<…>[1328]

Вопрос: Какие связи поддерживал Жуков с этими людьми?

С Серовым Жуков поддерживал близкую связь, начиная с 1940 года, когда Жуков командовал войсками КОВО, а Серов являлся наркомом внутренних дел Украины. Еще в то время Серов присылал Жукову в подарок вещи, отобранные у арестованных.

Как я понимаю, Жукову связь с Серовым нужна была для того, чтобы последний, хорошо видевший и знавший о поведении Жукова, никуда об этом не сообщал.

Серову хорошо известны такие факты, как замалчивание Жуковым роли Сталина в обеспечении победы над Германией и выпячивание собственной персоны на передний план.

Летом 1945 года в Берлине Серов вместе с Жуковым и мною присутствовал на обеде, устроенном американцами после смотра 82-й американской воздушно-десантной дивизии, где, как я уже показывал, командир дивизии американский генерал-лейтенант, фамилию не помню, в своем тосте превозносил заслуги Жукова, как организатора победы над Германией, а Жуков вместо того, чтобы назвать Сталина — вдохновителя и организатора разгрома немецких фашистов, молча согласился с приписываемыми ему заслугами и даже хвалил командира дивизии.

Вопрос: Вы точно знаете, что Серов присутствовал на этом банкете?

Ответ: Да. В этом у меня нет никакого сомнения, так как среди хранящихся у меня на квартире фотографий есть снимок, сделанный в то время, как Серов и Жуков находились в 82-й американской дивизии.

Вопрос: Вам предъявляются изъятые у вас на квартире фотоснимки. Который из них вы имеете в виду?

Ответ: Я говорил вот об этой фотокарточке, где Жуков стоит на переднем плане, держа левую руку в кармане, а Серов выглядывает из-за его плеча. Я стою справа от Жукова, а по бокам у нас стоят два американца.

После фотографирования все мы поехали к помещению, где был устроен банкет, во время которого, как я уже показал, поднимались тосты за Жукова, как за победителя Германии[1329].

Я должен сказать, что Серов являлся постоянным спутником Жукова при выездах на охоту, где они проводили много времени. При своем отъезде Жуков, как правило, оставлял меня или кого другого из работников секретариата у телефонов и приказывал, в случае звонков из Ставки, говорить, что он якобы выехал в войска, а не на охоту.

Жуков на глазах всех проявлял разнузданность и бестактность тем, что устраивал сборища с пьянками и женщинами в Бабельсберге в домике, где во время Потсдамской конференции глав четырех держав жил и работал Сталин.

В этих сборищах Серов тоже принимал участие, проявив такую же бесцеремонность, какой отличался Жуков.

В результате своих наблюдений я пришел к выводу, что Жуков сумел купить Серова представлением его к званию героя Советского Союза и Серов целиком находился в руках Жукова.

Серов откровенно подхалимствовал и явно угождал Жукову, присылал ему различные подарки и однажды при мне дал Жукову 50 тысяч немецких марок, на которые Жуков купил через РОТМИСТРОВА две автомашины.

<…>[1330]

Вопрос: Вы назвали ТЕЛЕГИНА в числе приближенных Жукова, что вы о нем знаете?

Ответ: В период войны Жуков, бывая на Фронте у Рокоссовского, встречался там с ТЕЛЕГИНЫМ. Они обычно проводили время втроем.

Став командующим 1-го Белорусского фронта, Жуков еще больше сблизился с ТЕЛЕГИНЫМ, они вместе ездили на охоту, приглашали к себе заезжих артисток и пьянствовали с ними. Между Жуковым и ТЕЛЕГИНЫМ существовало своего рода соревнование, заключавшееся в том, кто больше награбит всяких ценностей.

В 1945 году Жуков, вызвав меня к себе, выругал за недостаточно активное приобретение для него ценных вещей, в то время как адъютант ТЕЛЕГИНА уже сумел разыскать дачу ГЕББЕЛЬСА и забрал оттуда картины, ковры и гобелены.

Я срочно выехал в район Бернау, где находилась дача ГЕББЕЛЬСА, но застал ее почти пустой и отрезал только одну люстру, которую привез Жукову.

Во время доклада Жукову о том, что дачу ГЕББЕЛЬСА, по словам коменданта гор. Бернау, полностью обобрал ТЕЛЕГИН, Жуков выразил неудовольствие тем, что ТЕЛЕГИН часто успевает опередить его в таких делах.

Жуков, как я уже показал, поддерживал близкую связь с генерал-лейтенантом КРЮКОВЫМ и его женой — артисткой РУСЛАНОВОЙ, посещал их квартиру и часто с ними пьянствовал.

