– А вдруг Камила теперь тоже умрет? – неожиданно спросил Кенни.

Фанни удивленно оглянулась на него.

Он был невероятно красивый, а если и чуть-чуть просвечивал, так что с того.

Душа и совесть Нью-Ньюлина, белокурый ангел, которого Фанни точно не заслуживала.

Непонятно, как они только умудрились стать парой, с ее-то ростом, кривыми ногами и резкими чертами лица, скорее подходящими мужчине, чем женщине.

– С чего бы это Камиле умирать? – спросила она.

В комнатках над магазином пахло стиральным порошком и корицей. Здесь были небольшая спальня, гостиная и мини-кухня, в которой редко кто-то готовил.

Зачем? Ведь «Кудрявая овечка» находилась совсем рядом.

– Раньше на диване в доме Тэссы спала Вероника, и посмотри-ка, что с ней случилось, – объяснил Кенни, сосредоточенно гугля корнуэлльских ювелиров.

Надо было куда-то пристраивать как свои, так и соседские жемчужины.

– При чем тут диван? – изумилась Фанни, развешивая свои пестрые наряды после сушилки.

– Ну вдруг все дело в нем.

Она засмеялась, но немного неуверенно. А если он всерьез?

Тревожность у Кевина зашкаливала.

Порой Фанни не видела его по нескольку дней – до того он становился невидимым. Порой он выглядел всего лишь немного прозрачным.

Время от времени Фанни завидовала этой способности: ах, если бы и она могла исчезать с чужих глаз! Но воющая баньши-невидимка стала бы настоящей катастрофой для человечества. Если никто не смотрит на тебя с осуждением, то как заставить себя заткнуться?

Они были странной парочкой: Кенни всего боялся, а Фанни в совершенстве умела успокаивать и утешать других, но без устали сомневалась в самой себе.

Не так давно, например, она была уверена, что ей жизненно необходима операция по увеличению груди – тогда все сразу изменится к лучшему. Но все вокруг твердили, что это ничего не исправит.

А что исправит?

Где та волшебная кнопка, выключающая гнетущие мысли?

Раньше Фанни казалось, что как только появится человек, который в нее влюбится, она сразу преисполнится счастьем.

А теперь она то и дело спрашивала себя: а это точно любовь? А может, что-то другое? Вдруг она для Кенни вроде того голубого покрывала, которое накидывала на нее Тэсса, чтобы предотвратить ее вой?

Ах, как сложно быть женщиной в отношениях! И как только Тэсса управлялась сразу с двумя мужчинами, или что у них там происходило.

– Я тысячу раз спала на этом диване, – попыталась Фанни успокоить Кевина, – и, как видишь, жива и здорова.

– Ты тоже спала на нем? – испугался Кенни и стал чуть-чуть менее плотным.

Да господи.

Ну нельзя же быть таким впечатлительным.

– Кевин, ты сам себе придумал какую-то ерунду и сам из-за нее распереживался, – проговорила Фанни своим специальным умиротворяющим голосом и тут же ощутила скуку и раздражение.

В конце концов, она тоже человек, а не голубое покрывало.

Холли и сам не знал, зачем плелся на кладбище.

Тэсса была как мама-утка: они с Фрэнком просто следовали за ней по пятам. Но если дубина это делал из каких-то там чувств, то Холли просто так, со скуки.

Он зазевался, любуясь резкими очертаниями деревьев на фоне закатного неба, и проворонил тот момент, когда атмосфера неуловимо изменилась.

Сначала Фрэнк застыл как вкопанный.

Потом Тэсса вдруг взяла его за руку.

Возможно, они решили заняться сексом среди могильных плит – эти двое обожали нелепые телодвижения и предавались им с удовольствием. Можно подумать, что делали что-то полезное.

Лучше бы они полы мыли с таким же энтузиазмом.

Потом Холли сообразил, что они оба уставились на одну из могил. Он повернул голову и тоже увидел две фигурки: мелкой близняшки Мэлоди и более крупную, мужскую.

Мертвецы Холли интересовали не больше, чем живые, поэтому он понял, в чем тут дело, лишь после того, как Фрэнк хрипло выдохнул:

– Алан.

В этот миг Тэсса с проворностью дикой кошки метнулась вперед и схватила Мэлоди за ухо.

Холли даже заморгал от изумления: караул! В Нью-Ньюлине начали обижать невинных детей!

А вдруг и до него доберутся?

– Как ты посмела, – шипела Тэсса, волоча девчонку с кладбища, – поднимать чужих родственников?!

Мэлоди верещала и брыкалась, Тэсса ругалась, но Холли каким-то образом ощущал мертвую тишину вокруг.

И исходила она от дубины Фрэнка.

– Это всего лишь зомби! – вопила Мэлоди. – Тупой дохлый зомбяк!

