Солженицын отвергает марксизм, и нет нужды повторять здесь все эпитеты, которыми он награждает это учение. Легко убедиться, однако, что Солженицын плохо знает марксизм, ибо приписывает ему положения, ничего общего с марксизмом не имеющие. Ни Маркс, ни его последователи, например, никогда и нигде не утверждали, что «пролетариат никогда ничего не добьется при буржуазной демократии». Экономическая теория марксизма никогда не объявляла, что «только рабочий создает ценности», и что не имеет значения труд «ни организаторов, ни инженеров, ни транспорта, ни аппарата сбыта». Солженицын пишет даже, что «именно марксизм велит не осваивать Северо-Восток и оставить наших женщин с ломами и лопатами, но торопить и финансировать мировую революцию». Эти рассуждения слишком несерьезны, чтобы их опровергать.
Солженицын пытается все недостатки и пороки, существующие в Советском Союзе, отнести на счет марксизма-ленинизма, но это, конечно же, не соответствует действительности. Так, в марксистской теории не существует положения, согласно которому в социалистическом обществе не может быть никакой личной хозяйственной инициативы, и все небольшие предприятия и артели (в том числе в сфере услуг) должны запрещаться. И за неразумную централизацию культурной жизни нашей страны, при которой хиреет культура многих больших городов, тоже не несет ответственности марксизм. И за конфликт между СССР и КНР.
Марксизм никогда не утверждал, что при социализме может существовать только одна партия и не должна допускаться никакая оппозиция. И никак нельзя винить марксистскую идеологию в гибели тех 20 миллионов человек, кровь которых была злодейски пролита в СССР в годы сталинских репрессий (Солженицын пишет о 66 миллионах, но это преувеличение).
Примеры необоснованного нагромождения Солженицыным обвинений марксизму можно продолжить. Но это отнюдь не значит, что марксизм – теория безошибочная и что ее создатели никогда ни в чем не оступались, ничего не проглядели и все точно предвидели. Такой теории вообще не существует на свете. Да, и в сочинениях Маркса и Энгельса, и в сочинениях Ленина есть положения неточные, односторонние и даже ошибочные, есть и такие, которые применимы лишь к определенному историческому периоду, а в настоящее время потеряли свое значение. Да, некоторые предсказания марксизма не сбылись, а некоторые осуществились не так, как представляли это себе его основоположники. Но разве может вообще существовать наука без ошибок, без недостаточно точных предположений, без временных гипотез, без экспериментов? И в естествознании таких наук нет, а тем более в науках об обществе.
Неопровержимым фактом является то, что марксизм оказал гигантское влияние на общественные, социальные и политические движения XX века, и что под воздействием его идей изменился весь облик планеты. Пусть не все произошло так, как хотелось бы самим марксистам. Ясно одно: мертвая идеология не способна была бы воодушевить и побудить к действию столько людей в нашем бурном столетии.
Маркс и Энгельс были основателями научного социализма, и марксизм остается исходным пунктом развития научного социализма и научного коммунизма. Но именно исходным пунктом. Последователи Маркса (как и последователи Ленина) не могут и не должны оставаться в кругу лишь тех представлений и теорий, которые были разработаны в XIX веке (а если говорить о Ленине, в начале XX века) этими великими мыслителями.
Люди, считающие себя марксистами сейчас, современные ученики и последователи Маркса, исходя из принципов марксистского мышления, естественно, выдвигают порой такие положения, которые вовсе не содержатся в произведениях Маркса и которые в ряде случаев даже не вполне согласуются с тем, что говорил Маркс сто лет назад. Но это обычный путь для любой науки, которая в развитии своем неизбежно далеко выходит за круг представлений, установленных ее основателями.
Во второй половине XIX века понятия «дарвинизм» и «научная биология» были почти синонимами. Сегодня научная биология далеко шагнула – и вширь и вглубь – по сравнению с учением Дарвина. Но это отнюдь не отменяет того, что именно Дарвин был основателем научной биологии, и именно его учение было исходным пунктом ее развития. Точно так же обстоит дело с марксизмом. Солженицын относится к марксизму как к вероучению, полагая, что стоит указать на его неточности, ошибки и неправильные предсказания – и от него отвернутся его последователи. Это наивно и неверно.
В годы нашей учебы, и моей и Солженицына, марксизм-ленинизм действительно преподносился нам как вероучение. Но марксизм-ленинизм, научный социализм не вероучение, не свод догматов. Это наука, и, как всякая наука, она должна развиваться, иметь свои достижения и ошибки, что-то отбрасывать и что-то открывать заново.