В 1944 году в районе г. Меджижец КРЮКОВ приезжал к Жукову жаловаться на то, что Рокоссовский не наградил его орденом Суворова 1 степени, который КРЮКОВ очень хотел получить. Жуков позвонил по телефону Рокоссовскому и предложил ему написать представление КРЮКОВА о награждении этим орденом.

Спустя некоторое время представление КРЮКОВА к награде за двумя подписями Жукова и Рокоссовского было направлено в Москву.

В конце 1944 или начале 1945 г.г. Жуков, будучи в корпусе КРЮКОВА, встретил у него РУСЛАНОВУ и наградил ее орденом.

С переходом Жукова на должность Главкома сухопутных сил он взял КРЮКОВА к себе в секретариат, а затем по желанию последнего сделал его начальником Высшей кавалерийской школы им. Буденного.

Таким образом, несмотря на то, что каждому из приближенных были присущи какие-то особенности, кто был обиженным, а кто подхалимом, Жуков нашел у каждого из них слабую струну и благодаря этому держал всех в своих руках.

Зная Жукова как человека озлобленного против руководителей партии и правительства, властолюбивого, стремящегося взять армию в свои руки и занять руководящее положение в стране, — я был уверен, что Жуков группирует вокруг себя названных мною людей неспроста.

Такие люди, как НОВИКОВ, ТЕЛЕГИН, Серов, КУЛИК, МИНЮК, БОРИСОВ[1331], РОТМИСТРОВ, КРЮКОВ, ТЕРЕНТЬЕВ, для которых авторитетом был Жуков, а никто другой, — готовы были пойти за Жуковым на все, что угодно.

Эти лица настолько были куплены Жуковым, что, даже наблюдая за ними, можно было легко видеть их раболепское выражение, как будто они были в долгу перед Жуковым.

Для характеристики политического лица Жукова и его отношения к партии надо дополнительно сказать, что он был противником политработы в Советской Армии и не мог терпеть политработников.

В этой связи характерным является и такой факт, как пренебрежительное отношение Жукова к партийным документам и, в частности, к своему билету кандидата в члены ЦК ВКП(б).

Партийный билет и удостоверение кандидата в члены ЦК ВКП(б) Жукова валялись всю войну в моем шкафу, и он их никогда не спрашивал. Партийные взносы за Жукова по его партийному билету платил я.

Во время подписок на государственные займы мне по несколько раз приходилось агитировать Жукова, чтобы он согласился подписаться хотя бы на 100 процентов своего заработка, так как он обычно подписывался на меньшую сумму и тянул весь наш партийный коллектив по реализации займа на последнее место.

Политическая характеристика Жукова будет далеко не полной, если не сказать о его отношениях с американцами, в чем тоже проявлялось расхождение его взглядов с политикой Советского правительства.

Вопрос: Как Жуков относился к американцам?

Ответ: Каждый, кто видел Жукова с ЭЙЗЕНХАУЭРОМ, знает, что перед последним он буквально таял. Это отчасти объясняется хитростью ЭЙЗЕНХАУЭРА, который, как я уже рассказывал, на банкетах льстил самолюбию Жукова, приписывая ему главную роль в деле разгрома Германии, а также подарил ему часы, портфель и автоматическую ручку, к которым Жуков относился как к дорогим сувенирам.

После каждого заседания Контрольного Совета по Германии Жуков обязательно выходил вместе с ЭЙЗЕНХАУЭРОМ в обнимку. Любимым его занятием было фотографироваться с ЭЙЗЕНХАУЭРОМ и дарить эти карточки своим знакомым.

В 1945 году Жуков договорился с ЭЙЗЕНХАУЭРОМ о поездке с визитом в Америку, усиленно к этому готовился и даже выпросил у ЭЙЗЕНХАУЭРА его личный самолет, объясняя это тем, что советские самолеты ненадежны, на них придется много мотаться, пока долетишь до Америки.

Мы все были готовы к отлету, но по чьему-то совету Жуков решил подождать возвращения Молотова с Парижской конференции министров иностранных дел.

Проезжая через Германию из Парижа, Молотов при встрече с Жуковым в Берлине отказал ему в разрешении на поездку в Америку, чем Жуков был сильно возмущен.

Жуков очень любил, чтобы о нем писалось в газетах, с этой целью широко использовал ТЕЛЕГИНА, через которого ему удавалось популяризовать себя в печати, а кроме этого, приглашал к себе в Германию журналистов, фотографов и художников, оказывал им теплые приемы и давал разрешения приобретать в Германии всякими путями ценные вещи.

В результате такого отношения Жукова к журналистам и корреспондентам они подхватывали и разносили о его заслугах, по сути дела, его же собственное мнение.

Вопрос: Назовите фамилии журналистов, приезжавших к Жукову.