И осеклась, как будто у нее кто-то украл голос. Рот беззвучно разевался, глаза пучились, и Холли шагнул вперед, чтобы не пропустить еще что-нибудь интересненькое. Кто знал, что Тэсса способна воровать чужие голоса.

– Алан, – повторил Фрэнк с мукой в голосе, – Алан.

– Привет! – вдруг жизнерадостно заговорила фигура на могиле. – Давно не виделись, Фрэнки!

Холли припомнил рассуждения Тэссы о том, что у зомби всего лишь остаточная человеческая память, они не способны усваивать новую информацию или испытывать эмоции. Это как флешка с сохраненными данными, не более того.

Вот жуть.

Надо распорядиться насчет завещания, чтобы с Холли не вздумали провернуть такую штуку после его смерти.

А вдруг даже мертвым он продолжит писать шедевры?

Как бы прояснить этот вопрос, предварительно не умирая?

Тэсса меж тем прогнала Мэлоди прочь и вернулась к Фрэнку.

– Я могу вернуть его в могилу, – шепнула она сочувственно.

– Нет, – вырвалось у Фрэнка, и Холли прибило его тоской. Прошибло до костей. – Дай мне минутку.

Он подошел к брату, к тому, что осталось от его брата, и Алан забеспокоился.

– Чувак, ты опять с кем-то подрался? – огорчился он. – Посмотри только на себя! Где ты раздобыл столько новых шрамов?

– В бристольской тюрьме, – ответил Фрэнк с непривычной теплотой. – Тэсса, иди сюда. Алан, познакомься с моей девушкой.

– Девушкой? – оживился покойник. – Ты же говорил, что такие глупости не для тебя.

– Привет, – нервно произнесла Тэсса.

– Мелковата, – оценил Алан.

«А ты вообще мертвый», – подумал Холли, но решил, что лучше не соваться никому под руку со своими ценными шутками.

Вон что творится.

– Спасибо, что встречаетесь с моим братом, – Алан протянул руку Тэссе. – Только не вздумайте ему врать, вам же хуже будет.

– Он мне угрожает? – не поверила Тэсса.

– Вроде того, – согласился Фрэнк с улыбкой.

– Легко быть забиякой, когда придет старший брат и всех поколотит, – пояснил Алан, хихикая.

В лунном свете он выглядел как живой.

Молодой.

Открытый.

Не то что Фрэнк.

С одной стороны, старшему не повезло с рождения – специфический взгляд превратил его в отверженного с раннего детства.

Алан рос нормальным ребенком, но умер молодым.

А невезучий Фрэнк все еще топтал эту землю.

– Послушайте, Тэсса, Мэлоди нужен врач.

– Ступайте к доктору Картеру, Джулия.

– К другому врачу. Тому, кто не трогает девочек.

Тэсса отвлеклась от яйца всмятку, которое увлеченно чистила, и перевела тяжелый взгляд на Камилу.

Та отлично выспалась и теперь не спешила домой, расходуя чужой кофе и вбирая в себя контент для «Расследований».

– И когда только ты все успеваешь, Камила Фрост? – спросила Тэсса.

– Я подарила Джулии подшивку «Расследований» на новоселье, – невозмутимо ответила она. – Пусть знает, кто есть кто в этой деревне.

– Девочка с ночи молчит! – перебила их Джулия. – Плачет и не может сказать ни слова!

– И будет молчать еще неделю, – постановила Тэсса.

Холли мог бы им напомнить, что молчала с ночи не только Мэлоди, но и дубина Фрэнк, но предпочел тоже прикинуться немым.

Этому дому не хватало немного тишины.

Хорошо бы еще заколотить все окна и двери, чтобы соседи не шныряли туда-сюда.

Холли хотелось покоя.

И может быть, снега.

Снежинки бы кружились в воздухе, и в этом кружеве Холли бы обрел душевное равновесие.

Где там его пикси, дневные прачки и прочие чудеса?

Сходить наколдовать метель или попробовать провернуть что-то этакое с Одри?

На что еще, кроме дождя, солнца и бури, способна эта бестолковая девчонка?

– Что значит – молчать еще неделю? – охнула Джулия. – Тэсса, моя племянница – всего лишь напуганный ребенок! Физическое насилие над детьми недопустимо.

Мэлоди, которая сидела на дальнем конце стола, интенсивно закивала.

Тэсса встала и нависла над девочкой.

– Ты собиралась стать инквизитором, – строго сказала она. – Ты подняла из могилы чужого родственника, не получив на это разрешения. Разве тебе не о чем подумать?

Мэлоди упрямо замотала головой.

– Инквизиторами не становятся по собственному желанию, – продолжала Тэсса. – Орден проводит специальное тестирование по всем школам страны и сам отбирает тех, кого считает подходящим.

– Но Мэлоди не ходит в школу, – всхлипнула Джулия.

– Так, может, оно и к лучшему? – уточнила Тэсса. – Вы действительно хотите, чтобы девочка перестала быть полноценным человеком?

