Когда мы с королём перестали скрываться? Не сразу, очень не сразу.

Когда он узнал, что королеве всё известно, то немного помолчал… а потом грустно улыбнулся. И сказал, что это судьба. И наверное, нам всем это было на роду написано — вот так странно пересечься.

Мы даже завели привычку пить арро втроём — король, королева и я. Если, конечно, у короля с утра не было никакой важной встречи, которая происходила за завтраком. Тогда мы садились за стол с королевой, или даже с детьми — с принцами и Эженом.

Эжен подружился с принцем Франсуа, тот был вылитый король — так же темноволос и сероглаз, и такой же любопытный и деятельный. А старший, Луи, был похож на королеву и на её родню, как я понимала, он рос спокойным, рассудительным, и больше любил слушать о том, как что-то делают другие, чем делать сам. Оба принца демонстрировали устойчивую магическую силу, и магией с ними занимался один из де ла Моттов — младший брат королевского целителя.

Моё наличие принцы воспринимали совершенно спокойно — если они завтракают с матушкой, то и матушка Эжена тоже должна быть за столом. Нам с королевой случалось и гулять со всеми детьми разом, и присутствовать на полезных занятиях. У Эжена не было магических уроков, зато он рано, раньше принцев научился читать. К его услугам были самые красивые книги из королевской библиотеки, и он с удовольствием рассматривал картинки и разбирал слова — вместе со мной, конечно же. И с таким же удовольствием бежал потом в парк носиться и играть там с другими детьми придворных.

Королева чем дальше, тем меньше появлялась на придворных собраниях — на балах, приёмах и прочем подобном. Там, где без неё было не обойтись, она, конечно же, исполняла свои обязанности, как подобает. Но нередко предпочитала остаться у себя — с кем-то из ближнего круга придворных дам или с детьми.

Король сначала принимал придворных и гостей один, а потом как-то сказал мне:

— Женевьев, извольте завтра сопровождать меня на балу.

Это было… неожиданно, я привыкла, что балы происходят без моего участия.

— Ваше величество, — вздохнула я. — Это обязательно?

— Обязательно. Я не желаю давать повод думать, что одинок, и мне можно всучить каких-нибудь дам или девиц. И мне просто приятно пройтись с вами по бальной зале.

— Но я не смогу танцевать, вы это знаете.

— Мы не будем танцевать.

Я не поверила, но королю же не отказывают, да?

— Женевьев, я прошу вас. Я буду очень рад выйти вместе с вами. Просто с вами, понимаете?

Он не сказал ни слова о том, что устал прятаться за пологом кровати. Я поняла это и так. Что ж, значит, у меня должно хватить сил противостоять всем взглядам, словам, усмешкам, сплетням — и что там ещё будет?

Конечно, за прошедшее время я уже привыкла к придворной жизни, знала двор, знала раскладку сил при этом дворе. И очень надеялась, что у меня хватит сил достойно принять всё, что непременно последует.

В том, что последует, я не сомневалась. Я отлично знала, кто и как пытался предложить своих жен и дочерей его величеству в качестве пусть временной, но фаворитки, и не преуспел. Молва держала короля за верного супруга, изумлялись, потом вспоминали его предков — среди них такие встречались. И что они подумают, когда король выйдет под руку не с королевой, а с одной из её придворных дам?

Вот пусть знают. А я отрастила себе изрядную броню, и пусть она мне поможет.

Перед началом бала Фелисьен привёл меня в королевские покои — уже полностью собранную и готовую идти. Серебряное платье, бриллиантовое колье и серьги — подарок его величества, высоко поднятые волосы — сегодня я должна быть лучшей. Впрочем, в глазах короля я всегда лучшая. Поэтому — пойдём вперёд с гордо поднятой головой.

Наше появление было необычайно эффектным — выход его величества всегда подсвечивался магическими огнями, так же было и сейчас. Все, кто находился в зале, склонились перед королём… и, так вышло, что и передо мной тоже. Я отчётливо понимала, что нет, это не мне, это просто отзвук величия моего любимого мужчины, но он таков, что и ему достаточно, и той, что волею судьбы оказалась рядом с ним.

Вздох — нет, даже не вздох, не осмелились бы, но явно слышимый шелест пролетел по зале, когда увидели, с кем король сегодня вышел в свет.

— Его величество Луи де Роган, маркиза Женевьев дю Трамбле, — торжественно объявил распорядитель, и тут даже у тех, кто мог подумать, что им померещилось, не осталось никаких сомнений.

