Они вышли из теней во дворе маркизы, и солдаты чётко, как на учениях в крепости, построились. Дом был цел, в больших окнах главной залы виднелся свет, можно было подойти и заглянуть, но как назло, портьеры опустили.

И здесь шёл снег. Пушистый, крупный, очень мокрый снег. Сколько можно-то? Уже и так в лесу насыпало по колено, куда ж ещё!

— Окружить дом, там, наверху, ещё один выход, чтоб ни одна мышь не пробежала! Жако, иди к здешнему святому отцу, расскажи про безобразие. Северин, найди здешнего мага, господина Ильина, из-под земли достань. Нам нужно будет задержать всех, кто там есть в доме, должно быть шестеро, если больше — остальных тоже задержать. Потом разберёмся, что с ними будем делать, — Анри сам подошёл к двери и осмотрел её.

Надо же, заперто магически. Маркиза, что ли, постаралась? Молодец, не забыла. Где же её ближние дамы? Успели разбежаться?

Шевеление в стороне верхней калитки, и Тома, один из старожилов, ведёт маленькую хрупкую фигурку.

— Господин генерал! Как хорошо, что вы пришли! А где Женевьева Ивановна? Она же не внутри, да? Она вас позвала? Её где-то нет! — тараторила юная дева Мелания. — И Марьи Яковлевны тоже нет!

— Маркиза у нас наверху, госпожа Мелания, с ней всё будет хорошо. Что здесь, расскажите?

— Да это какие-то знакомцы Пахома Григорьевича, да их соседа Прохора, чтоб им всем пусто было, — скривилась Мелания. — Госпожа Женевьева Ивановна им говорила-говорила, чтобы они утихомирились и шли себе, а они совсем её не слушали! Совсем бога не боятся! Меня-то не было дома, меня Женевьева Ивановна на горку отпустила. Это Дарёна прибежала и рассказала!

— А где она? — точно, ещё ж вдова нежити с дочкой, и камеристка маркизы.

— Хотела к себе домой бежать, а там не топлено давным-давно, и дров нет, ни полешка, и Егор Ильич их к себе забрал с Настёной, я тоже с ними пошла, а сейчас услышала, что тут ходят, глянула через дыру в заборе и вас узнала, и господина Северина, и господина мага, и господина полковника. И пришла.

— Ты скажи лучше, отчего никто из вас магической связью нас не позвал? — спросил подошедший Асканио.

— Так не выходит же, — покаянно вздохнула девушка. — Даже у Женевьевы Ивановны не выходит, а у меня и подавно.

— Ты на маркизу не смотри, смотри только на себя! У вас разные силы, и выходит у вас тоже разное, — вздохнул Асканио.

— Потом поговорите, — проворчал Анри. — Всем приготовиться!

Замолкли, собрались, насторожились. Анри подошёл к дверям, взялся за ручку — всё верно, заперто. Постучал — в доме затихли. Ещё раз постучал.

— А нас здешняя бешеная баба заперла, — проговорил кто-то из-за двери заплетающимся языком.

— А может это она и пришла? Ты в окошко-то глянь! На улице не жарко, чай, не лето, побегала, помёрзла да вернулась! Мы ей сейчас устроим!

Анри понял, что как раз готов сам всем всё устроить. Что надо и что не надо.

Он взломал магический запор — несложно, если знать, как, и шагнул в дом. Прошёл через крохотную прихожую, зашёл в большой зал — где уже и отлеживались после боя, и праздновали, и просто говорили не раз. Знакомую залу превратили в свинарник — ну, сами и уберут потом. Если убедят, что их нужно оставить в живых. Впрочем, если они маркизу не трогали — то можно просто выпороть. А сначала мордой в снег, чтобы протрезвели.

Всё верно, шестеро — четверо сидят за столом на лавке, что-то выпивают, и что-то подъедают. Двое стояли у окна, и обернулись — кажется, не ожидали. Выпили прилично — движения заторможенные. А один ещё и весь поцарапанный с лица — коты маркизы его драли, что ли? За дело, наверное.

— Ты кто? — уставился на Анри поцарапанный.

— Анри де Монтадор, командующий крепостью от имени франкийского короля. Этот дом — собственность франкийской короны, что вы здесь делаете?

— Чего? — второй, очевидно, не понимал.

Тем хуже для него.

— Взять, всех, — Анри, не оглядываясь, прошёл к столу, за которым сидели оставшиеся.

Надо же, ещё у двоих отметины от котов — на руках и на лице. А где сами коты? Анри надеялся, что спрятались и не пострадали.

