В изумлении я оперлась на перила.

– Господи, вы напугали меня до смерти!

Князь оглядел меня с ног до головы: распущенные волосы, мечтательный взгляд и порывистое дыхание.

– А почему же вы не закричали?

– Потому что… я безмозглая курица, вот кто я.

Ну да, кто же еще. Если б закричала, сюда немедленно сбежались бы родичи и слуги. А я решила сама постоять за себя перед человеком, который… только что распрощался и покинул наш дом. Которого здесь быть не должно.

– Что вы здесь делаете, князь? Вы что‐то забыли?

Он шагнул ближе.

– Мне нужно с вами поговорить.

– Как вы узнали, что я буду здесь?

– Я этого не знал. Но сейчас полная луна, и я подумал, что мог бы… залезть на дерево у вас под окном. Ведь в семействе Монтекки существует традиция лазать по деревьям, верно?

– Нет! – возмутилась я. – Вы меня оскорбляете, как вы могли подумать…

– Прошу прощения, – он быстро отвесил мне поклон. – Я ничего плохого о вас не думал, только хорошее, синьорина Розалина, просто хотел вас немного поддразнить. Я знаю, что бываю неловок в общении, но все время об этом забываю.

– Что есть, то есть.

– Вы меня прощаете?

– Да. Но на будущее запомните: над добродетелью женщины подшучивать нельзя. Над моей уж точно, особенно сейчас. Меня уже угрожали сослать в монастырь или посадить на кол.

– Кто вам угрожал?

– Моя нянька. И если станете болтать про меня лишнее, она перейдет от слов к делу. Да и с вас живьем шкуру сдерет.

Я огляделась. Как легко князь Эскал проник к нам в дом! Странно – у нас ведь полно слуг и бдительная охрана…

– Как вы здесь оказались?

– У меня есть свои способы.

Нет, мне это надоело! Надо серьезно поговорить с папой, а то у нас проходной двор какой‐то, а не дом.

– С княжной Изабеллой… все в порядке?

– Моя сестра дома и в полной безопасности.

– Так о чем тогда вы хотели со мной… поговорить?

С каждым новым вопросом мой голос невольно поднимался, становясь похожей на тявканье маленькой собачки. Фу, самой противно… Что случилось с моими утонченными манерами?

Ответ на этот вопрос я, разумеется, знала. Я ведь только что полностью погрузилась в мечты, представляя, как мы с Лисандром сливаемся в страстном объятии. Чувство любви было так удивительно, так ново, что я не умела скрыть его от посторонних глаз. Наверняка мое лицо сияло, глаза блестели, а грудь вздымалась. Вот так стоишь на террасе, пребывая в сказочных небесных чертогах, и вдруг в них вторгается бесстрастный сухарь князь Эскал, и ты – бабах! – летишь с небес на землю.

Князь Эскал, казалось, не замечал моих душевных терзаний.

– Меня не перестает беспокоить убийство герцога Стефано, а теперь и Порции, – произнес он.

Что же, поговорим об убийстве. Значит, я не просто – бах! – и слетела с небес, но еще и оказалась в полной темноте, среди тлена и могильных плит. Собрав волосы, я быстро заплела их в тугую косу. Не стоит беседовать с князем простоволосой.

– Не могу утверждать наверняка, – продолжал он, с интересом следя за процессом плетения косы, – но боюсь, что целью этих преступлений являетесь именно вы: кто‐то явно хочет опорочить ваше имя или запугать вас. Вокруг вас растет и ширится паутина зла.

От этих зловещих слов я даже вздрогнула, и последние обрывки сладостного ореола любви слетели с моей души.

– Я всегда ношу при себе кинжал, – продолжал он, доставая из-под своего парчового плаща оружие в потертых кожаных ножнах. – Я хочу, чтобы вы тоже были вооружены. Мало ли какой злодей застигнет вас врасплох, увидит, что вы испугались, и этим воспользуется.

Я с трудом поймала отвисшую челюсть. Сегодня я получила уже два подобных подарка!

Свою няньку я прекрасно понимала: она женщина отважная и уверена в том, что, если грозит гибель, ты должна быть готова на насилие ответить насилием.

Лисандра я тоже понимала. Человек молодой, пылкий, он страстно влюблен и хочет обезопасить свою избранницу.

Но почему князь Эскал, этот консерватор и традиционалист, вдруг решил, чтобы я защищала себя сама? Вместо того чтобы дать мне мудрый совет сидеть дома и носа не высовывать на улицу, как полагается благородной даме, или же подробно объяснить, как именно я должна звать на помощь, а то и вообще посоветовать найти мужа, который (в перерывах между битьем) укроет меня под крылом от любой опасности… Вместо этого князь Эскал дает мне оружие? Чего еще ждать от него? Сейчас наверняка расскажет, что фейерверк изобрели китайцы.

Я так долго молчала, что князь медленно, словно обращаясь к неразумному ребенку, снова задал вопрос:

– Вы понимаете, о чем я вам говорю, синьорина Рози?

