— Ты откуда это выкопал? — полковник смотрел на Асканио с изумлением.

Впрочем, он практик, он не интриган, он… Ему не до наших всех этих тонких материй. Но за благополучие своего друга Анри он и порвать может, так я думала, сидя возле помянутого Анри и изображая спокойствие.

— Мне тоже интересно, на основании каких сведений ты сделал такой вывод, — Анри глянул на мага пристально.

И взял меня за руку. И погладил ладонь.

Асканио как будто немного смутился. Интересно, отчего? И что именно он вдруг обо мне узнал, и откуда?

Но потом он тряхнул своим рыжим хвостом, вздёрнул свой породистый нос и сказал:

— Возможно, я был не совсем прав. И сделал то, чего делать не следовало. Но меня беспокоят люди, которые для чего-то берут себе имена, на которые не имеют права. И особенно беспокоит, когда такие люди начинают крутиться вокруг сильных мира сего, как бы далеко от мира те сильные не находились.

— Ты обо мне, что ли? — усмехнулся Анри. — Какой ещё сильный, нет больше ничего. И не будет, скорее всего.

— О тебе. Нам не дано знать наперёд, что будет, а что — уже нет. А принц — он и на краю света принц, — произнёс Асканио, глядя на меня.

И на лбу у него большими буквами было написано: «Принц — легкая добыча для левой авантюристки». Ну-ну, мне прямо очень интересно, что он скажет.

— Ладно, не томи, рассказывай, — усмехнулся чему-то Анри, я уже знала эту его усмешку в усы.

— А что, ты сам откуда-то ту тетрадь притащил. С мемуарами маркизы дю Трамбле. Я её случайно увидел, заглянул к тебе, а тебя и нет. А она лежит. Я всё, конечно, не прочитал, не успел, только начало. И то, что там описано, никак не может быть связано с той женщиной, которую ты держишь за руку. Это — не маркиза дю Трамбле, тебе следует знать, — с торжеством произнёс он.

— Я знаю, — спокойно кивнул Анри.

И вот тут, конечно, нужно было видеть господина мага, которому всё равно что по носу дали. Точным и очень болезненным щелчком.

— Ты… знаешь?

— Да. Эжени мне рассказала. Но будь любезен сообщить, откуда ты взял всё то, что сейчас говоришь. Потому что я увидел в тех мемуарах только очень невесёлую историю о девушке из древнего магического рода, с которой обошлись совершенно неподобающим образом, — Анри был спокоен, совершенно спокоен, но — смотрел на Асканио сурово.

— В этом всё и дело, понимаешь? — Асканио смотрел на Анри, как на несмышлёного, хоть и принца. — То, что пришлось пережить настоящей маркизе, перестроило её тело полностью. Из мага можно сделать простеца — если знать, как. Она там очень точно подмечает — это сродни тому, как потерять руку или ногу. Как отнятая нога не прирастёт обратно, так же и простецу уже не быть магом, потому что вместилища силы в его теле разрушены. Поэтому настоящая маркиза никак не смогла бы пробудить в себе силу, даже подобравшись близко к смертной черте. И когда мы путешествовали совместно на корабле, это ещё была маркиза, в ней не ощущалось ни капли силы. И ей неоткуда было бы взять даже те крохи, которые я наблюдаю в этой особе. Кстати, они прирастают, эти крохи. Глядишь, ещё и что-то серьёзное вылупится.

Теперь он смотрел на меня. И как будто обнюхивал — наверное, наблюдал те самые крохи, о которых я не могла сказать ничего, а он, видите ли, всё знал.

— Успокойся, Асканио, — Анри глянул на него сурово. — Эжени, прости меня, пожалуйста, за то, что я принёс сюда эти мемуары, нужно было читать их у тебя. Я не думал, что кто-то из моих друзей засунет в них нос, не спросив разрешения. Даже увидев, что тетрадь скрыта под заклятием.

— Любопытство не порок, но большое свинство, — вспомнила я, как говорили дома в детстве. — Не всегда, но — случается.

Асканио внезапно покраснел — медленно и неотвратимо. Ну да, рыжий, белокожий. Что, стыдно, да? Великому магу — рыться без спросу в чужих вещах? Которые, к тому же, прикрыли заклятием?

А Жак Трюшон слушал наши разборки едва ли не с разинутым ртом. Переводил взгляд с Асканио на Анри, потом на меня и обратно на Асканио.

— Но кто вы, прекрасная дама? — выдавил он из себя в конце концов. — И как вам удалось поменяться местами с известной нам особой, и главное — когда? Она же, ну, ни на минуту не оставалась одна? И где тогда маркиза? Неужели где-то в лесу под деревом? Куда вы её дели?

Я вздохнула.

— Я расскажу, что знаю, но вы не будете говорить мне, что так не бывает, хорошо? Это, вообще, ваш мир, не мой, и о магии вы знаете намного больше меня, все, а некоторые — особенно, — я взглянула на Асканио.

— Не ваш мир? — медленно произнёс рыжий маг.

— Да, — ответила я коротко и максимально сурово. — Вот вам бы довелось упасть в воду у себя дома, а потом очнуться где-то, неизвестно где, и вас бы называли чужим именем, и вам бы приписывали чужие заслуги и преступления? И хотели от вас чего-то, о чём отлично знает эта ваша маркиза, но вы бы не имели никакого понятия? И вам бы пришлось жить без привычных удобств, носить жуткую по смыслу стародавненскую одежду, вместо вашей обычной работы мыть и готовить, и ещё въезжать на ходу в здешние отношения и особенности? Я бы посмотрела, как бы вы справились!

Полковник Трюшон расхохотался.

