Николай Степанович снова топнул, и мир вокруг нас завертелся. Кольца воображаемой пирамидки стали возвращаться. Юлька сначала держала меня за руку, но потом отпустила.

– Мальвина, я, кажется, спускаюсь! – закричала она. – Мы ещё встретимся?

– Очень на это надеюсь, – только и успела ответить я, и вихрь толкнул меня куда-то с ещё большей силой.

Стало страшно. Что меня ждёт после возвращения? Эта мысль, как холодный змей, обвивала горло. Что, если время исчезло? Вдруг временной портал не выдержал моего скачка и схлопнулся, оставив на месте привычного мне мира пустоту? Или ещё хуже – там произошли изменения. Как тогда будет выглядеть мой дом, останется ли всё прежним – или вместо родных стен меня встретят незнакомая обстановка и чужие люди?

Колени у меня задрожали, а руки вспотели.

– Не крутись, я сзади за капюшон твой держусь, – командным голосом заявила мне Шишига Банновна.

На душе сразу стало намного спокойнее. Куда приятнее путешествовать вдвоём.

– Кажется, мы снижаемся, – предупредила я мою спутницу, когда воображение нарисовало уже полную пирамидку, а потоки воздуха немного ослабли.

Раздался щелчок, и ноги почувствовали твёрдую поверхность.

«Почта», – прочитала я на вывеске. Посмотрела на руки – на месте, на ноги – тоже всё в порядке. Я не исчезла, я вернулась. А это значит, что и мама-Юлька смогла попасть в своё время. Слёзы начали катиться из глаз, словно смывая всё напряжение после путешествия.

– Ты чего ревёшь? – Шишига Банновна отряхивала снег с оранжевой шубки. – Домой пора. Новый год на носу.

– Новый год? Он вернулся? У нас всё получилось?

– Нормально всё. Сама увидишь. Пошли уже! – Шишига Банновна начинала сердиться.

– К Ядвиге?

– Я туда. В баню. А ты домой топай.

– Домой? А как я туда попаду? На поезде? Или снова задом наперёд идти? – Мне совсем не хотелось сейчас уезжать из Пузырьково.

– Пешком дойдёшь.

Я не стала переспрашивать, а просто кивнула в ответ. Пузырьковцев лучше не злить.

Мы пошли с Шишигой Банновной по очищенной от снега дороге. Где-то вдалеке мигали новогодние огоньки. Шишига что-то говорила, но слов я разобрать не могла. Слёзы высохли. Я шла и смотрела на снежный лес, на белоснежные покрывала полей и ни о чём не думала. Только звёзды, тёмное небо, огромные сосны и ворчащая банная старушка.

– Ты куда? Вон же твой дом. Ты, когда летела, головой не ударилась? – пробурчала Шишига Банновна.

– Я здесь живу?

Посреди заснеженного леса, на небольшом пригорке стоял белоснежный дом. Стены поблёскивали в свете луны, а из трубы струилась тонкая ниточка дыма. На крыше, вдоль конька, висела гирлянда из разноцветных лампочек. Они мерцали словно звёзды. В маленьких окошках, обрамлённых узорами инея, был виден свет, а на подоконниках можно было разглядеть горшки с цветами и маленькие фонарики, излучающие тёплый, манящий свет. Крыльцо очищено от снега. На деревянной двери – венок из еловых лапок с вплетёнными в него красными ягодами рябины.

Я смотрела и не понимала, сон это или реальность.

– Иди домой. Хватит уже делать вид, что ты здесь впервые. – Шишига Банновна пошла по тропинке вправо к дому Ядвиги.

– Костик, ты чего так долго? – На узкой тропинке появилась моя мама. Она смотрела куда-то в сторону. – Забрал мёд у Ядвиги? Морозовы уже собираются в путь.

Я стояла, смотрела и молчала. Внешне мама ни капли не изменилась с того момента, как я уехала в Пузырьково.

И тут она увидела меня. Мама замерла на мгновение, а потом вскрикнула. Мы побежали друг другу навстречу и крепко-крепко обнялись.

– Ты вернулась! Ты вернулась прежней, – снова и снова шептала мама.

Я не могла ничего говорить, слёзы катились по моим щекам.

– Сестрёнка! – закричал Костик. Он тоже подбежал ко мне и обнял. Брат совсем не изменился, только оленьи ноги исчезли.

Мы зашли в дом. Здесь всё было такое новое и незнакомое. Воздух был пропитан ароматом сушёных трав, свежей древесины и свежеиспечённого хлеба. В центре комнаты по пузырьковской традиции стоял большой массивный стол, покрытый льняной скатертью.

У стены – белёная печь с широкой лежанкой. На стенах – фотографии в деревянных рамках. На одной я маленькая, мама и папа улыбаемся кому-то по ту сторону объектива, на другой фотографии Ядвига и баба Катя с Костиком, а вот и общее фото – на нём все пузырьковцы в полном составе.

И новогодняя ёлка. Она занимала здесь центральное место. Сверху донизу ёлка была усыпана сияющими игрушками. Тут были и хрупкие стеклянные шары, отражающие свет множеством бликов, и старинные, видавшие виды игрушки – красные звёзды, серебряные сосульки. По ветвям тонкой нитью вилась гирлянда, её огоньки мягко пульсировали, заставляя игрушки светиться изнутри.

– Мама, ты теперь волшебница?

– Да, малышка, Николай Иванович подарил мне частичку своего волшебства.

– Ты всё помнишь?

– А разве такое можно забыть? Я никогда не пропускаю приключения.

– Юлька, – улыбнулась я.

Мама засмеялась.

– А папа? А Новый год? – На какое-то мгновение мне стало страшно.

– Ты справилась, Мальвина. Новогодний дух вернулся, как только Николай Иванович подписал документ. Теперь у нас братья Морозовы каждую зиму разносят дары. В безволшебном мире все снова празднуют Новый год, покупают подарки и украшают новогодние ёлки. Ты изменила прошлое, будущее тоже поменялось, но оно стало даже лучше, чем было. Мы теперь все каникулы проводим в Пузырьково и даже планируем переехать сюда жить.

– А папа тоже стал волшебником? – Я чувствовала, что меня начинает трясти.

– Дочь, у него же нет гена волшебства. Он просто принял всю эту историю. Другого варианта у него просто не было. – Мама снова улыбнулась.

– А мне кажется, что есть другой вариант. Должность же домового теперь освободилась…