— Чо пришёл? — поднял от миски с крошками хлеба и недоеденным огурцом голову самый, наверное, драный. — И ты кто ваще?

Анри оглядел вошедших своих — вытаскивали из-за стола, встряхивали. Буяны пытались возражать, но это маркизе можно возразить, если первый раз в жизни её видишь и не знаешь, что она может не только словом приложить, а ещё и кипятком, и ещё чем-нибудь, наверное. А солдатам его величества Луи возражать бесполезно, к тому же, они совершенно трезвы. Надо будет распорядиться, чтоб Марсо выдал выпить всем участникам экспедиции — как вернёмся.

— Кто главный?

Главного не находилось.

— Может спросить у госпожи Мелании? Она, наверное, знает? — подсказал Жак.

Хорошая идея!

— Госпожа Мелания, загляните к нам, пожалуйста, — и когда девушка вошла, раскрасневшаяся с мороза, то Анри спросил её: — Не подскажете, кто именно творил непотребства и что они делали?

— Да вроде приставали к Женевьеве Ивановне и к Дарёне, надо Дарёну спросить. Я мигом её позову!

Шустрая дева и впрямь обернулась быстро — привела вдову тёмной твари, а с ней пришёл, видимо, тот сосед, который приютил дам маркизы во время беспорядка.

— Подскажите, госпожа, кто сегодня буянил? — и так напугал маркизу, что она шла пешком в гору три часа?

— Вот он, его Герасимом зовут, — показала женщина на того драного, что стоял у окна и первым поинтересовался, кто есть Анри.

— Что делал?

— Так приставал, — женщина с мудрёным именем не глядела на Анри, она глядела на пол и говорила. — Требовал перин пуховых, еды, выпить, и чтоб барыня его к себе в покой пустила. А барыня им так спокойно — нет, не пущу, если уймётесь, то еды сварим и дадим, а нет — так и нет. А потом она велела мне уйти, я и ушла.

— И ничего не видела, — прогнусавил ещё один драный

— Я всё видела и слышала, — в дом вбежала камеристка маркизы и быстро заговорила по-франкийски. — Госпожа маркиза была на кухне, а я у себя. Вот этот, — она показала на мужика, которого звали… как звали?

Господи, когда же Анри запомнит, как их всех тут зовут?

— Он стал приставать к госпоже Женевьев. Говорить — мол, зима долгая, и он готов здесь остаться, с ней в её доме. Она с ним говорила строго, но вежливо, но он не понял, тогда она его заколдовала как-то, чтоб за нами с другом своим не пошёл, и мы с ней убежали. Она отправила меня к Ульяне, но той не было дома. А потом — я пошла к Пелагее, и тот её сын, что дома сидит, определённо знал, что к чему. Смеялся и говорил, что госпожу Женевьев пора проучить, вот её и проучат. А то она много воли взяла, и Меланью от них забрала, и ещё чем-то там ему не угодила. Только он не знал, что она за вами пошла, я ему не сказала. А мы с Пелагеей, Софьей и мальчиками слушали, что происходит, вот и услышали, что здесь кто-то ходит по двору, и много.

— Где тот её сын? — спросил Анри.

— Так дома сидит. Тоже напился, как эти вот. И ещё с ним его приятель, сосед.

— Жак, сходи-ка к госпоже Пелагее и забери от неё этих двух… этих двух. И приведи сюда.

— Они буйные и страшные! — сказала камеристка маркизы, Мари.

Просто Мари, счастье-то какое.

— Слышь, да, они сейчас тут на своём языке набалакают с три короба, а нам потом не отмоешься, да? — спросил один из арестованных.

— Точно, зашевелился второй.

— Если не трогал маркизу — жив останешься, — пожал плечами Анри.

Они оба что-то забормотали насчёт произвола и непотребства и ещё чего-то, что, мол, тут ничьей власти нет и они сами себе хозяева.

— Тут чья сила, того и власть. Здесь и сейчас — моя, — спокойно ответил Анри, обернулся…

Один из арестованных стоял спокойно, вот Антуан и зазевался. Тот змеёй вывернулся из рук и бросился к Анри, понял, что не добежит, и ткнул кулаком в деву Меланию, а потом ещё в Ксавье, державшего его товарища.

Дева Мелания отреагировала быстро и правильно — интуитивной магической защитой, отличной, между прочим. А вот Ксавье было ответить нечем, и Анри не сразу понял, почему тот начал заваливаться, только когда увидел кровь из-под дублета.

