Удивительно, но даже сейчас Макс вспоминал Улю. Как она задалбывала его вопросами. Как заливисто смеялась, светя щелью между передними, уже коренными, зубами, и махала косичками.

В такие моменты он злился на нее, отмахивался, но сейчас… сейчас эти воспоминания были единственной ниточкой, связывающей его с нормальной жизнью. Жизнью, которая еще вчера казалась ему скучной, серой и бесцельной.

А теперь…

Теперь на него надвигалась туша Джаббы – скальпель поблескивал в пухлой руке, тонкое лезвие казалось острым, как бритва.

И Макс думал только о том, что он, кажется, проиграл.

И кому жаловаться?

Сам виноват. Если бы он действовал расторопнее, если бы не пошел проверять, что там стало со старухой-матерью этого психа, если бы просто уехал, как и планировал…

Слишком много «если», но жизнь не прощает таких ошибок. Нельзя вернуться назад и отредактировать страницу, притвориться, что никогда не совершал определенных действий.

Джабба поднял руку и покрутил в воздухе скальпель пальцами-сардельками, ухмыляясь.

Макс зажмурился.

Ему не хотелось, чтобы последним, что он видел в своей жизни, была эта сальная рожа, перемазанная кровью, с горящими безумием глазами.

Послышался выстрел.

Макс вздрогнул, ощутив волну жара. Ухо заложило, будто он внезапно оказался в вакууме.

Послышалась возня и глухой звон.

Щелчок. Еще один. Опять звон.

Кажется, ведро?..

Макс открыл глаза. Он по-прежнему прикрывался Чалышевым, словно тот был пуленепробиваемым жилетом или даже матрасом.

Но теперь туша Джаббы раскинулась в коридоре. Он хрипел, шевелился, но уже не так уверенно, как раньше.

А за ним тяжело пыхтела куда как меньшая фигура – точнее, фигурка.

И принадлежала она уборщице.

– Козел драный! – скрипуче выдала она. – А ты чего там, а? Смотри у меня… Шевельнешься – тоже ведром по башке получишь!

Макс перевел взгляд на ведро и увидел вмятину на нем. Бабуля тяжело дышала, растирая левую сторону.

– Я наручниками пристегнут, – ответил Макс.

– Ну вот так и сиди… – Она стала оседать на пол, хватая ртом воздух.

Макс принялся шарить в карманах Чалышева. Нужно найти ключ и валить отсюда. Другого такого шанса не будет. Что, если Джабба вырубился на пять минут?

Кажется, сегодня он включил режим киборга…

Макс нашел связку, отыскал мелкий ключ – их было несколько видов, наверное, еще от сейфов или шкафчиков, но он видел, каким именно орудовал Чалышев.

Поморщившись, он поднапрягся, спихивая Чалышева в сторону.

Так, щелчок – наручник поддался. Макс вскочил и суетливо принялся снимать второй браслет. После растер запястья, на которых отпечатались бордовые рубцы. Как же приятно!

Он тут же подумал про свой рюкзак и ноутбук в нем.

Потом шагнул к уборщице, вгляделся в ее лицо: рот приоткрыт, сама бабуля без сознания.

– Эй, вы как? – Он выждал пару секунд. Только сейчас осознал, что его трясет. Глянул в сторону Джаббы: кожа рассечена на голове, крови целая лужа натекла.

Макс понял, что до сих пор держит в руках наручники. Они казались липкими, холодными, и его передернуло.

Но потом он поразмыслил, кивнул сам себе и принялся переворачивать Джаббу на живот.

Однако расслабленное тело весило как будто бы тонну. Руки у Макса дрожали от усталости, мышцы ныли, словно он провел несколько часов в спортзале без перерыва. Да и страх еще сидел внутри. А что, если Джабба очнется? Ведь этот псих оказался на удивление стойким…

Макс не рискнул тратить силы. Вместо этого он сковал руки Джаббы спереди.

Не очень надежно, но лучше, чем ничего.

Щелк. Щелк.

Что-то было не так. Возникло ощущение, что он забыл что-то важное.

Черт с ним. Сейчас надо помочь бабуле…

Макс плохо помнил, как оказывать первую помощь. И вообще, как определить, дышит человек или нет? Но, судя по всему, у нее сердечный приступ.

Значит, нужно сделать ей непрямой массаж сердца… или как там это называется? Короче, давить на грудь. Главное – не сломать ей ребра.

Макс перевел взгляд на Товарища Капитана, который так и лежал в луже крови. Его рука была странно вывернута, а под ним медленно растекалась темная лужа.

Опять всплыли в сознании слова опера: «особенный клиент».