– Я?.. Ну да, конечно, – пробормотала я.

Что мне было делать? Признаться: нянька уже снабдила меня оружием. И добавить, мол, спасибо, Лисандр тоже сделал мне подарок. Правильный ответ был только один.

– Благодарю вас, мой князь, – сказала я и привычно присела в реверансе. – Весьма польщена вашим вниманием.

Я протянула левую руку, на которой в данный момент не было закреплено вложенного в ножны кинжала.

Но князь вдруг опустился у моих ног на колени.

– Этот стилет совсем небольшой и очень острый, – оживившись, заявил он. – И в свое время сослужил мне хорошую службу.

Он схватил меня за обутую в туфельку ногу и пальцем провел вверх по гладкой коже.

Я так и подскочила. Если б на его месте был обычный мужчина, я бы так врезала ему ногой, что он улетел бы в кусты. Но за ногу меня схватил не кто‐нибудь, а настоящий, до кончиков ногтей князь. И он, конечно, вовсе не собирался…

– Пряжки ножен должны быть вот здесь, – он осторожно сжал мою лодыжку, – и здесь, чуть повыше. Тогда рукоять надежно скроют юбки, но в то же время до нее будет легко дотянуться, чтобы выхватить кинжал.

Сомневаться не приходилось, пальцы нашего князя скользили по моей лодыжке.

Китайский фейерверк, да и только. Других объяснений не вижу.

– Лично я ношу кинжал здесь, – он указал на сапог с широким голенищем.

– А я‐то ломала голову, зачем вам такие…

– Старомодные сапоги? Да, во всякой причуде скрывается смысл.

Его пальцы снова задвигались по моей ноге, закрепляя ремешки металлическими пряжками.

Я стояла не шевелясь. Хотя я знала князя Эскала как мужчину самого благоразумного, благопристойного и, если угодно, меньше всего волнующего меня как женщину, мое внутреннее сознание уже кричало об опасности, природы которой я не могла до конца понять.

А князь ничего не замечал и продолжал возиться с застежками.

– Перед смертью отца, да и после нее я пережил множество покушений, – сказал он.

– Я знаю!

Когда он, наконец, оставит в покое мою ногу? Я была так взвинчена, что, если б у меня над ухом зажужжала мошка, я бы подпрыгнула и закричала.

– Князь, я благодарна за то, что вы отдаете свой кинжал мне, но как же вы сами?

– У меня есть чем защищаться. Зато я буду знать, что вы сможете дать отпор в случае опасности. Для меня честь оказать вам эту небольшую услугу.

Князь наконец‐то закончил закреплять ножны, но оставался стоять на коленях, а кончики его пальцев все еще слегка касались моей ноги в районе колена. Как он умудрился забраться так высоко? И почему раньше я не замечала, какая чувствительная у меня там кожа?

Князь поднял голову – его глаза, большие и темные, с тяжелыми веками, светились внутренним светом, будто освещавшим все, что находилось перед ним, оставляя его самого в тени.

– Синьорина Розалина, позволите ли показать, как правильно пользоваться этим оружием?

– Конечно, позволю. Откуда мне знать, как пользоваться пристегнутым к ноге кинжалом?

Про кинжал в рукаве мне сегодня уже объясняли дважды. А вот что делать с кинжалом, пристегнутым к ноге, я пока не представляла.

Князь Эскал, выхватив кинжал из ножен, вскочил на ноги, и я инстинктивно отпрянула назад, в тень высокого кипариса. Привычный, родной аромат его зелени – хвойный, с оттенком горького апельсина, сигнализировал о том, что я дома и что мне нечего бояться. Но, похоже, сегодня ночью бояться мне следовало всех и вся.

Князь обхватил меня сзади и вложил рукоять кинжала мне в руку, своими пальцами заставив сжать ее.

– В бою сначала следует увернуться от удара шпаги и сблизиться с противником, то есть нырнуть под удар и вонзить нападающему кинжал в грудь, в живот или горло.

Направляя мою руку, управляя моим телом, он стал наносить воображаемые удары сначала в одну сторону, потом в другую, потом прямо.

– Даже несмертельный удар может быть очень болезненным и почти наверняка вызовет у противника замешательство, и у вас будет время решить: остаться и закончить бой или убежать.

Наша с князем поза очень напоминала объятие – уж слишком сильно он прижался ко мне, и без разрешения! Я резко отвела локоть назад, попав во что‐то мягкое, хватка князя ослабла, и я стряхнула его с себя, как собака стряхивает блоху, и повернулась к нему лицом.

– Я убегу, – сказала я спокойно, словно не держала в руке кинжал, направленный лезвием прямо князю в живот.

– Не забудьте при этом кричать что есть мочи, – напомнил он мне, будто не понимал, что я сейчас легко могу убить его.

Досадно признавать, но князь и правда смелый человек.

– Хорошо, я буду кричать, – послушно кивнула я.

