Москва, НКВД СССР
Тов. Берия Л.П.
24 сентября 1939 г.
г. Тарнополь
<…>[1298]
23 сентября 1939 г., утром приехали в Винники (4 км. от Львова) т.т. ТИМОШЕНКО и ХРУЩЕВ. Встреча со мной прошла весьма сдержанно по причине инцидента в Проскурове[1299].
ТИМОШЕНКО, возмущаясь скверной работой штаба группы ГОЛИКОВА (который в течение 3 суток не давал знать о своем существовании), сказал: «Надо весь штаб группы расстрелять, видно, что тут сидят сволочи».
После этого он приказал начальнику штаба группы сосредоточить танковую бригаду на зап[адной] окраине Львова. На это ему нач. штаба ответил, что из 160 танков на ходу всего лишь 40, так как остальные все отстали в дороге. После этого ТИМОШЕНКО еще более рассвирепел.
Тов. ХРУЩЕВ, присутствуя при этом и подражая ТИМОШЕНКО, набросился на т. МИХЕЕВА со словами: «А Вы что здесь болтаетесь по тылам, Вам надо больше работать, а то не видно вашей работы».
Тов. МИХЕЕВ ответил, что работает. Тогда ХРУЩЕВ сказал: «Какая это работа, ни одного расстрелянного». На это ему т. МИХЕЕВ сказал, что «в З[о]лочеве расстреляно 12 человек, а без дела не стреляем».
По приезде во Львов разговор зашел о безобразиях, какие творятся с трофейными машинами, велосипедами среди комсостава армии.
ХРУЩЕВ, видимо, только и ждал какого-нибудь предлога обрушиться на меня. В тот день машину М–1, на которой я ездил, отослал в г. Тарнополь с донесением к тов. МЕРКУЛОВУ, поэтому для поездки в Винники использовал машину гаража б[ывшего] жандармского управления, который перешел в распоряжение нашей опергруппы.
ХРУЩЕВ видел эту машину и, обращаясь ко мне, сразу в повышенном тоне заявил: «Вы тоже сдайте свою машину в гарнизон и ездите на своей». Я ему сказал, что свою отослал с донесением, а больше у меня машин здесь нет. На это ХРУЩЕВ ответил: «Тогда ходите пешком».
Я крайне был удивлен резким тоном т. ХРУЩЕВА, но сдержался и ничего не ответил. После этого он сделал замечание, что недоволен работой НКВД. Я попытался уточнить это конкретными фактами, но т. ХРУЩЕВ не захотел продолжать разговор на эту тему.
Сегодня я пришел к т. ТИМОШЕНКО в штаб для информации о прибытии полка НКВД по Вашему распоряжению в Зап[адную] Украину и по вопросу размещения его. Когда все вопросы были уточнены и я собирался уходить, то присутствовавший т. ХРУЩЕВ, поднимаясь, мне говорит: «т. СЕРОВ, я должен Вам заявить, что работой НКВД и Особым отделом я не доволен». Я попросил указать конкретно на наши недостатки. Тов. ХРУЩЕВ ответил: «Вот Вы, сотрудники НКВД, нахапали себе машин и разъезжаете, показывая дурной пример другим».
Я спокойно попросил уточнить, кто и какие машины «нахапал», он, резко повысив тон, закричал: «Вот Вы лично ездите на чужой машине, и я об этом поставил в известность т. МАЛЕНКОВА». Я ему ответил, что эту поездку я ему уже один раз объяснял, могу еще раз повторить, на что он мне заявил: «Не хочу слушать, вы все врете». Я попросил его разобраться, а затем уже оскорблять меня.
ХРУЩЕВ истерическим голосом закричал на меня, начал ругаться нецензурно и заявил, что все вы сидите в штабе, насмотрелись на старое вражеское чекистское руководство и продолжаете до сего времени этими методами руководить. Я, возмущенный подобными разговорами, попросил отдавать отчет его словам и заявил, что старые вражеские методы НКВД уже изжил, и если где и остались, то их также быстро ликвидируют, поэтому этот разговор является ни на чем не обоснованным. На это он волнуясь заявил: «Ишь ты гусь какой, знаем мы, как ваши работники стараются подмять партийное руководство под себя».
Я опять попросил фактов, которых т. ХРУЩЕВ не дал. Видя бесполезность подобных разговоров, я отошел в сторону и разговорился с т. ТИМОШЕНКО по ряду оперативных работ.
Тогда тов. ХРУЩЕВ набросился на вошедшего незадолго до этого т. МИХЕЕВА (нач. Особого отдела фронта) и прямо ему заявил: «Вы тоже пишете командующему чепуху, а делом не занимаетесь». Тов. МИХЕЕВ ему ответил, что это не верно, «что сводки они не читают, так как в них все чепуха, что Особого отдела нет, что НКВД нигде не видно, и никакой информации он не получает»[1300].
Я вынужден был вмешаться в разговор и сказал, что сводки, которые пишет Вам т. МИХЕЕВ, я читаю, и, по-моему, они представляют интерес для Военного совета фронта, что работники НКВД идут в бою в первых рядах бойцов Красной Армии, и привел пример, что мы рядом с т. МИХЕЕВЫМ шли по Львову, когда открыли по нам пулеметный огонь из окон, и, продолжая далее, я высказал свое мнение, что т. Хрущев недооценивает оперативных работников и нередко игнорирует их работу.
После этого ХРУЩЕВ подскочил ко мне с кулаками, заругался нецензурно по нашему с т. МИХЕЕВЫМ адресу, крича: «Мерзавцы, что придумали, вроде я недооцениваю оперативных работников». Я, видя такое состояние ХРУЩЕВА, подошел к нему и сказал, что дискуссировать[1301] по этим вопросам больше не намерен, считаю, что дело мы делаем общее для нашей партии и советской власти, поэтому надо установить контакт в работе и отбросить в сторону всякие трения.
ХРУЩЕВ стал понемногу сдавать. Он начал говорить, что мы друг у друга учимся и будем учиться и пр. В итоге разговоров и ТИМОШЕНКО перешел на мирный тон, и беседа закончилась по-деловому.
Подытоживая сказанное, я пришел к заключению, что т. ХРУЩЕВ — человек высокомерный, не прочь разыграть демократа, ему страшно нравится, когда окружающие льстят ему, и не думаю, чтобы он этого не замечал.
Я приму все меры, чтобы установить деловой контакт в работе, но быть подобным некоторым окружающим его я не сумею.
Настоящее написал Вам, тов. Нарком, с тем, чтобы Вы дали указания по этому вопросу.
<…>[1302]
Отраслевой государственный архив Службы безопасности Украины. Ф. 16. Оп. 32. Д. 33. Л. 44–53.
Опубликовано: Радянськи органи державноï безпеки у 1939 — червнi 1941 р. Киïв, 2009. С. 194–198.