Макс сглотнул. Затем согнулся, и его вырвало. Второй раз за сегодня? При том, что он ничего не ел.

Едкий желудочный сок выжигал глотку, кислятина поселилась во рту, и он невольно поморщился.

Вряд ли он поможет этой бабушке. Нужно найти рюкзак и валить отсюда поскорее. Уля ждет.

Внезапно он услышал девичий голос:

– Стой или стреляю.

Он поднял глаза. Та самая дежурная, предлагавшая Чалышеву пирожок. Направляет на него оружие. А он, как назло, забыл поднять с пола пистолет…

Может, это и хорошо? В противном случае пришлось бы наставлять его на эту девчонку… а навыков и духу в плане стрельбы у нее явно больше.

Макс поднял руки вверх.

– Меня по ошибке сюда привезли. Этот псих убил свою мать, потом напал на меня. И вот он тут. А я адекв…

– Молчать, – прогремела девушка. Даже непонятно было, как в такой миниатюрной фигурке скрывается подобный голосище. Хрипловатый и отрывистый, как бульдожий лай. Пистолет она держала обеими руками, и ствол ничуть не дрожал.

– Медленно поднимитесь, без рывков и резких движений. Развернитесь лицом к стене.

Он повиновался. Сделал все как можно медленнее, дабы не вызывать и малейших поводов к стрельбе.

– Ближе к стене, лбом упритесь. Ноги на ширине плеч, руки сзади на пояснице.

– Физкультура какая-то, – нервно пошутил Макс. – Послушайте, нам лучше как-то скооперироваться. Этот псих убил двух ваших сотрудников, и скоро он придет в себя. Я ему надел наручники… А вашей уборщице нужно скорую вызвать.

– Молчите, – оборвала его дежурная все тем же басом.

Джабба меж тем шевельнулся и застонал. Макс попытался развернуться, и дежурная тут же сорвалась:

– Стой на месте, сказала!

Теперь она уже на ты перешла.

Застонала уборщица.

– Как бы там ни было, ты задержанный. Тебя привезли вместе с ним, – заговорила она, быстро ощупывая его футболку и карманы сзади. Пальцы ее были проворные и цепкие, а голосок теперь переливался колокольчиком. Как будто подменили. – Я не хочу тебя подстрелить случайно, да? Ты же будешь паинькой?

– Угу. Только послушай, я серьезно тебе говорю…

В этот момент дежурная вскрикнула. Выстрел прогремел так близко, что оглушил Макса.

Он услышал кряхтенье, потом возню. Решил, что стоять лбом в стену нет смысла. Развернувшись, увидел, как бабка-уборщица направляет стекло дежурной в глаз, причем с недюжинной силой, какой не ожидаешь от бабушки с руками не толще лапок саранчи. Правая рука дежурной была по-прежнему занята пистолетом.

– Давно хотела сделать… сучка ты крашеная! Приперлась сюда, жопой крутит и носом…

– Да вы что… что вы делаете?!

Старуха навалилась, и зазубренный край стекла коснулся кожи под глазом дежурной, рассекая ее.

Макс подскочил к старухе и попробовал оттащить ее. Перехватил тощую, но жилистую ручонку, сжимавшую стекло, но тут же почувствовал ее неестественную силу.

Она шипела, скалилась как крыса и пыталась вывернуть руку, чтобы полоснуть его по лицу. Он тоже зашипел от злости и страха и ударил бабку локтем в лицо.

Наверное, сегодня он впервые в жизни ударил женщину.

Но старуха не потеряла сознание. Казалось, ей вообще было все равно. Лишь скалилась шире, открывая редкие зубы, и рычала, пуская слюну изо рта. Теперь сходство с отрубленной головой мамаши Джаббы стало практически стопроцентным.

Макс хотел отпрянуть, но в этот момент громыхнул выстрел.

Оскал ярости сменился удивлением.

Пуля снесла половину затылка уборщицы, бросила в коридор осколки кости, ошметки кожи и кровь. Ее голова дернулась назад, глаза закатились. На какую-то долю секунды лицо застыло в странном выражении – как будто она что-то осознала.

А затем вся злоба стекла с нее. Лицо стало умиротворенным и расслабленным. Обычная бабуля.

Макс ослабил хватку. Обмякшее тело рухнуло на пол, похрустывая стеклянной крошкой, и замерло, раскинув руки.

– Что тут творится?! – проорала дежурная. – Охренеть!

Макс стек спиной по стенке. Кровь попала ему в лицо, и он брезгливо стер ее, без резких движений. Однако дежурная опять направила на него ствол.

– Тебя тоже пристрелить?!

– Успокойся, – пробормотал он и повторил в который раз: – Я нормальный… Как тебя зовут?

