поблагодарить вас за то, что вы сделали для Терес. Для нашей пекарни. Я… я не заслуживаю второго шанса, но очень надеюсь его получить.

В его голосе звучала искренность, которую трудно подделать. Я видела перед собой человека, который действительно хотел измениться.

— Все заслуживают второго шанса, — ответила я. — Главное — не упустить его.

«И помощь мужчины нам точно не помешает» — подумала я, но вслух лишь попросила Марта оборудовать что-то вроде навеса для Шторма на заднем дворе.

Через пару часов, я смогла укрыть коня под навесом — простым, но надёжным.

— Тут это… — услышала я за спиной неуверенный голос Марта. — Ездить на таком звере без сбруи небезопасно.

Мужчина протянул мне конскую упряжь и видавшее виды седло.

— Родители, когда были живы, у нас имелась лошадка, — тихо добавил он, поглаживая потрескавшуюся кожу седла. — Эти вещи хранились у нас на чердаке… думаю, они вам пригодятся.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

Март почесал затылок и ушёл заниматься своими делами.

Тем временем в пекарне кипела настоящая работа. Терес сияла от счастья, словно тот огонь, что разгорелся в печи, каким-то образом поселился и в её глазах. Она порхала между столами, замешивала тесто, формировала булочки с такой энергией, что я невольно заразилась её настроением.

Март возился на заднем дворе. Через окно я видела, как он складывает дрова, расчищает дорожки от снега, чинит расшатавшуюся дверь сарая. Время от времени я бросала в его сторону настороженные взгляды. Несмотря на явные перемены, сомнения не оставляли меня. Что, если всё это временно? Что, если он сорвётся и начнёт пить? Вернётся к прежней жизни, и Терес снова будет страдать?

— Я тоже переживаю, — внезапно произнесла Терес, опустившись на табуретку. — Вижу, как вы смотрите на Марта.

Я смутилась — была уверена, что мои взгляды остались незамеченными.

— Но он был так искренен, — продолжила женщина, глядя куда-то вдаль, за окно, где силуэт мужа размеренно двигался по заснеженному двору. — И знаете… — Терес скомкала в руках выцветшие края передника. — Я его по-прежнему люблю. И если он пришёл сам… Попросил прощения. То я… Я не могу отказаться от него.

Мне очень хотелось верить, что Март действительно раскаялся, что его слова не пустой звук, а круги под глазами — свидетельство мучительной борьбы с самим собой, но тёмная частичка моей души говорила, что людей не переделать. Что привычки, годами въевшиеся в характер, не исчезают бесследно. Они лишь затаиваются, и в эти моменты лучше быть готовым. Вовремя вправить мозги, если потребуется.

— Я за ним прослежу, — произнесла, сжав плечо, Терес.

Женщина едва заметно кивнула, а после решительно поднялась с табуретки.

— Ладно, хватит разговоров, — улыбнулась она. — Пора начинать торговлю. Сегодня в городе базарный день, людей должно быть больше обычного.

Когда мы выставили первую партию хлеба и булочек на витрину, воздух наполнился таким ароматом, от которого у меня само́й заурчало в животе.

Как только основные дела на кухне были закончены, я вышла за прилавок.

Тереса, задумчиво улыбнувшись, извлекла из ящика аккуратно сложенный передник — безупречно чистый, с вышивкой из полевых цветов, обрамляющей его края тонким ручным узором.

— Это вам, — сказала она. — Мне кажется, будет справедливым, если лицом нашей пекарни будете именно вы. Если бы не вы… — женщина тяжело вздохнула. — Наша пекарня бы по-прежнему влачила жалкое существование.

Я с благодарностью приняла подарок и повязала его на талии. Ткань приятно пахла лавандой. Но не успела я полюбоваться обновкой, как дверь пекарни распахнулась, и колокольчик радостно зазвенел…

Сегодня в пекарне было настоящее столпотворение — к полудню мы уже распродали практически всю выпечку. Терес с воодушевлением предложила замесить ещё партию теста, но я настояла на том, что нам необходимо заняться бюрократическими вопросами.