— Ну вам и… повезло, госпожа! Вот чего бы я не хотел для себя — так это оказаться на месте кого-то вроде нашей маркизы!

— Что поделать, меня не спросили, а поставили перед фактом. А ваша маркиза, она… её выловили из воды вместо меня. И похоронили под моим именем, это я так полагаю. Мои сведения могут оказаться недостоверными, — пожала я плечами.

Я ж воочию старичка-бурундучка ни разу не видела. Только во сне.

А мой прекрасный принц сжал мою ладонь — осторожно и уверенно. Мол, всё хорошо, не переживай. И улыбнулся, просто улыбнулся и только мне. Справимся. Вдвоём справимся.

Кто-то что-то говорил мне про это самое «вдвоём», только кто, что и когда? Вспомнить бы, в общем. Но можно не прямо сейчас.

И тут наконец-то отмёрз наш маг. Он продышался и спросил:

— Вы… взялись из-за границы мира, так выходит?

— Так, — просто ответила я. — Я не хотела становиться попаданкой, меня, собственно, не спросили.

— Кем-кем? — изумился Трюшон.

— Попаданкой. Такой особой, которая куда-то попала. В другой мир или в неприятную ситуацию, а то и разом и туда, и туда.

— Вы знаете, кто сделал это с вами? — Асканио смотрел, будто видел в первый раз.

— Я не могу сказать с уверенностью, потому что мы не сталкивались лицом к лицу. Какие-то местные могущественные силы. В воду на пирсе столкнули маркизу Женевьев, а господин генерал вытащил из воды уже меня. Нас поменяли в тот момент, когда мы тонули, обе. И я не знаю, почему решили оставить в живых именно меня, мы могли просто утонуть, и она, и я. Или меня могли спасти там, дома. Но мужики были тормозные и уже слегка принявшие на грудь — что мой муж, что его друзья.

— И у вас там… муж и дети? — нахмурился Трюшон.

— Муж был, да. Сын взрослый уже, самостоятельный. И они, видимо, считают, что… что меня больше нет.

— А зря. Наша маркиза навела бы там у вас шороху, — рассмеялся он. — Как вас называть, скажите?

— Меня зовут Евгения, ваш друг Анри зовёт меня Эжени, — улыбнуться этому другу. — Мое… родовое имя не скажет никому ничего. Ни по отцу, ни по мужу.

— Эжени станет моей супругой… как только перестанет упрямиться, — сказал их друг Анри. — И никому не будет дела до того, как её звали раньше.

— Это здесь никому нет дела, — возразил полковник. — А если свезёт вернуться? Ты встанешь и скажешь, что взял в жёны… маркизу дю Трамбле? Вот все удивятся-то!

— Да пусть хоть до смерти удивляются, — отмахнулся Анри.

А господин Асканио не сводил с меня глаз.

— Можно будет… расспросить вас о том самом вашем мире? Где вы жили раньше? Понимаете, в нашей семье был подобный случай.

— На вас тоже упала попаданка? — рассмеялась я.

— Мой предок вызвал такую особу для важного дела, которое не мог сделать никто, кроме неё.

— Я бы познакомилась, — это звучало очень забавно.

— Это было двести лет назад.

— Жаль. И что, она осталась там у вас? Там и умерла?

— Да, она стала супругой великого человека и отличной правительницей.

Надо же, как по писаному — попаданки получают всё и короля в мужья. Что, нужно радоваться, что мне достался не король, а принц? А реши мироздание посмеяться, и поменяй нас раньше, был бы король, брат принца? Тьфу. Не хочу об этом думать. Что есть, то есть.

— Госпожа… Эжени, вы позволите мне прочитать мемуары маркизы? — кротко спросил Асканио.

— Позволю. По очереди, после господина генерала, — наверное, правильно, пусть будут в курсе.

Они ж его друзья, и не будут ничего делать ему во вред?

— Тогда понятно, почему вы ничего не знали о магии. Это тяжело, когда силы пробуждаются во взрослом возрасте. Хорошо, что у вас их немного, — сказал Асканио, по-прежнему не сводя с меня взгляда.

— Да сколько есть, все мои. Без них здесь было бы совсем тяжко. Я умею таскать воду, стирать руками и готовить на печи, но при помощи магии все эти вопросы решаются намного проще. И с утеплением домов тоже. А ещё с медициной и кое с чем другим. Небольшая компенсация за общую дикость и дремучесть.

Расходились, поглядывая на меня, как на ту неведому зверушку. Не как на маркизу, нет. Та была нелюбима, но — понятна. А я, судя по всему, нет.

— Я приношу извинения за то, что оставил записки маркизы на виду, — повинился Анри. — Наш друг Асканио не способен удержать себя в руках, если увидел незнакомую ему книгу или ещё какие записки. Ему необходимо читать всё, что когда-либо было написано.

— Я поняла, спасибо, — вроде бы он не вполне безнадёжен, их Асканио.

И польза от него тоже случается.

— Эжени, может быть, ты останешься? — спросил Анри. — Здесь тоже тепло. И здесь никто не будет стучать в дверь, и проситься наружу тоже.

— Я останусь, — обрадовала я. — Я даже предупредила своих, чтобы не теряли до завтра.

— Вот и славно.

Он запечатал дверь и обнял меня, и остальное стало совершенно не важным. Какая там маркиза, какое прошлое? Ну, было прошлое, у всех было. А теперь вот такое настоящее.

И хорошо, что я ему тут нагрела немного. У меня теплее, но здесь тоже ничего так. Когда мы спали с ним на этой кровати в прошлый раз, было сильно хуже. А сейчас можно раздеться… и снова обняться.

Касаться, держаться, целоваться.

Просто радоваться, что мы есть, и что мы есть друг у друга.