Ответ: Всех я сейчас не помню. Начиная с 1944 года, Жуков установил постоянный контакт с журналистом СЛАВИНЫМ, которому поручил написать о себе хвалебную книгу. Чтобы поощрить усердие СЛАВИНА, Жуков подарил ему автомашину марки «Хорьх», объясняя этот подарок тем, что «хороший журналист ему всегда в дальнейшем пригодится».

Писатель ФЕДИН, как мне известно, специально привлекался Жуковым к написанию его биографии. Для какой цели требовалась такая особенная биография, я не знаю.

По приказу Жукова в Берлинской типографии в 1946 году печатались портреты Жукова, которые рассылались по всем воинским частям.

Всякой свой шаг Жуков приказывал фотографировать.

В этом нетрудно убедиться, если посмотреть фотографии, которые хранились у меня дома, а это лишь незначительная часть снимков, попавших ко мне по каким-либо случайным мотивам.

Дома у Жукова таких снимков бесчисленное множество.

На каждом снимке вы увидите, что Жуков обязательно находится на переднем плане и чем-нибудь выделяется из среды других лиц.

Так, фотографируясь среди бывших командующих фронтов, Жуков специально оделся в светлый мундир, чтобы отличаться от остальных маршалов.

Такие же детали можно ясно подметить и на других фотографиях.

Ко всему этому надо сказать, что Жуков был развратным человеком, хотя и прикидывался святошей.

Вопрос: Факты у вас есть для такого заявления?

Ответ: Фактов очень много. Под видом медсестры при Жукове постоянно находилась некая ЗАХАРОВА, с которой он сожительствовал, а меня заставлял следить, чтобы она не путалась с другими мужчинами, доставать для нее разные ценные вещи, организовывать производство незаконных абортов.

Приезжая в Москву, Жуков уединялся с ЗАХАРОВОЙ в доме Генштаба на Кировской, 37, где во время войны работал Верховный Главнокомандующий.

Этот дом Генштабом намечался к превращению в музей, но предварительно подлежал реставрации, так как Жуков увез оттуда всю обстановку.

В то время как Жуков запирался с ЗАХАРОВОЙ и развратничал, я сидел у телефонов, имея от него приказание отвечать на звонки сверху, что он якобы принимает процедуры. За то, что ЗАХАРОВА сожительствовала с Жуковым, он наградил ее орденами Красного Знамени, Отечественной войны, Красной Звезды, польским крестом и шестью медалями.

Жуков продолжает сожительствовать с ЗАХАРОВОЙ по сей день, и она находится при нем в Одессе.

Другая сожительница Жукова ЛОЧКОВА работала в гражданской администрации в Германии. С ней он запирался в кабинете, а Соколовский и Дратвин сидели в приемной и ожидали его по 2–3 часа.

В период боев в районе Гжатска — Жуков сожительствовал с КУЗНЕЦОВОЙ, которая затем была арестована. Из-за нее Жуков несколько раз откладывал выезды в воинские части[1332].

По приказанию Жукова я привозил ему из Тулы медсестру ПОЛЯКОВУ, а затем он сожительствовал с двумя официантками из столовой Военного Совета Группы советских оккупационных войск.

О том, что Жуков морально пал, свидетельствует также его особая страсть к золоту и всякого рода ценным вещам, которых он награбил за границей столько, что трудно себе представить.

По приказу Жукова значительное количество больших дорогостоящих ковров, картин и других ценностей было вывезено из Потсдамских дворцов, где происходила конференция глав четырех держав.

Одних только люстр я отвез 10 штук Жукову на его московскую квартиру, а сколько ковров и картин — сосчитать было невозможно, причем картины для него отбирал специально приезжавший из Москвы художник.

В Москву по приказанию Жукова было отправлено более 20 автомашин, которыми он не стеснялся торговать.

Мне известно, что одну автомашину Жуков продал артисту МИХАЙЛОВУ.

Больше всего Жуков любил приобретать золото, для чего специально заставлял меня объезжать армии и требовать, чтобы оттуда присылали ему подарки. Перед моими выездами Жуков строго наставлял меня брать для него только драгоценности.

Подбирая для Жукова драгоценности, в гор. Лодзь я взломал сейф в ювелирном магазине, для чего вначале пришлось стрелять по нему из противотанковых ружей, а затем вырезать запор автогеном. Из сейфа, до составления описи содержащихся в нем ценных вещей, я забрал и привез Жукову две шкатулки с драгоценностями.

У Жукова в спальне стоят шкатулка и чемодан, в которых находятся дорогостоящие золотые изделия, привезенные им из Германии.

Допрос прерван.

Протокол записан с моих слов правильно,

мною прочитан

Допросил:

ПОМ. НАЧ. СЛЕДЧАСТИ ПО ОСОБО ВАЖНЫМ ДЕЛАМ

МГБ СССР — Подполковник

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 305. Л. 119–132. Подлинник.