Я продолжала делать шаги. Маленькие шаги гномика. Пространства для перемещения в моей комнате не так и много, и мне совсем не хотелось врезаться во что-то.

Шаг, снова шаг, и я больно ударила локоть обо что-то. Наверное, каждый испытывал эти ощущения, и приятными их точно нельзя назвать. Глаза, естественно, открыла и увидела, что вокруг уже совсем не стены комнаты. Лёгкое облако сменилось чем-то тёмным. Снова яркая вспышка, ещё одна. Я продолжила идти. Почему-то возникло ощущение, что с каждым шагом пространство вокруг меня растворяется, хотя кроме пятен я ничего в тот момент не видела.

Шаги отдавали лёгким толчком в груди, словно сердце билось в обратном ритме.

«Так, двадцать пять лет назад меня ещё не было, моей маме, наверное, как мне или чуть больше. Можно посчитать. Тридцать пять минус двадцать пять. Сразу и не сообразить. Моей маме было всего десять лет. Меня даже в проекте тогда не намечалось. А вдруг я исчезну?»

Пока я испытывала сама себя на прочность такими мыслями, пространство вокруг поменялось. Я видела каких-то людей, они очень странно двигались, словно в обратной перемотке. Люди отступали от дверей магазинов, пакеты исчезали из их рук. Солнце на небе словно спешило к горизонту, а потом медленно всплывало снова. Ароматы тоже менялись. Свежескошенная трава, мандарины…

Здания изменяли свой облик. Где-то фасад осыпался, показывая кирпичную кладку, а какие-то дома и вовсе исчезали, уступая место пустырям.

«Я явно двигаюсь в верном направлении. Пожалуйста, пусть я не исчезну».

Грохот, холод, снова снег. Появились облака, вспышки света… В какой-то миг ощущение легкости исчезло, и ноги почувствовали твёрдую поверхность.

Похоже, здесь сейчас утро. Солнце ещё не успело подняться над серыми панельными домами, но его свет уже превращал иней на ветках в миллионы маленьких бриллиантов. Я очутилась на детской площадке. Качели, покрытые толстым слоем снега, застыли в неподвижности, а деревянная горка казалась ледяным утёсом. В воздухе витал морозный аромат, смешанный с запахом свежеиспечённого хлеба.

«Наверное, здесь рядом булочная», – только и успела подумать я.

– А ты что тут на площадке так рано делаешь? – Передо мной стояла девчонка в синей вязаной шапке. Её лицо мне показалось очень знакомым. Щёки, красные от мороза, серо-зелёные глаза с длинными ресницами и родинка. В форме звезды. Такая же, как и у моей мамы.

«Так, стоп, Мальвина. Не выдавай себя раньше времени», – скомандовала я сама себе.

Я стала рассматривать свою руку. Цела, ноги тоже на месте. Я не исчезла. Это хорошо. Передо мной, возможно, моя мама. А хорошо это или не очень, я ещё не выяснила.

– Ты Юля?

– Да. Мы знакомы? – Девчонка шмыгнула носом и прижала к себе кулёк с красными яблоками.

– Нет. Мне просто про тебя рассказывали.

– А кто? Ванька Васильков?

«Я чуть снова не выдала себя. Хорошо, что вовремя успела закрыть рот. Я же Василькова Мальвина. Папа у меня Ванька Васильков. Как интересно-то».

От таких мыслей у меня мурашки побежали табунами.

– Да, он.

– Мне запрещают с ним общаться. Он же не из наших. Ой, подожди, я же не ошиблась, ты тоже из других?

– Ты про пузырьковцев? – Я решила пойти с козырей.

– Уф! – В голосе девчонки почувствовалось облегчение. – Я же вспышку видела. Значит, не ошиблась. Ты в каком классе?

– В шестом.

– Я ещё в четвёртом. Ты какая по сущности? Добрая или злая? Моя сущность никак не проявляется, – девчонка тараторила без умолку.

«Получается, мама тоже волшебница. А мне говорила, что у неё просто далёкий ген волшебства. Что-то тут не так. Или уже настоящее меняется? А если я сейчас в прошлом, то для меня же это настоящее».

Я пыталась мысленно разобраться, но только ещё больше сама себя запутала.