Лагуна оказалась еще более глупой, чем Мэлоди себе представляла раньше. Она на полном серьезе принялась общаться со всеми этими неудачниками, которые жили вокруг. Таскала нелепого толстяка туда-сюда на веревочке, часами просиживала в дурацкой «Кудрявой овечке», самым неожиданным образом подружилась с суровой старухой, выращивающей помидоры.

Все это так сильно бесило, что Мэлоди не находила себе места. Ей хотелось сделать что-то отвратительное, мерзкое, злобное, чтобы все эти тупые людишки ужаснулись. Но была Тэсса Тарлтон, которую Мэлоди загуглила. Самый настоящий падший инквизитор, без дураков, тетка не придумала. Она едва не угробила однажды целый Лондон, а с такой малявкой, как Мэлоди, справится и подавно.

По ее мнению, инквизиторша могла бы выглядеть и пострашнее. Ну ладно, с ростом не повезло, тут ничего не поделать. Но можно же сделать тату, побриться наголо, надеть кожаную куртку и повесить на пояс несколько кинжалов.

Вот если бы Мэлоди стала инквизитором, все бы сразу видели: с ней лучше не связываться. Только слушаться и подчиняться, ибо для чего еще нужна власть, если не заставлять других пресмыкаться.

Мысль была настолько заманчивой, что теперь, засыпая в незнакомой хижине, Мэлоди мечтала о письме от ордена инквизиторов, как другие дети мечтают о сове из Хогвартса.

Она понятия не имела, как берут в инквизиторы, но точно знала: из нее получится клевый убийца монстров. Для веселой жизни Мэлоди требовались враги. Но, несмотря на миллион школ, которые они с Лагуной сменили, она была умной девочкой. И прекрасно понимала, что врагов-людей нельзя уничтожать без того, чтобы рано или поздно однажды не оказаться в тюрьме.

Поэтому инквизиторство казалось очень удачной находкой.

Но нужно было себя проверить: вдруг Мэлоди трусиха или у нее нервы. Чтобы выяснить наверняка, она решила сходить посмотреть на мертвеца, раз уж некая женщина по имени Вероника так кстати умерла.

Об этом она слышала уже трижды: сначала пришла грустная страшила в салатовом свитере и малиновых штанах, и они с Джулией долго пили кофе, ахали и охали. Потом к ним в хижину заглянул темнокожий доктор, который тоже вздыхал и рассуждал о том, что чрезмерные переживания вредны для сердца. При этом он с такой благожелательностью взирал на тетушку, что Мэлоди тут же внесла его в список особо неприятных людей. Потом прибежала Лагуна с толстячком на веревочке и, задыхаясь от волнения, рассказала, что от любви, оказывается, можно умереть, и заверила их, что никогда-никогда не влюбится.

Мертвая Вероника ждала похорон в своем доме, который стоял неподалеку от кладбища, сразу за пансионатом, это Мэлоди легко удалось выяснить. Как сказала яркая страшила, покойница специально построила себе жилье так близко к могиле мужа, чтобы ей было проще орать на него по ночам.

Очень продуманно, одобрила Мэлоди: если хочешь достать кого-то по-настоящему, то имеет смысл поселиться поближе.

Входить в чужой дом было страшно. Вдруг сейчас из-за угла на нее выпрыгнет Тэсса Тарлтон и обвинит в грабительстве. Мэлоди битых полчаса просидела в кустах, прежде чем решилась пробежать крохотный пятачок перед крыльцом и с разбега нырнуть в дверь – к счастью, открытую.

Ее встретил небольшой пустой холл, в котором не было ничего, кроме аккуратного ряда пустых бутылок вдоль стен. Словно кто-то потратил много времени, чтобы выстроить их по идеально ровной линии.

Сердце Мэлоди едва не выпрыгивало из груди.

В доме было сумрачно и очень тихо.

Она сделала несколько шагов и увидела распахнутые двери в гостиную, посреди которой стоял кухонный стол, а на столе лежало… что-то.

Немедленно захотелось удрать отсюда со всех ног, но вряд ли Тэсса Тарлтон стала великим инквизитором, сбегая от своих страхов.

И Мэлоди сделала еще несколько неуверенных шагов.

Женщина, лежавшая на столе, была совершенно не похожа на живого человека. Было что-то абсолютно мертвое в белом лице с заострившимися чертами. Голое тело было стыдливо накрыто простынкой, а в ногах лежала стопка одежды.

Кто-то придет и наденет на окоченевшее тело эту одежду, с ужасом поняла Мэлоди и закрыла рот обеими ладошками.

И тут сбоку послышался тихий шорох, отчего она едва не завизжала, и только сковавшее ледяное оцепенение ее удержало.

Медленно скосив глаза, Мэлоди увидела красивого юношу, сидевшего на полу у стены.

Джеймс, вспомнила она с трудом, старший брат того большеголового мальчика, который двигал предметы взглядом.

– Привет, – спокойно сказал Джеймс, – ты Мэлоди или Лагуна?

Ответить что-то вразумительное не получалось. Язык намертво прилип к нёбу.