И вовсе не потому, что я не доверяю ей, а из соображений безопасности самой пекарни — ещё неизвестно, как поведёт себя Мелвин. Если бумаги не будут оформлены должным образом, он с лёгкостью может натравить на нас инспекцию или найти другой способ насолить.

Так что после обеда мы втроём — я, Терес и Март, отправились в городскую администрацию.

Для более презентабельного вида Терес отыскала в старых сундуках свёкров праздничную одежду. И не только для своего мужа…

— Хорошо, что ничего не продала, — произнесла она с лёгкой грустью в голосе. — Даже в самые трудные времена рука не поднялась. Не смогла…

Она принялась бережно перебирать содержимое сундука, и вскоре на кровати лежало несколько предметов одежды.

— Вот, — Терес достала старое, но добротное мужское пальто. — Это принадлежало отцу Марта.

Затем женщина извлекла из сундука тёмно-синее платье с изящной серебристой вышивкой по воротнику.

— А это я надену. Давно не было повода выглядеть… по-особенному.

Наконец, Терес бережно развернула ещё один свёрток и протянула мне красное пальто. Ткань была немного потёртой на локтях, но в целом вещь выглядела великолепно — тёплая, нарядная, с изящными перламутровыми пуговицами и широким поясом, подчёркивающим силуэт.

— Это… для меня? — спросила я, не веря своим глазам.

— Это моя благодарность, — произнесла Терес с теплотой в голосе. — За то, что вы смогли увидеть в этой пекарне то, что давно забыла я сама.

Я осторожно взяла пальто. Оно было тяжёлым и тёплым. От него, как и от передника, исходил нежный аромат лаванды, которую Терес, очевидно, клала в сундук для защиты от моли.

Когда мы переоделись и спустились, Март уже ждал нас. Увидев пальто своего отца, он на мгновение замер, а потом молча кивнул. Удивительно, но я заметила, как его глаза увлажнились. Может, именно это, а может и то, как он сегодня старался, перевернуло моё отношение к Марту: ему нужна вовсе не слежка или контроль, а простая человеческая поддержка. Поддержка Терес. Моя поддержка.

Городская администрация встретила нас традиционной деловой атмосферой: клерки спешили с бумагами, разнося их по кабинетам, посетители терпеливо ждали своей очереди, скрипели перья, шелестели документы.

Отдел гильдии торговцев располагался на втором этаже, в самом конце длинного, устланного потёртым ковром коридора. Простояв небольшую очередь, мы дружной толпой вошли в кабинет.

В тесной комнате за столом сидел худощавый мужчина с заметными залысинами и усталым взглядом.

— Чем могу помочь? — спросил служащий, поправляя очки на тонком, слегка покрасневшем от постоянного ношения носу.

— Мы хотели бы оформить партнёрское соглашение, — ответил Март неожиданно уверенным, почти деловым тоном. — Для нашей пекарни на Соляной улице.

Клерк понимающе кивнул и достал несколько бланков из выдвижного ящика стола.

— Имена владельцев, адрес, доли участия каждого, условия сотрудничества… — он методично начал перечислять необходимую информацию, попутно заполняя документы аккуратным, выверенным почерком.

Следующий час пролетел в заполнении многочисленных бумаг, уточнении деталей и обсуждении формальностей, сопровождающих любое официальное дело.

Когда все документы были оформлены и скреплены печатями, мы вышли из кабинета с приятным ощущением выполненного долга. Терес счастливо улыбалась, Март выглядел довольным, а я чувствовала, как внутри разливается тёплое чувство уверенности. Теперь у меня действительно было своё дело, своё законное место.

— Ну что ж, — произнесла Терес, потягиваясь после долгого сидения, — думаю, мы заслужили чашку горячего…

Договорить она не успела. Выходя из-за поворота коридора, я едва не врезалась в высокую фигуру в безупречно скроенном дорогом костюме…

— Господин Штаймер! — от неожиданности я забыла, как дышать.

— Леди Артейр, — префект вежливо поклонился. — Какими судьбами? Вновь проблемы? Я могу чем-то вам помочь?