– Какая разница… и ты вообще-то задержанный!

– Брось, – отмахнулся Макс и закрыл глаза. – Я ничего не сделал…

Воцарилась тишина, прерываемая лишь телефонами. На улице где-то в отдалении голосила женщина. Макс поглядел на дежурную.

– Младший сержант Хабибулина. – Она осторожно потрогала кожу под глазом. Порез подсох, кровь размазалась по щеке. Макс отметил, что нос у девушки довольно большой, но не длинный, а с горбинкой как будто.

– Ну а имя?

– Динара, можно Дина, – пробормотала она, разглядывая вымазанные пальцы. – Ты мне объяснишь, что за хрень творится?! У нас обращений за сегодня больше, чем за предыдущую неделю. Да какую неделю – месяц!

Будто бы подтверждая это, телефоны зазвонили в унисон где-то в отдалении.

– Без понятия. Но у меня ощущение, что пора валить отсюда.

– Я вообще здесь на практике, – дрожащим голосом, ничуть не похожим на тот предыдущий бас, выдавила Дина и всхлипнула. – Я… я инспектор из ПДН. Я вообще тут не должна быть, попросили подменить. Ужас! Куда валить?! Я должна… до-ж-ждаться начальства.

– Но есть же какая-то инструкция на такой случай? – Макс обвел коридор рукой.

– Ты прикалываешься? Ну есть. Но кто всерьез такое может представить? Первое, что я сделаю, это сообщу в главное управление.

– М-м… Стреляешь классно. Да и вообще действовала профессионально.

– Я… я… уб-ббила-а-ааа, – зарыдала вдруг девушка, оседая на пол. Пистолет, однако, она сунула в кобуру. – Я же… мы чай с Борисовной пили. А она… ты же видел? Она осколком меня…

– Тише, тише! – Он подполз к девушке. Думал, что та опять примется за свою песню, что он задержанный, подозреваемый или кто там еще, но нет. Она дала себя обнять и теперь рыдала, уткнувшись ему в грудь. Макс хотел погладить ее по волосам, но ладони у него были перемазаны кровью, так что он передумал.

Труп Товарища Капитана. Труп Чалышева, труп уборщицы. Джабба валяется тут же. Труп ли? Непонятно. Вонизм и смрад, лужи крови на полу, бордовые отпечатки и брызги на стенах.

И дальше что? Ему вдруг представилось, что все то же самое происходит во всем городе. Люди спятили, сошли с ума. И как в таком случае он доберется до Ули?

С другой стороны, они же доехали вполне спокойно до участка. Значит, это все его воображение.

– А у вас… – Он протолкнул слюну по пересохшему горлу. – Есть там подкрепление? Почему никто сюда не едет?

Дина пробубнила что-то сквозь плач, и он понял лишь, что она тоже не знает почему.

Макс и представить не мог бы вчера, что будет сидеть на полу в полицейском участке, в окружении убитых, успокаивать дежурную. Жизнь реально непредсказуемая штука порой.

Он слушал всхлипывания девушки, и вдруг его сознание резанула мысль.

– Ты сказала, что ты инспектор ПДН? Это с опекой связано?

– Д-да.

– А ты… Слушай, у меня сестра в больнице. Мне ее найти надо…

На улице хлопнуло так, что Макс инстинктивно пригнулся, увлекая за собой Дину. Взорвалось будто что-то. Полицейская не взвизгнула, на удивление. Будто была привычна к таким вещам.

– Это что еще? – Дина шмыгнула носом и утерлась, отстранясь от Макса.

Он встал, захватил пистолет, переступил через ногу Товарища Капитана и выглянул на улицу.

Горела взорвавшаяся машина скорой помощи. Взрывной волной раскидало горящие обломки по двору, и они коптились и горели тут и там: на детской площадке, на клумбах, в палисаднике. Где-то вдалеке опять запричитал женский голос.

Чуть поодаль стоял джип «Чероки». Черный, лоснящийся, тонированный вкруг. Невозможно было разглядеть, есть кто внутри или нет.

Макс шел через пустырь, когда его внимание привлекли хихиканье и странные шлепающие звуки. Он повернул голову и увидел мальца лет десяти–двенадцати, который раз за разом пытался забросить в баскетбольное кольцо… дохлую кошку.

Потрепанное тело с высунутым языком и рваными боками раз за разом врезалось в щит, падало на землю с тупым шлепком. Мальчишка поднимал его за хвост, смеялся и вновь запускал в воздух. Он не попадал. Падая, кошка оставляла грязные следы на асфальте, и от каждого броска из ее пасти с хрустом вылетала челюсть.

