Так писал про знаменитый одесский рынок одесский поэт Иван Рядченко. Действительно, покажите мне человека, который не слышал про Привоз. Даже если вы такого найдете, то сразу увидите, как он жалок. Откуда взялся это знаменитый рынок и почему на этом месте? Когда-то, а точнее в 1827 году, на этом месте возникла Привозная площадь, которая относилась к Старому базару. От Старого базара сейчас остался Старо-Базарный сквер. На Привозной площади, а это, по сути, был просто пустырь, торговали прямо с колес, то есть с подвод и повозок, в отличие от Старого базара, где были торговые ряды и павильоны. Вот так и получилось название «Привоз» – то есть, как привезли, так и увезли. Привозная площадь венчала собой грандиозный торговый одесский путь, а именно линию от порта, проходящую по Военному спуску, через Греческую площадь, Александровский проспект и к Старому базару. На Греческой площади когда-то был, кстати, Греческий базар.

Привоз очень долго оставался практически стихийным рынком, по сути столь любимой одесситами толкучкой, хотя городская власть регулировала как могла, условия торговли. Долго, десятилетиями велись разговоры о том, что пора уж на Привозе построить что-то существенное. Но разговоры оставались разговорами. А однажды даже те несчастные лавки, которые были на Привозе, сожгли, так боролись с новой вспышкой чумы, которой в Одессе во все времена боялись больше чем огня. Но только в 1913 году по проекту архитектора Павла Федоровича Нестурха (который спроектировал в Одессе еще несколько зданий, в частности городскую библиотеку на Херсонской улице) на Привозе был построен Фруктовый пассаж, которым можно любоваться и поныне.

Привоз в 70-х

Со временем Привоз стал культовым местом. Здесь ощущается колорит города. Сюда устремляются и одесситы, и гости города-героя. Поэты посвящают Привозу свои оды, а писатели направляют сюда своих героев. Помните колоритную мадам Стороженко Валентина Катаева? Написать про Привоз что-то новое и смешное очень трудно, но, чтобы быть оригинальным, напишу серьезно. «Привоз» – на самом деле не развлекаловка, это работа, тяжелый каждодневный труд одесситов на свежем воздухе. Здесь много лет работал мой дядя. Здесь я работал. Когда я начинал работать на фирмы-производители товаров народного потребления, я всегда первым делом шел на Привоз. Будь то сигареты или стиральные порошки. И здесь дело совсем не в моем патриотизме. О Привозе действительно идет всемирная слава. И все мои иностранные боссы знали, что в Одессе есть такой рынок, куда обязательно нужно пойти, чтобы посмотреть, как продается товар. Даже мистер Смит из Манчестера, владелец заводов, газет, пароходов, по приезду в Одессу пошел на Привоз! Зная это, мне приходилось стараться, убеждая хозяев точек поставить мой товар на продажу. Это было совсем нелегко, они все прекрасно знали себе цену. Проблемой было еще их найти. Особенно сигаретчиков. Я стал продавать сигареты в то затертое уже время, когда новый премьер стал бороться с контрабандой, которая идет мимо его кармана. У меня были на сто процентов легальные сигареты, но я такой был тогда, похоже, один, и никто не верил в мою честность. Поэтому, когда я подходил к лотку с просьбой подвести к хозяину, продавцы отвечали, что никуда они меня не отведут, ибо они «базы не палят». Но я знал, что скоро из Киева приедет проверка посмотреть, что я успел сделать в Одессе, и первым делом они пойдут на Привоз. Мне повезло через несколько дней. Подойдя обреченно в очередной раз к лотку, за которым стояла неприступная, как скала, «мадам Стороженко», я столкнулся с грузчиком, который подвозил товар. Я кинулся к нему. Видимо, у меня в голосе было столько мольбы и жалости, что грузчик, после внимательного осмотра меня с ног до головы, согласился провести меня на базу. Самое интересное, что вход в нее находился в тридцати метрах от лотка, не более. Мы спустились в какой-то подвал, попетляли по подземным лабиринтам, и я очутился в большой плохо освещенной комнате. Было ощущение, что я являюсь героем какого-то приключенческого фильма. В комнате было много людей, но я смотрел только прямо перед собой. Картина была такая: стоял стол, за ним диван. На диване сидела девочка лет девятнадцати, не больше, в шапочке, и ела семечки. Возле нее возлежал мальчик, облокотившись на ее плечо, а она его гладила по затылку. В мальчике я узнал своего знакомого. Мы в Одессе все знаем друг друга. Я поприветствовал его, он меня, напряжение немного спало. Девочка стала задавать мне вопросы. По тому, как она говорила, я понял, что она была здесь хозяйкой и единолично принимала решения. Она говорила очень коротко, односложно, безапелляционно, как в тех фильмах про ментов. «Слушаю?», – спросила она. Я отвечаю, что у меня сигареты «Прима», «Ватра» Львовской и Кременчугской табачных фабрик, хочу сотрудничать. Даю ей проспект. «Нас это не интересует», – отвечает она, но при этом усматривает в проспекте папиросы «Беломор-канал». Мы их только собирались начать продавать, на реконструированных иностранцами фабриках еще не возобновили их производство. Эти папиросы, очень популярные в советское время, к тому моменту с прилавков исчезли и стали забываться. «Сколько Беломор?» – спрашивает девушка-предводитель. Я ответил, но сказал, что они будут где-то через месяц. «Мы возьмем сто ящиков», – сказала хозяйка. – «Платим наличными, здесь в Одессе». Ее интонация была такой, что она ставит точку в нашей беседе. Я попрощался и вышел. Я получил какой-то результат. У меня было беспокойство, а что же с «Примой» и «Ватрой», но было ясно, что в этой «фирме» продолжать дискуссию было совершенно бесполезно. К счастью, я нашел на Привозе других сигаретчиков, они купили «Приму», и мне было, что показать, когда приехала проверка из Киева.

Фруктовый пассаж

Сейчас рядом с Привозом возник «Новый Привоз», который уже спрятан под крышу. Цивилизованная торговля. А что будет со старым Привозом, бессмертен ли он? Не знаю. Я был как-то в Кливленде, в Америке, в центре города я увидел фотографию, выложенную мозаикой с названием «Центральный рынок Кливленда, 1940 год», где был изображен огромный ангар. Теперь его нет, этого ангара, этого рынка, осталась только фотография. Рынок съели все эти моллы-шмолы, супермаркеты-супершмаркеты. Ждет ли нас это? Постигнет ли такая судьба Привоз? Не знаю. Надеюсь, что нет. Но если даже так, то пусть на этом месте создадут хотя бы театр под названием «Привоз», ибо без Привоза Одесса – не Одесса.