Молодчика тут же схватили двое.

— Асканио, сюда немедленно! А остальных во двор.

Во дворе мела метель, но что поделать? Из магов под рукой оказалась только дева Мелания.

— Госпожа Мелания, помогайте. Строим защитный купол от снега, чтобы внутри решить с этими всеми, — Анри брезгливо поморщился. — Понимаете, что делать?

Дева поняла, вдвоём они установили недурственный такой купол, да так удачно, что Северин с поручиком Ильиным приземлились прямо в его середину, и ещё за руку мальчишки держалась здешняя воздушница, Ульяна.

— Ну и дела творятся, на полдня в гости уйти нельзя, — покачала она головой. — Совсем сдурели мужики, да?

Анри был с ней согласен — совсем и сдурели. А Северин тут же снова пропал — ещё за кем-то подался?

А вот приведённые в магическом захвате сын Пелагеи и его друг согласны не были.

— Произвол творится! — вопил сын Пелагеи.

— Да она сама хотела! Говорила — рада будет, говорила — пусто в доме-то без мужика, — вторил его приятель.

— А ну молчать, — прикрикнул на них Жак. — Одно слово свиньи, как только выросли такие у достойной женщины!

Последними прибыли святой отец, здешний старец, знающий про ордена Фаро, и ближний человек того старца. Можно было начинать.

Хотя чего разводить-то?

— Господин генерал, мне стыдно за то, что мой родич оказался замешан в таком грязном деле, — сказал святой отец. — Пахом, ты чего? Головой повредился? С ветки рухнул? Последний ум пропил?

Пахом потупился. Не было уже слов про «она сама хотела».

— А ну говори, щенок подзаборный, — святой отец уродился недурным менталистом, всё верно.

И умел надавить так, что Анри бы не справился — ему сподручнее жечь, или кулаком в рожу. Впрочем, с кулаками у святого отца было всё в порядке — и в рожу тому своему родичу он двинул славно, тот повалился в снег и принялся тереть снегом разбитый нос. Потому что, оказывается, кампания против маркизы была тщательно спланирована. Вот этим вот Пахомом, его дружком и шестёркой приятелей, которая, по гениальному плану, должна была так надоесть маркизе, чтоб та пошла жаловаться по деревне, и тут бы её спасли. А она пустила бы на радостях спасителя к себе в дом, потому что, оказывается, тот Прохор, или как там его, живёт с отцом и двумя братьями, и дома у него тесновато. И он, Прохор, был готов к ней пойти, потому что баба ничего себе, не молодка, конечно, но ещё в соку, сгодится.

Только вот маркиза не пошла жаловаться по деревне, а пошла в гору к нему, Анри. Поэтому…

Он сам от себя не ожидал, что с таким удовольствием и нос разобьёт, и в глаз даст, и в зубы, и под дых и куда там ещё. Хорошо, на руке перчатка, не ободрал о его рожу хамскую.

— Эй, я не виноват! А чего она одна живёт! Всё равно ж кто-то прилепится, почему не я?

Пришлось ещё пару раз дать в зубы, чтобы замолчал уже, пополз по снегу и сунул в сугроб свою мерзкую рожу.

А с остальными решили быстро — пятерых выпороть, шестого пока тоже выпороть, а если Асканио не спасёт Ксавье — то повесить. Хороший кнут нашёлся, на удивление, у святого отца, при помощи Северина доставили быстро. Экзекуциями в крепости ведал сержант Фуро по прозванию Бочка — потому что ел и пил, как не в себя, хоть и был сухощав. Он и выпорол тех пятерых, а потом Асканио вышел и сказал, что Ксавье отлежится, тогда и шестого тоже выпороли, но дали ему на десяток плетей поболее, чем остальным.

— А теперь, Прохор, забирай всё это дерьмо собачье к себе домой, — сказал Анри.

— Куда, — проныл тот, сплюнув зуб, кажется. — У меня только сарай свинячий!

— Там им самое место, — припечатал Анри. — И кто ещё решит, что госпожа маркиза — легкая добыча, и дом без хозяина — тоже, с теми будет так же.

В целом, дело завершили, и можно было отправляться обратно. Двоих оставили в доме маркизы — приглядеть за выселением, и вообще, похоже, тут нужна регулярная стража, как на стенах. Раненый Ксавье спал на лавке возле печи, пусть спит, госпожа Мелания сказала, что присмотрит. Асканио фыркнул, что утром навестит, а сейчас пришло время навещать маркизу и смотреть, как она там.

Да, маркиза — как она там?