Макс замер, глядя на это, а затем невольно огляделся. Никого. Никаких взрослых, никаких возмущенных прохожих. Только палящее солнце – и этот мелкий садист, который будто играл в свою особую версию баскетбола.

Макс еще не успел толком осознать увиденное, как его внимание привлекла другая компания подростков. Они толпились возле ворот. Один, высокий белобрысый дылда, готовился ударить по мячу, другой парень что-то орал в камеру телефона, а девчонка с растрепанными волосами снимала все это, едва не заглатывая микрофон от смеха.

Макс пригляделся. Они не просто играли. Они что-то устанавливали… как мяч.

Белобрысый дылда сделал несколько легких шагов назад, разогнался и вскользь ударил по объекту, который они устанавливали. Тот полетел по траве, подпрыгивая хаотично, словно старый футбольный мяч с неровной поверхностью. Очкарик в воротах бросился вправо, но в последний момент «мяч» скакнул влево и запрыгнул в сетку.

Белобрысый дылда радостно запрыгал на месте, второй парнишка покатывался со смеху, а девчонка, продолжая снимать, что-то выкрикивала, размахивая телефоном.

Макс застыл. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что именно он только что увидел. Это был не мяч.

Это была человеческая голова.

Лица невозможно было разобрать – оно было сбито в бордовую кашу. Глазницы темные, пустые. Вместо кожи – рваные кровавые лоскуты, с которых свисали ошметки волос.

Погожий солнечный день, пение птиц, запахи свежескошенной травы – и вот это. Никак не укладывалось в голове, что подобное вообще может происходить.

Макс медленно провел ладонью по лицу. Его снова мутило. Желудок сводило в болезненный узел, перед глазами плыл туман. Он отшатнулся, заставляя себя дышать глубже.

Но подростки… Подростки продолжали радоваться, как будто сыграли лучший матч в своей жизни.

– Ты чего?

– Да так…

– Они что… – Губы Дины приоткрылись, дрогнули. – Голову пинают?.. Она же ненастоящая, так?

Макс промолчал. В глаза будто песку насыпали, виски поддавливала боль. У него не осталось сил успокаивать и разубеждать девушку. Да и зачем? Кажется, что это лишь кусочек пазла в общей картинке, которую им предстоит собрать по крупицам. Так зачем же отбрасывать его?

Чутье подсказывало ему, что нужно делать ноги. Сейчас еще в себя придет Джабба. Пускай в наручниках, он все равно остается опасным. Кстати, что-то долго он уже в отрубе. А еще Макс вспомнил про рюкзак с ноутом.

– Нужно валить. Едем до Военведа, мне только что сообщение сбросили. На них напали, забрали оружие.

– Военвед… Моя сестра как раз там.

– В смысле? А что она там делает?

– Ну, ее положили только вчера. Бронхит или что-то такое. Думаю, ее нужно забрать оттуда. Ты говоришь, что там напали на сотрудников? В больнице?

– Я не знаю подробностей. Но тебе лучше туда не соваться. И если ее туда повезли, значит, что-то серьезное. Вряд ли ты ее забрать сможешь. Там ИВЛы стоят. В пандемию туда всех тяжелых свозили, коронавирусных.

– Я… мне нужно к сестре.

– Ну да, конечно. По-твоему, я левого чувака возьму на оперативное задание? Не смеши. По-хорошему, надо тебя запереть в камере. Отпускаю тебя только потому, что помог… – Она отвела взгляд. – Вещи при себе были какие-то?

– Да, рюкзак. Документы… и ноут, телефон.

Она посмотрела на него, потом обвела взглядом двор. Взгляд ее остановился на «Чероки». Она нахмурилась, погладила кобуру.

– Пойдем. Только быстро.

Они переступили через тела. Раньше Максу было как-то плевать, но теперь ему не хотелось наступать на лужи крови, подернувшиеся пленкой. Еще и мухи откуда-то налетели и жужжали теперь над телом Товарища Капитана. Джабба так и лежал поперек дороги, и Макс ожидал, что тот схватит его или Дину за ногу, когда они будут переступать, но нет: кажется, жирдяй все-таки не дышал.

Свернули в еще более сумрачный коридор с еще более затоптанным линолеумом. Дина остановилась перед сплошной металлической дверью с кормушкой и глазком.

– Здесь вещи хранятся? – нахмурился Макс.

Она вытащила связку ключей и натянуто улыбнулась.

– Ну да. Дверь видишь какая? Для полной сохранности.

Ключ лязгнул. Петли скрипнули, массивная створка поддалась. Связку ключей Дина оставила в замочной скважине и жестом пригласила Макса войти первым.

Макс рывком вытащил из открытой кобуры дежурной пистолет и направил ей в грудь.