Объявили первый танец, он был общим — раз король не танцует ни менуэта, ни какого другого сольного танца, то можно выходить всем, кто сегодня удостоился приглашения в эту залу. Гости становились в пары, пары строились в колонны, но все, решительно все поворачивали голову в ту сторону, где стояли мы с королём. К нам подошёл маршал Вьевилль, раскланялся, я тоже поклонилась ему, как положено, и они просто заговорили с королём о грядущей военной кампании, при том король не отпускал моей руки. Потом точно так же подошёл побеседовать старший из братьев де ла Моттов, потом — ещё и ещё, и все они кланялись и приветствовали нас, и я им тоже кланялась, да и только. Все они беседовали с королём, улыбались мне, обсуждали вопросы — свои или королевские, прощались и уходили.

Всё это время с нас не сводили глаз. И во взглядах я видела и ощущала разное — недоумение, изумление, недовольство… вплоть до откровенной злобы, но пойдите позлитесь на ту, кого держит за руку король, вам же хуже.

Правда, спустя какое-то время король усадил меня в одно из двух стоявших в голове зала кресел, оглядел зал, приметил кого-то и кивком подозвал.

— Я вижу, ты явно скучаешь, — усмехнулся он своему брату. — Займись делом — не дай скучать маркизе, пока я дам две приватных аудиенции.

Что? Принц?

— Не могу сказать, что скучаю, но… — усмехнулся в ответ принц. — Полагаю, у меня нет выбора?

— Правильно полагаешь, — кивнул король, и легко устремился куда-то в другую часть залы.

— Маркиза? — принц смотрел с усмешкой теперь уже на меня. — Вы не танцуете?

О да, это было бы проще всего, потому что в танце можно молчать.

— Увы, нет.

— Отчего же?

Принц нечасто бывал при дворе, а на балах — так и совсем редко. Где уж ему помнить, кто танцует, а кто — нет! Или… он всё знает, и хочет ударить побольнее?

— Перенесённая несколько лет назад травма лишила меня этой возможности, — ровно и спокойно произнесла я, не глядя на него.

— Тогда не понимаю, почему его величество выбрал именно вас сопровождать его на балу.

— Вероятно, ему так захотелось? — подняла я бровь.

— Наверное, — не стал спорить принц. — Право же, я совершенно не представляю, чем вас развлечь.

— Чем вы развлекаете свою супругу?

Я была представлена принцессе Терезе, она не так давно родила второго сына. Но в промежутке между первым и вторым часто бывала при дворе, охотно участвовала во всех развлечениях и поддерживала дружеские отношения с королевой. Королева предложила привозить старшего сына во дворец, к прочим нашим детям, и принцесса обещала подумать, но вскоре родила младшего.

— Она обычно справляется сама, — покачал тот головой. — Я редко бываю в столице, и не слишком хорошо знаю, чем развлекаются дамы нашего круга.

— Придумывают всякое и разное, — усмехнулась я. — Как себя чувствует принцесса? Как младенец?

— Всё хорошо, благодарю вас. Скажите, маркиза, как так случилось, что его величество прибыл на бал с вами?

— Вам нужно спросить об этом у него. Это… его решение, и только.

— На вашем месте мечтают оказаться едва ли не все дамы в этой зале.

— Очевидно, вы правы. Но решает его величество. Дамы могут мечтать сколько угодно, от них не зависит ничего.

— Вы полагаете, от вас ничего не зависело? — он не верит, но что ж теперь поделать?

Пускай себе не верит, не мне его переубеждать.

— Да, я полагаю именно так. Решает король, никак иначе, — важно произнесла я.

Не знаю, до чего бы мы ещё тогда договорились, но — вернулся король. Поблагодарил принца, и сам сел рядом со мной.

И до самого окончания бала мы просидели там — ловили улыбки, адресованные королю, и недовольные взгляды, адресованные мне. А незадолго до финала покинули залу и предоставили всем гостям возможность вдоволь насплетничаться о нас обоих, и отдельно обо мне.

Когда мы пришли в королевские покои, он отослал всех сопровождающих, магически запер дверь и обнял меня.

— Спасибо вам, моя прекрасная Женевьев.

— Вы не опасаетесь того, что будет дальше?

— Нет. И вам не советую. Вместе мы сможем противостоять чему угодно. И я надеюсь, завтра вы присоединитесь ко мне на утренней прогулке.

— Да, ваше величество, — я поклонилась.

— Женевьев, мы заперли дверь. Не нужно кланяться. Я и без того уверен в вашем отношении ко мне.

Я улыбнулась и выдохнула. Когда самый могущественный мужчина вот так говорит — это наполняет сердце радостью и гордостью. Конечно, я пойду с ним и за ним везде, куда он попросит. Чего бы мне это ни стоило.