— Нет, ни каких проблем, — замотала головой. — Напротив, хорошие новости. Я обзавелась делом. Позвольте представить Март и Терес Братт, мои партнёры.

Терес присела в неуклюжем реверансе, а Март, сутулясь, опустил взгляд к потёртым носкам своих сапогов.

— Обзавелись делом… — многозначительно хмыкнул Штаймер.

Его взгляд скользнул по моим спутникам словно по предметам обстановки — быстро, оценивающе и без всякого интереса. Когда же он обратил взор на меня, в его глазах мелькнуло нечто совершенно иное… от чего мне стало не по себе.

— Пекарня, если не ошибаюсь? Нобель докладывал, — Штаймер изогнул бровь. — Весьма… необычный выбор.

Терес и Март стояли, потупив взгляд. Я видела, как напряглись их плечи.

— Пекарня с традициями, господин префект, — ответила я с улыбкой. — Уверена, наша выпечка скоро станет достоянием всего города.

Штаймер слегка наклонил голову, но было очевидно: ему совершенно неинтересны ни Терес, ни угрюмый Март, ни тем более пекарня с её традициями. Он смотрел только на меня, игнорируя моих партнёров, словно их и не было рядом.

— Раз уж мы встретились, — произнёс он, слегка понизив голос, — не окажете ли мне честь, разделив со мной чашку чая? У меня как раз небольшой перерыв между встречами.

Терес и Март переглянулись. Приглашение было адресовано исключительно мне.

— Мы, пожалуй, вернёмся в пекарню, — тихо произнесла Терес, правильно оценив ситуацию. — Нужно подготовиться к завтрашней выпечке.

Штаймер даже не взглянул в их сторону, лишь едва заметно кивнул, принимая исчезновение как должное.

Чаепитие с префектом… Предложение, от которого нельзя было просто отмахнуться. С одной стороны, его высокомерная манера общения с Терес и Мартом оставляла горький осадок. С другой… Покровительство столь влиятельной персоны могло открыть перед нашей скромной пекарней двери, о существовании которых мы даже не подозревали.

— Буду рада, господин префект, — ответила я, выбрав практичность вместо принципиальности.

Я быстро попрощалась с Терес и Мартом, заверив их, что вернусь к ужину, и они удалились, оставив нас со Штаймером наедине в пустеющем коридоре.

— Прошу за мной, — произнёс он.

Пока мы шли к его кабинету, я почувствовала на себе взгляды клерков и посетителей.

От Штаймера исходил тонкий аромат дорогого одеколона, и я невольно отметила, что он действительно привлекателен — по-своему, властной, холодной красотой, которая так ценится в высших кругах.

— Знаете, леди Артейр, — произнёс Штаймер, — ваши… партнёры кажутся достойными людьми, но… — он сделал паузу, — мне сложно представить, что вы действительно намерены связать своё будущее с пекарней на окраине города.

— Почему же? — спросила я. — Честный труд не может быть зазорным.

— О, разумеется, — поспешно согласился он. — Я лишь имел в виду, что для женщины вашего положения в нашем городе открыты куда более широкие перспективы.

Интересно! Только вот то, что я дочь графа, не принесёт мне денег. Богатство не падает на голову, словно манна небесная. Для достойной жизни необходимо трудиться, прилагать усилия, работать не покладая рук.

— Простите… Не хочу показаться грубой, но о каких перспективах вы говорите? — поинтеренсвалсь я.

Штаймер улыбнулся, но эта улыбка лишь слегка коснулась его губ.

— Например, составить мне компанию за чашечкой чая, — мужчина жестом пригласил меня войти в его кабинет.

Я замерла в нерешительности, с минуту взвешивая ситуацию. Взгляд префекта выдавал его интерес ко мне — и это был далеко не деловой интерес.

«Может, стоило всё же уйти вместе с Терес?» — промелькнула паническая мысль, но тут же её вытеснила другая: возможно, Мелвин перестанет точить на нас зуб, если узнает, что я пью чай с самим префектом города. В конце концов, иногда приходится идти на компромиссы ради общего блага.

Штаймеру нравится моя компания, почему бы не воспользоваться этим… в разумных пределах, конечно.