– Вот и умница.

Князь посмотрел мне в глаза своим сияющим взглядом, за его спиной мерцали звезды, и лунный свет падал сзади, оставляя лицо в тени. Но голос этого человека на минуту околдовал меня, погрузил в гипнотическое состояние, и я замерла на месте.

– Против взрослого мужчины у женщины или юноши, каким и я был когда‐то, нет ни единого шанса.

– Конечно. Я поняла. Запомню.

Запомню и свои ощущения, когда он меня обнимал, запомню и как его рука ласкала мою лодыжку.

Не сводя с князя взгляда, я подбросила кинжал вверх.

Он выбросил руку вперед, но я опередила его: поймав кинжал за рукоятку, я легко опустилась на колено и вставила его в ножны.

Да, я рисковала. Хорошо, ладонь себе не проткнула… Просто непрошеные знаки внимания, которые мне оказывал князь, меня здорово взбесили. Почему он решил, что если мы несколько минут поговорили наедине, так ему все позволено?.. Но я не знала, как мне показать ему, что я не нуждаюсь… В чем? Да ни в чем. Вы бы тоже так сделали, не сомневаюсь.

Князь Эскал, кстати, сразу все понял и в знак уважения приложил руку к груди и поклонился.

– Где вы этому научились? – спросил он.

– Мой батюшка пожелал, чтобы его дочери умели обращаться с холодным оружием, – ответила я и в свою очередь сделала реверанс.

– Неужели это он научил вас так ловко подбрасывать и ловить нож? – спросил он недоверчиво.

– Этому мы научились сами, – опустив глаза, ответила я и, опережая его следующий вопрос, добавила: – Мы тренировались с деревянными ножами. Лучше всех метает ножи моя младшая сестра София. Она у нас самая ловкая. Хотите, Изабеллу тоже научим?

Князь в ужасе заморгал.

Ну вот, снова я все испортила глупыми вопросами. Княжне Изабелле так у нас понравилось, а князь Эскал теперь наверняка запретит ей приезжать в наш дом. Я уж открыла рот, чтобы клятвенно пообещать ему, что мы ни в коем случае не станем учить княжну Изабеллу таким неподобающим глупостям, как сверху послышался голос няньки.

– Рози, ты где?

Я вышла из тени кипариса, подняла голову и на фоне неба увидела ее силуэт.

– Я на террасе, – откликнулась я.

Она перегнулась через перила, всматриваясь в темноту.

– Ах ты бездельница, что ты там делаешь? Все мечтаешь о любви?

– Вовсе нет! – огрызнулась я.

Здесь и сейчас про любовь рассуждать не хотелось.

Нянька не сводила с меня глаз.

– Отправляйся-ка в постель, там можно предаваться глупым мечтам не хуже, чем на террасе, – насмешливо проговорила она.

Князь Эскал продолжал неподвижно стоять, прячась в глубокой тени.

Мне непременно нужно было успокоить его, заверить, что дети семьи Монтекки не станут учить княжну Изабеллу баловаться с кинжалом.

– Да иду я, добрая нянюшка, отстань уже от меня, – махнула я ей рукой.

Тут я переборщила.

– Что ты сказала? Отстань? Ты смеешь мне говорить «отстань»?

Каждое новое слово ее звучало все громче.

– Ну-ка быстро поднимайся сюда, моя добрая Розалина, или я сама спущусь за тобой с веником, и тогда ты точно пожалеешь об этом!

Она покинула балкон, шумно хлопнув дверью.

Я прижала ладонь ко лбу и издала вымученный смешок.

Князь Эскал вышел из тени.

– А раньше вы когда‐нибудь говорили своей няньке «отстань»? – бесстрастным тоном спросил он.

– Это не мои слова, – парировала я, усмехаясь. – «Отстань, добрая нянюшка», – так сказала моя мать, когда забавлялась с папой, а кормилица им помешала.

Князю потребовалась пара секунд, чтобы оценить юмор этих слов, а затем он издал звук, который сходил у него за усмешку.

– Что и говорить, синьор Ромео и синьора Джульетта с самого начала испытывали друг к другу пылкую любовь, – сказал он.

– Да, – согласилась я.

Разговор о моих родителях несколько разрядил напряженную ситуацию.

– Я должна подняться к себе, а то, не дай бог, и вправду явится нянька и отшлепает нас обоих, но прежде я хотела сказать…

Князь Эскал поймал мою руку, поклонился и нежно поцеловал в запястье.

– Да, я очень хочу, чтобы вы научили княжну Изабеллу обращаться с холодным оружием. Убийца моего отца до сих пор на свободе, дом Леонарди окружают враги, и ей тоже нужно научиться себя защитить, как это умеете вы.

Не успела я перевести дух от удивления, как он исчез в темноте сада. Я уже повернулась, считая, что он ушел, как вдруг ветерок донес до меня слабый шепот:

– У вас очень красивые волосы.

Я сделала вид, что не расслышала.