– Все хорошо, – продолжил юноша, – мне просто показалось, что нельзя оставлять Веронику одну. На тот случай, если она вдруг решит воскреснуть. Ну знаешь, иногда такое бывает. Это может по-настоящему сбить с толку.

Тут Мэлоди не выдержала и бросилась прочь, дрожь сотрясала все ее тело, она неслась вперед, не разбирая дороги, дом покойницы как-то быстро остался позади, земля под ногами сменилась скалами, и, только поскользнувшись на самом краю обрыва, она поняла, что забралась очень далеко. Деревня с редкими домами растворилась в темноте, и лишь замок Тэссы Тарлтон призрачно светился огнями, словно за много-много миль отсюда.

Задыхаясь, Мэлоди схватилась за колючую ветку одинокого кривого дерева, вдруг испугавшись бездны под ногами. Море притаилось внизу, невидимое, неслышимое, и даже привычный грохот волн, разбивающихся о скалы, не разрушал необыкновенной тишины.

Все вокруг показалось вдруг странным, ненастоящим, таинственным. Как будто Мэлоди не взбежала вверх по холму, а пересекла невидимую черту между разными мирами.

И здесь, в этом загадочном и неизвестном новом мире, раздалось отовсюду – от моря, и от звезд, и от скал, и от чахлого деревца:

– Привет, девочка. Ну наконец-то.

– Да она вроде совсем недавно по берегу бродила, а потом – р-р-раз! – и нет нигде, – нервно говорила тетушка Джулия, интенсивно оглядываясь по сторонам, как только шея не отвалилась.

– Да ей даже идти некуда, – вторила ей Лагуна, – она же местных терпеть не может. Все время меня ругает, что я с ними слишком много времени провожу…

– А может, того? – испуганно предположила Джулия. – Свалилась со скал в море…

Она вся была в движении и пританцовывала на месте, готовая бежать и искать, и даже легонько тянула Тэссу за рукав, нерешительно намекая на то, что, может, хватит стоять на месте.

Тэсса бежать и искать не торопилась, потому что точно знала: от лихорадочных метаний туда-сюда пользы не будет.

– Если и свалилась, – сказала она задумчиво, – то в нашем море не так уж легко ни с того ни с сего утонуть.

Хотя, наверное, даже существо, обитающее в местных водах, не защитило бы девчонку, вздумай она разбиться о скалы.

Тэссе очень мешало чужое суетливое волнение, она пыталась сосредоточиться – нет, разумеется, не нюхать воздух или вставать на след, все же инквизиторы не являлись собаками-ищейками, а просто понять, что именно не так с этим вечером.

А потом она поймала тонкую ниточку тумана, которая едва заметно клубилась по земле, сгущаясь у подножья скал.

Неоткуда было взяться туману в ясную и прохладную погоду, и Тэсса пошла за этой нитью, махнув переполошенной Джулии, чтобы они с Лагуной не ходили за ней.

Конечно, Джулия тут же заметалась по полянке кругами – у этой женщины стресс выходил бестолковой беготней.

Чем выше поднималась Тэсса, тем гуще становился подозрительный туман, а видимость неудержимо стремилась к нулю. Хорошо, что она помнила здешние тропы наизусть.

Мэлоди стояла на самом краю, и понадобилось приблизиться к ней вплотную, чтобы разглядеть, какое у нее дикое, очумелое лицо.

– Тэсса Тарлтон, – выдохнула девчонка, – кошмар моих кошмаров!

Тут она сморщилась и совершенно неожиданно разревелась, как трехлетка.

«Ну приплыли, – в полной панике подумала Тэсса, – и что теперь делать?»

За годы инквизиторства довелось повидать многое, но такой сложной задачи жизнь ей до этого не подкидывала.

– И чего сейчас началось? – хмуро, на манер Фрэнка, спросила она.

– Я спятила-а-а, – провыла Мэлоди, – сначала тру-у-уп на столе, а он говорит – жду-у-у, пока воскре-е-еснет, а теперь я голоса-а-а слышу-у-у…

Как ни странно, Тэсса мигом все поняла.

– Бедный мальчик, – огорчилась она. – Казалось бы – восстал из мертвых, живи да радуйся. А у него теперь целая настоящая психологическая травма, Веронику он теперь сторожит, ох, вот Одри влипла. А что касается голосов, так это с тобой родственничек нашей Мэри Лу пообщаться решил. Он у нас в последнее время хандрит и ищет друзей.

Казалось бы, сейчас бы Мэлоди и успокоиться, но она почему-то разревелась еще гуще.

И пришлось Тэссе замедляться и рассказывать все подробно.

Это было скучно, ей хотелось вернуться побыстрее домой, а не возиться с перепуганной девчонкой, но вместо этого она объясняла про Моргавра и про то, как привезла Джеймса хоронить, а тот возьми да оживи в гараже.

Мэлоди теперь только икала, круглыми, как у совы, глазами таращась на Тэссу.

– Так это подводное существо подарило вам ту блестяшку? – спросила она, внимательно все выслушав.

– Ага.

– А мне оно тоже что-то подарит?

