23 сентября 1946 г.

После победы над гитлеровской Германией нас, работников «Смерш», командировали в различные оперативные секторы НКВД, организованные в Германии, в том числе в оперсектор федеральной земли Тюрингия прибыл и я, где был назначен начальником следственного отдела сектора.

С самого начала работы в секторе нас, работников «Смерш», приняли с пренебрежением и при инструктаже о процессе работы заявляли, что мы, смершевские работники, избалованы войной и работать солидно не умеем, что так, мол, больше примитивно работать не будете, теперь вы не в «Смерш», а в НКГБ, где нужно работать солидней, легендировать, комбинировать и т. п. Такой инструктаж обычно проводил б[ывший] нач. штаба сектора майор тов. Попов, такую же линию проводил и нач. сектора генерал-майор т. Бежанов.

В действительности получилось совершенно наоборот. Практика работы в секторе была самой примитивной, и никакой глубокой агентурной работы не было, преобладала «работа» руками и другими средствами, но в меньшей степени головой.

После такого «инструктажа» оперативные работники разъезжались по оперативным группам и с тех пор были предоставлены сами себе и проводили линию в Германии в большинстве случаев по своему усмотрению.

В течение 6–8 мес[яцев] руководство сектора руководило опергруппами по телефону, а реальной практической помощи почти совершенно не оказывало. Контроль деятельностью опергруппами[1309] отсутствовал. Главное направление в работе было по изъятию фашистского актива — блокляйтеров и выше, и оценка работы определялась количеством направленного в спецлагерь этого контингента. Началось своеобразное соревнование по направлению в спецлагерь, и первенство в этом занял начальник опергруппы г. Арнштадт капитан Сорокин (в настоящее время снят с работы за пьянство и развал). Впоследствии оказалось, что отдельные группы увеличивали свой счет по сдаче в спецлагерь и за счет покупки нач[альника] лагеря спиртными напитками. В этом отличался капитан Сорокин. И не случайно нач. лагеря на одном из оперативных совещаний начальников опергрупп на поставленный ему вопрос, каким образом вы принимаете спецконтингент, нагло заявил: в зависимости от количества и качества присылаемого коньяка.

На фоне массового изъятия фашистского актива и бесконтрольности действий оперативных групп стало процветать изъятие вещей и ценностей и присвоение их оперативным составом вместе с переводчиками. Решительного удара по этим злоупотреблениям своевременно не нанесли, а в отдельных случаях ограничивались уговариваниями или переводили из одной группы в другую. Так это было с начальником опергруппы г. Айзенах, который даже занимался спекуляцией сигаретами в г. Берлине, на которых зарабатывал десятки тысяч рублей, но ограничились переводом в сектор. Начальник оперативной группы г. Лангезальц окружил себя подозрительными немцами, одному из них выдал официальное удостоверение и разрешил носить пистолет и занимался грабежами местного населения. Кроме того, тов. Васильев был главным поставщиком автомашин, за что снискал уважение у нач. сектора, к ответственности не был привлечен, а переведен на более ответственной участок — нач. опергруппы г. Айзенах, где продолжал бездельничать (только в настоящее время был снят с работы).

Нач. оперативной группы г. Мейнинген капитан Гутников развалил всю работу и творил явные преступления, тогда как нач. сектора и нач. штаба часто бывали у него в группе, но его оперативной деятельностью не интересовались. Чувствуя такую бесконтрольность и склонное[1310] отношение к нему, продолжал творить преступления, в результате оказался на скамье подсудимых и осужден к 8 годам ИТЛ. Такой же путь оказался и у начальника оперативной группы Габдракипова и нач. опергруппы т. Перепелица — капитан.

Такими порочными явлениями оперативные группы заражались и от отдельных отделов оперсектора, так, например, розыскной отдел сектора, возглавляемый малоопытным работником капитаном Мкртычевым и ст. лейтенантом Жигаревым, которые заводили аг[ентурные] дела, проводили аресты, путем физического воздействия добивались признаний, после чего «обработанных» передавали в следственный отдел, который при объективном проведении следствия вынужден был почти всех освобождать из-под стражи. Кроме того, розыскной отдел отличался склонностью [к] изъятию вещей и ценностей и присвоению их и стал носить название не розыскного отдела, а отдел «грабь бюро». Капитан Мкртычев совершенно откровенно говорил всем, что ему надоело снабжать большими кушами начальника сектора и его жену.

Следственная практика. Отсутствие должной работы с агентурой и на этой основе поспешные аресты, без достаточных материалов, перенесло всю тяжесть работы на следствие, крайне осложнилось разоблачение преступников. Началась полоса погони за арестами с последующим оформлением дел суду В[оенного] т[рибунала]. Эта погоня породила на отдельных участках применение порочных методов ведения следствия путем физического воздействия на задержанных и арестованных. Следственным отделом на периферии было установлено несколько фактов создания фиктивных подпольных организаций «Вервольф». Выездом в опергруппу работником следотдела и зам. нач. оперсектора подполковником Никулиным после тщательной проверки арестованных участников организации «Вервольф» выяснилось, что благодаря применению физического воздействия к арестованным были даны выдуманные показания, в результате чего арестованных в количестве 20 чел. освободили из-под стражи. Таким же образом была «ликвидирована» подпольная организация «Вервольф» в количестве 36 чел. по опер. группе Гильдбургхаузен (нач. группы капитан Перепелица — ныне арестован) и группа «Вервольф» по г. Эрфурт, которая была освобождена после моей проверки и зам. нач. сектора т. Никулина.

Арестованная розыскным отделом группа в количестве 7 чел. работников криминальной полиции была передана в следственный отдел. В процессе следствия преступной деятельности указанной группы установлено не было. Перед руководством сектора был поставлен вопрос об освобождении их, но генерал т. Бежанов согласился освободить пять чел., а такие фигуры, как нач. криминальной полиции и советника, приказал направить в спец. лагерь, что розыскным отделом и было сделано. Нач. криминальной полиции Трапзе и советник Ройтер в период фашистского режима по 5 лет были в заключении [в] лагере Бухенвальд. В настоящее время Трапзе и Ройтер из спецлагеря освобождены. Ряд фактов об извращении в следственной практике вскрыт начальником следотдела т. Гульстом и в настоящее время.

Зам. нач. Эрфуртской окружной группы

ЦА ФСБ. Архивно-следственное дело Г.А. Бежанова (№ Р–120). Подлинник.