С приходом к власти Хрущева жить в стране стало немного веселее. Вернулись домой репрессированные, те, кто остался жив. Страна стала более открытой. Уже не так опасно было общаться с иностранцами. Молодежь стала свободнее, появились клубы самодеятельности, театры миниатюр, первые КВНы, поэтические вечера.
Поначалу и питаться люди стали лучше, уже не было такого голода, как в послевоенные годы. Исчезли талоны и сумасшедшие очереди на Тираспольской площади за сахаром, мукой и другими продуктами. Во множестве появились всякие винарки-забегаловки, которые в Одессе называли «бадегами» (название осталось от румын, при которых тоже массово открывались питейные заведения). Наравне с театрами и концертными залами бадеги способствовали культурному досугу населения.
Но Хрущева, как известно, занесло, слишком необузданная была у него натура. В 1959 году он начал бороться с личными подсобными хозяйствами, у колхозников выкупался скот. Так партия боролась с частнособственническими «пережитками». В результате забоя скота поголовье резко уменьшилось, а ведь нельзя забывать, что Одесса питалась с Привоза, куда крестьяне привозили мясо, овощи, фрукты. А потом случилась злосчастная «кукурузная кампания», которая добила сельское хозяйство, но ввела в обиход новое слово: волюнтаризм. Самый разгар кукурузомании пришелся на 1962 год, при этом уродилось только процентов двадцать посевов, остальные не вызрели. И это при том, что людей массово посылали на кукурузу, отрывая от основной работы. Хрущев не учел малость: отличие наших климатических условий от американских, а именно в Америке он увидел кукурузу с человеческий рост, и оттуда привез идею распространить ее массово в СССР. Если бы Хрущев меня спросил совета (чего не может быть по определению, но если бы вдруг спросил), то я бы ему указал на то, что Одесса находится на широте Монреаля, при этом Одесса – это юг Украины, а Монреаль – это Канада, которая вся находится севернее Соединенных штатов. Но волюнтаризм на то и волюнтаризм, что руководитель не ведает, что творит, и игнорирует факты, лежащие на поверхности. В результате появились невиданные доселе блюда. Так в столовой автодорожного техникума в хрущевское время в меню была загадочная аббревиатура БКБК. Расшифровывалась это так: «борщ с капустой без картошки»! Много лет спустя я продолжил научные поиски в кулинарии и придумал блюдо «Мясо по-французски без мяса»!
Но было кое-что и полезное при Хрущеве – советские граждане узнали, что такое отдельная квартира. С послевоенных лет одесситы все жили в центре, многие в подвалах. И это чаще всего было не отдельное жилье, а знаменитая «коммунальная квартира». Жить в коммунальной квартире весело только в кино, а в реальности это ад, иногда сущий ад. А если коммуналка расположена на четвертом этаже (четвертый этаж старого дома, где потолки 4 метра, а то и 4,5!), а туалет и кран с водой во дворе, то можно себе представить, какой был оптимизм у наших людей, многие из которых считали, что живут в лучшей стране! Но Хрущев пообещал, что через двадцать лет советские люди будут жить при коммунизме (и я очень ждал этого в 1980 году, как было обещано, но не дождался), и начал реализовывать свою жилищную программу. В очень многих городах Советского Союза появились Черемушки, по названию деревни возле Москвы, которая первая стала застраиваться «хрущевками». Появились они и в Одессе. Кстати, исторический этап строительства одесских Черемушек запечатлен в знаменитом фильме «Операция Ы и другие приключения Шурика». Приключения Шурика и хулигана Феди происходят на реальной стройке домов одесских Черемушек, которые сейчас находятся на улице Космонавтов. И краеведы-следопыты даже обнаружили сохранившиеся с 1965 года детали. Как говорится, спешите видеть!
Но лучше всего запечатлел самые интересные моменты того времени легендарный одесский поэт, король иронической поэзии, «жванецкий в стихах» Евгений Мучник в своем творении, которое называется «Из воспоминаний»:
Карибского кризиса помню накал —
как раз я аппендикс тогда удалял.
И самые первые в космос шаги —
тогда я лежал с переломом ноги…
И помню еще, как Хрущева снимали —
в ту пору с Наташей мы брак оформляли.
И Никсона помню скандальный уход —
мы с Леной тогда оформляли развод…
Я вижу, вы смеетесь, тогда вам еще парочку перлов от Мучника, раз уж мы о нем вспомнили.
В редакции
Я их спросил: «А судьи кто?»
И прочь ушел, забрав свой стих.
А также шляпу и пальто,
Хотя пришел туда без них.
….
За ныне живущих и тех, что придут,
Спокоен: они мои книги прочтут.
Но сколько читателей прошлых веков
Моих никогда не узнают стихов!..
Прошедшее время нужно вспоминать с юмором!