Наутро пришлось подняться рано и собраться на прогулку, избежать которой нет возможности. Мари одевала меня с большим беспокойством во взгляде, потом решилась спросить:

— Госпожа Женевьев, вы… вы не боитесь?

— Кого? — не поняла я. — Короля? Нет. Вряд ли он окажется хуже господина маркиза, или господина графа де Рьена. Я просто пока не понимаю, будет от всего происходящего для меня самой только хуже — или же, может быть, нет. И для моего сына, он не виноват, что его отец и дед такие, какие они есть. И что его мать заинтересовала короля.

— Я буду молиться, — вздохнула она.

Мари к тому моменту была замужем за сыном управляющего Анвилем, Грегуаром, он помогал своему отцу с расходными книгами и готовился сменить его, когда он не сможет больше работать. У них родилась дочка, Аннет. Мари взяла её с собой в столицу, за ней и за Эженом присматривала моя незаменимая Нанион.

— Всё будет хорошо, Мари. Столько уже пережили, переживём и это.

Наш кучер довёз меня до дворца, объехал вокруг и остановил лошадей возле ворот, за которыми начинался парк. Охрана на воротах убедилась, что внутрь желает попасть маркиза дю Трамбле с камеристкой, и более никто, и нас пропустили. Я никогда не бывала в парке, потому что до замужества была никому не известной графской дочерью на выданье, и никто меня в этот парк не приглашал. Один из стражников пошёл проводить нас — какой-то кратчайшей дорогой, даже тропинкой, через кусты, и мне стоило изрядных трудов не зацепиться юбкой и лентами от шляпы за ветки. Но мы быстро выбрались и оказались на круглой посыпанной мелким щебнем площадке, в центре которой возвышался фонтан — дева в развевающихся античных одеяниях, державшая в руках нечто круглое и позолоченное, очевидно — луну. Луна сверкала в лучах утреннего солнца, брызги воды красиво сверкали. Возле фонтана бродили придворные — человек пять, а в сторонке король беседовал с маршалом Саважем Диким Котом — так его называли, молодым, но по слухам — наглым, и очень удачливым. Маршалом тот стал как-то в мгновение ока, но Саважи — мощные боевые маги, традиционно отдающие детей учиться в Академию, поэтому немудрено.

Мы с Мари остановились в пределах видимости, и почтительно ждали, пока король закончит разговор. Может, постоим, да и уйдём?

Ох нет, не вышло. Потянулись придворные, с любопытством — кто это пришёл, и зачем. Беседовать о природе и погоде я в целом умела, давно не практиковалась, конечно, потому что в Анвиле это не нужно совершенно, но — скупо улыбалась, кивала в ответ на приветствия, и вежливо выслушивала какие-то дежурные глупости о том, как я прекрасна. Была прекрасна, хотят они сказать? Потому что осталась одна оболочка.

— Вы напрасно отказываетесь, Саваж, — услышала вдруг я совсем рядом с собой тот самый ровный красивый голос. — Посмотрите, какие жемчужины скрываются в иных древних магических семействах. Подумайте только, вы ведь тоже могли взять в жёны эту прекрасную юную даму.

— Тогда мне пришлось бы подвинуть друга вашего величества, — усмехнулся рядом помянутый Саваж.

Я не удержалась, глянула в ту сторону, столкнулась с взглядом странных жёлто-зелёных глаз, поймала улыбку. Сухо кивнула в ответ. Где вы были, господа, три с небольшим года назад, весной? Подумаешь, обошли бы друга его величества, и что? Друг бы пережил, я полагаю.

— Рад видеть вас, маркиза, — Саваж склонился к моей руке.

— А раз вы не подвинули моего друга дю Трамбле, то извольте отойти и сейчас, — сказал ему король.

Сегодня он был не в золотом с чёрным, но наоборот — в чёрном с золотой отделкой. Саваж поклонился и отбыл — порталом, вот прямо порталом и прямо из-под королевского носа, а я слышала, что использование порталов на территории дворца запрещено.

— Госпожа маркиза, благодарю вас за точность, — сказал мне король и подал руку. — Прогуляемся?

Я только молча кивнула и приняла его руку. Мы пошли по дорожке — другой, широкой и хорошо отсыпанной, а Мари и придворные остались ждать нас у фонтана.

— Я тоже рад вас видеть, маркиза, не только Саваж, — говорил король. — Мне бы хотелось видеть вас чаще. Её величество тоже просила передать, что желает беседовать с вами, вы произвели на неё очень хорошее впечатление, а это, сами понимаете, дорогого стоит.

— Я благодарна её величеству за внимание, — только и сказала я.

Я смотрела под ноги, не на своего спутника. Не нужно мне на него смотреть.

— Вы очень изменились, маркиза. Дочь графа де Рьена запомнилась мне совершенно иной.

— Все мы меняемся с годами, и не всегда к лучшему. Наверное, я слишком много времени провела в провинции, и разучилась проводить время при дворе.

— И чем же вы занимались в провинции?