Тут эта самая девочка вдруг вцепилась зубами в руку Тэссы, опирающуюся на стол.

Джулия вскрикнула, Фрэнк вскочил на ноги, Камила засмеялась, а Холли стащил под шумок еще одно яйцо.

Тэсса даже не поморщилась.

Она спокойно отодрала от себя Мэлоди и, будто нашкодившего щенка, пихнула ее в объятия несчастной тетушки.

– Чтобы уметь управлять своей силой, – уведомила она, – надо уметь подчиняться чужой. Мэлоди, инквизиторство – это не веселая игра во власть, когда перед тобой все трепещут. Прежде чем ты получишь силу от Ордена, тебя будут долго испытывать. И неделя немоты покажется детской забавой по сравнению с этими испытаниями.

– Ты не имеешь права издеваться над ней! – крикнула Джулия, обнимая Мэлоди. – Ты уже даже не инквизитор!

– Но я все еще мэр и шериф Нью-Ньюлина, а также смотритель кладбища.

– А Йен Гастингс прав, – удовлетворенно протянула Камила. – Ты злоупотребляешь своей властью, Тэсса.

– Надо было оставить тебя вчера в море, Камила, – с чувством сказала Тэсса.

Тут Камила так сильно смутилась, что все забыли про свои распри и уставились на нее. Даже Мэлоди перестала реветь.

– Послушай, Тэсса, – красная как рак Камила почти умоляла, – мы можем с тобой поговорить наедине?

– Нет.

– Всего две минуты.

– Нет.

– А это не просьба, а требование, – разозлилась Камила. – Как житель Нью-Ньюлина я имею право на встречу с мэром!

– Запишись на прием.

Взбешенная Камила некоторое время молчала, переваривая услышанное. Потом сказала едва слышно:

– Я хочу попробовать глубоко нырнуть. Но мне страшно. Ты можешь подстраховать меня?

– А? Что ты там бормочешь?

– Как же ты меня бесишь, – выплюнула Камила со слезами в голосе.

– Ныряй сколько влезет, – смилостивилась Тэсса, – тебе не нужна страховка. Считай, что вчера мы вволю настраховались. Впрочем, ты можешь проверить результат иначе. Только убедись, что шприц с антигистаминным будет под рукой.

– О боже, Эрл, – Камила подпрыгнула, – правда могу? Мне надо переодеться! Мне надо… Да Мэри Лу лопнет от злости!

И она убежала так стремительно, будто у нее крылья на спине выросли.

– Теперь вы, – Холли указал ложечкой на Джулию и Мэлоди, – вон! Надоели, сладу никакого нет. У меня вон дубина Фрэнк онемел, а вы со своими глупостя…

Тут Тэсса над головой Фрэнка погрозила ему кулаком, и он замолчал, озадаченный.

На что это она намекает?

Скандал разразился поздно вечером, когда Холли уже выпил какао и переоделся в пижаму.

– Ты не пойдешь, – услышал он твердый голос Тэссы.

– Уйди с дороги.

Впечатленный, Холли выглянул из кухни в гостиную.

Тэсса стояла на пороге – маленькая и решительная.

Фрэнк нависал над ней как гора.

– Послушай, это существо на могиле – не Алан. Тебе некого там навещать.

– Не твое дело.

– Хочешь превратиться в Веронику?

– Отстань от меня.

– Фрэнк, я тебя свяжу, если понадобится.

– Разве кладбища Утешения созданы не для того, чтобы навещать умерших? – хмуро спросил он.

– Видимо, для этого они созданы. Но я тебя не пущу. Не этой ночью и не следующей. Может, раз в месяц, не чаще.

– Да пошла ты! – вдруг заорал Фрэнк с невиданной раньше дурью. – Тебе не надоело еще всеми командовать?

– Вовсе нет, – спокойно ответила Тэсса. – Это совсем не сложно. Ты просто делаешь, как правильно, а как неправильно…

Тут Фрэнк ее попытался отодвинуть в сторону, а она его стремительно скрутила и ткнула мордой в подушку на диване.

Холли смотрел на эту… драку?.. с ощущением, будто земля разверзлась у него под ногами, а мир пошел трещинами.

Он вдруг понял, как был счастлив совсем недавно, – когда Фрэнк еще не орал на Тэссу, а она его не тыкала никуда мордой.

Когда они просто вели себя, как бестолковые кролики, и в доме пахло похотью.

А теперь как надо жить?

Почему мир то и дело меняется, даже не поинтересовавшись у Холли, хочет ли он хоть каких-нибудь перемен?

* * *

Ложась спать, Лагуна что-то мурлыкала себе под нос. Мэлоди оставалось только яростно сверкать на нее глазами, а сказать-то она ничего не могла.

Ни-че-го-шень-ки!

Тетя Джулия сказала, что такое счастье продлится еще целую неделю.

Лагуне все больше и больше нравился Нью-Ньюлин и чудеса, которые сыпались из него как из рога изобилия.