– А чего ты хочешь?

Тут Мэлоди задумалась и думала так долго, что Тэсса совсем затосковала.

– А вы можете, – вдруг спросила девчонка, – вот это дерево сломать?

– Что? – изумилась Тэсса.

– Хотя оно слишком хлипенькое… У кладбища толстый платан растет, вот его можете сломать?

– Ну, предположим, могу, – осторожно ответила ничего не понимающая Тэсса. – А зачем?

– Круто, – помолчав, признала Мэлоди, – а как вообще стать инквизитором?

«О, – наконец-то дошло до Тэссы, – да тут нужна Фанни».

Разговоры по душам – ее стезя.

Она может только… ну вон платан сломать.

– Орден сам выбирает себе учеников, – сухо сказала она, – а нам пора вниз. Твоя тетя там с ума сходит.

– Да ну, – не поверила Мэлоди, – она только обрадуется, если я куда-нибудь денусь. Хлопот меньше.

– Хлопот с тобой целый вагон, – согласилась Тэсса и прикусила язык. Вроде как такое нельзя говорить подросткам.

Чтобы сбежать от этих неловкостей, она торопливо развернулась и замерла, глядя вниз, на деревню.

Замка на скале не было.

Вот совсем.

Не светились окна, не выделялся остроконечный силуэт башни.

И вот тогда Тэсса Тарлтон, великий инквизитор, павшая так низко, что ниже уже некуда, впервые в жизни ощутила животный ужас.

В одно бесконечно длинное мгновение она представила себе, что замок куда-то исчез, и исчез Фрэнк, и исчез Холли, и не будет больше в ее жизни ни хмурого бывшего заключенного, ни чокнутого художника, и разверзлась бездна, глубокая, как Марианская впадина.

Но тут туман рассеялся, тихим смехом взметнулись волны, и замок проступил из темноты с теплыми квадратами окон, и сердце Тэссы забилось снова.

– Да чтоб тебя, – сказала она Моргавру.

Море засмеялось громче, забился из ниоткуда высокий фонтан, словно внизу проплывал гигантский кит, пахнуло соленым, и какая-то жестянка поскакала по скалам к ногам Мэлоди.

Тэссе не нужно было приглядываться – этот предмет ей был слишком хорошо знаком.

Мэлоди торопливо подняла подарок, полная луна прорвалась сквозь облака, и инквизиторский значок непереносимо ярко сверкнул в детской ладошке.

– Это ничего не значит, – торопливо сказала Тэсса, – Моргавр просто хочет тебе понравиться.

– Ага, – восхищенно и неверяще выдохнула Мэлоди.

Когда Тэсса ворвалась в гостиную, Фрэнк с таким облегчением вскочил с дивана, как будто его тут пытали.

Холли лежал в кресле, глазея в потолок, и разглагольствовал:

– Истоки настоящего обаяния лежат в полной и безусловной любви к себе…

Тэсса подошла к Фрэнку близко-близко и обняла его крепко-крепко.

– Что? – спросил он, с готовностью прижимая ее к себе.

– Да ну, – пожаловалась Тэсса ему в грудь, – инквизитором быть проще, чем человеком. Человеческие чувства такие сильные.

– Не поддавайся, – посоветовал Холли оживленно, – я вот в первую очередь художник, а потом все остальное. Скажи нет лишним эмоциям – вот мой девиз!

– Ой, да заткнись ты, – велела Тэсса и, не отстраняясь от Фрэнка, протянула назад руку. Послышался громкий страдальческий вздох, шорох, и узкая ладонь Холли сжала ее ладонь.

И сердце, провалившееся в Марианскую впадину, снова забилось сильно и ровно.

– Завтракаете? – взбудораженная Фанни ворвалась, как ураган. В глазах немедленно запестрело от невообразимых сочетаний фиолетового, розового и золотистого. – Это тебе, учи текст, – и она кинула Фрэнку рукопись пьесы. – А это тебе, – и она шлепнула перед Холли какое-то письмо. – Судя по всему, у тебя очень крупные неприятности, гений.

* * *

Мэри, секретарша великого Холли Лонгли, с интересом смотрела видео, на котором ее неугомонный начальник в пух и прах разносит художника Уильяма Хогарта и Микеланджело. Кто-то из студентов выложил в сеть отрывок лекции в университете.

– Не существует формулы шедевра, – горячился он, – нет такой шпаргалки, которую можно использовать при любом удобном случае.

Мэри сделала еще глоточек ледяного шампанского и прибавила пузырьков в джакузи.

Никогда еще ее жизнь не была столь приятной, вот бы Холли пробыл в этой своей глуши как можно дольше. Как высокопрофессиональный секретарь, она, конечно, время от времени пыталась уговорить его вернуться, но давайте будем честными: когда это шеф хоть кого-то слушался? Ну, Мэри и без него постарается, чтобы имя Холли гремело по миру.

Улыбнувшись, она позвонила в пиар-агентство и попросила распространить видео как можно сильнее.

Холли Лонгли против классики! О, это порадует хейтеров и взбудоражит поклонников.