— Делами имущества моего супруга. У меня растёт сын, он должен унаследовать земли, замки и всё прочее, что принадлежит ему по праву.

— Неужели маркиз не заботится о будущем сына?

— Заботится, как может, и как он это понимает, — маркиз — его друг, кто их знает, о чём они говорят между собой?

— И что же, вам не было скучно?

— Нет, ваше величество, не было.

— Но вчера на балу вы определено скучали.

— Сложно не заскучать на чужом празднике, в котором не можешь участвовать.

— Что с вами случилось?

Он задал этот вопрос и остановился так резко, что я споткнулась на ровном месте и чуть не упала прямо там. Это раньше Женевьев де Рьен ходила легко и не падала на ровном месте, с Женевьев дю Трамбле такое случалось сплошь и рядом.

Король подхватил меня и не дал упасть. Поставил на землю, но не отпустил, легко придерживал за талию.

— Посмотрите на меня, Женевьев.

Надо же, он даже помнит моё имя. Я подняла взгляд и упёрлась в его глаза, сейчас, под солнцем, они казались скорее синими, чем серыми. Он смотрел внимательно… а потом вдруг улыбнулся.

— Раньше вы виделись этаким огненным мотыльком — лёгким, прекрасным, порхающим. А сейчас я вижу глухую стальную оболочку, а что внутри — никак не могу понять.

— То и есть, вы видите правильно, — выдохнула я. — Ничего лёгкого и порхающего. Нет и не будет.

Он смотрел… и продолжал улыбаться.

— Вы позволите беседовать с вами время от времени?

— Разве я могу не позволить? — усмешку я себе позволила.

— Что же, вы думаете, я стану навязывать вам своё общество? — нахмурился он.

— Я думаю, ваше величество поступит так, как сочтёт нужным, — я не могла смотреть на дорожку, и смотрела на вышивку его камзола.

— Вы верно сказали — как сочту нужным. Мне нужно, чтобы вы были рядом, хотя бы время от времени.

— Я могу приезжать в столицу раз в два-три месяца и проводить несколько дней при дворе, — я решилась взглянуть на него.

Я не увидела ни тени раздражения на лице, только внимание. И… нешуточный интерес, вот как это называется.

— Я буду рад, если вы станете ближней дамой её величества.

А будет ли рада королева? Или её тоже не спрашивают?

— А если я попрошу разрешения удалиться обратно во владения своего мужа? Мне следует обратиться к её величеству? Или можно прямо к вам?

— Может быть, мы придём к разумному соглашению? Я весьма рад тем землевладельцам, которые что-то понимают о своих владениях, и уж конечно, я не буду препятствовать вам, раз вы готовы приглядывать за заметной частью моего королевства. Но мне будет приятно, если вы найдёте время и для меня тоже.

— Ваше величество, вы можете просто приказать.

— Я так понимаю, вам уже приказали. Граф де Рьен, потом маркиз дю Трамбле. И что в итоге? Вместо живой и прелестной дамы я вижу спотыкающуюся на каждом шагу стальную оболочку, и не знаю, есть ли у неё что-то внутри. И хотел бы это узнать.

— Там может не оказаться ничего, привлекательного для вас.

— Позвольте мне самому судить о том, что мне привлекательно, госпожа маркиза. Давно ли вам говорили, как вы красивы? Почему-то мне кажется, что давно. Так вот, послушайте. Я не умею слагать стихи, и извилисто говорить не умею тоже, поэтому скажу прямо — вы прекрасны необыкновенно. Ваши серые сверкающие гневом глаза, ваш пепельный локон на шее, ваш тонкий стан и ваши изящные пальцы — всё это прекрасно. И даже ваш весьма язвительный язычок прекрасен, мне кажется, будто от вас сейчас искры полетят.

— Не полетят, — невежливо ответила я. — Это невозможно. Я более не маг.

— Вот в чём дело, — кивнул он. — Понятно. Вы выгорели? Потому что… дю Трамбле простец, и не мог дать вам того, что дал бы в браке маг?

— Нет.

— Тогда как это случилось? — он смотрел цепко и не давал возможности отвести взгляд.

— По воле моего отца и маркиза дю Трамбле. Ваше величество может расспросить их обоих.

Не знаю, почему я не упомянула графа де Реньяна. Почувствовала, что он может быть полезен мне самой?

Где-то вдали часы пробили десять.

— Я так и сделаю, — кивнул он. — Благодарю вас, маркиза, за разговор. И за откровенность. Надеюсь ещё говорить с вами в будущем, мне очень нравится говорить с вами, и я хочу сделать так, чтобы и вам эти беседы оказались по нраву. Если вы сможете сегодня посетить её величество — она тоже будет весьма рада побеседовать с вами.

Он коснулся губами моей руки, поклонился и стремительно удалился, оставив меня стоять посреди дорожки. Я же пыталась собраться с мыслями — что дальше.

— Как вы, госпожа Женевьев? — спросила подбежавшая Мари.

— Пока жива и отпущена восвояси, — выдохнула я.

Но конечно же, это было только начало.