Автостоянка у «Грейдис Инн» была уже заставлена полицейскими машинами. Фары, мигающие синие и красные огни и даже несколько больших прожекторов придавали этому месту вид народных гуляний на Четвертое июля[10]. Дилейни уже доводилось бывать в этом отеле, когда она охотилась за серийным убийцей Долларовым Биллом, который содержался здесь в качестве секвестированного члена жюри. Заведение выглядело еще более запущенным, чем в прошлый раз.

Подъехав к нему, Дилейни припарковалась возле древнего универсала с четырьмя спущенными колесами. На стоянке обнаружилась еще только одна частная машина – старенькая «Тойота». По крайней мере, отель практически пустовал, и если Песочный человек что-нибудь предпримет, здесь будет не так много народу, за которых придется переживать. У входа в здание стояли десятка три полицейских с помповыми ружьями или штурмовыми винтовками наперевес.

Билл Сонг вывел из отеля мужчину в черных брюках, черном жилете и белой рубашке – вероятно, дежурного администратора. За ними вышла тетка лет пятидесяти в спортивном костюме и фартуке – единственная уборщица, которая требовалась отелю при столь малом количестве постояльцев. Офицер отвел менеджера и горничную к ближайшему фургону полицейского спецназа и усадил их внутри.

– Миллер здесь? – спросила Дилейни, заранее упавшим голосом. Она уже могла сказать, что они разминулись с ним.

– Том, дежурный администратор, говорит, что он зарегистрировался где-то сорок – может, сорок пять минут назад. Оставил свою сумку и сказал, что поедет перекусить.

– Он оставил свою сумку в номере?

– Нет, у администратора.

– Так это он? Это Миллер? – спросила Дилейни, ощущая сосущее чувство в животе. Последнее, что им требовалось, – это чтобы кто-нибудь украл кредитные карты Миллера. Это должен был быть только он – Песочный человек.

– Это он.

– Есть записи с камер наблюдения?

– Камеры у них работают от видеомагнитофона, который сломался пять лет назад, и они так и не смогли найти никого, кто сумел бы его починить, а новую систему здесь не могут себе позволить. Так что видео нет. Менеджер дал приблизительное описание – и по росту и по возрасту вроде подходит.

– Ты показывал ему фото Миллера?

– Показывал. Он сказал, что это может быть он. Тот человек был в бейсболке. Мы не знаем, как Миллер мог изменить свою внешность за последний год. Хотя не волнуйся. Это точно он.

– Откуда такая уверенность, что это Песочный человек?

– Он воспользовался картой «Америкэн экспресс» и оставил нам записку. Пошли, нам нужно выставить оцепление, – сказал Билл, вручая Дилейни прозрачный пластиковый пакет для улик с картой гостя внутри. Затем взял ее за руку, осторожно развернул и повел прочь из здания.

Дилейни посмотрела на карту гостя.

Он подписал ее «Д. Миллер». И в качестве адреса указал Мидоу-роуд в Олд-Уэстбери. Она перевернула листок.

На обороте было написано всего два слова.

«Тик-так».

Размышляя о значении написанного, Дилейни оглянулась через плечо на отель, а затем опять перевела взгляд на парковку, забитую полицейскими машинами.

– Нам нужно разместить в отеле несколько человек, спрятать все эти машины и оцепить периметр автомобилями без опознавательных знаков. Он может вернуться в любую секунду, – сказала она.

– Он не вернется, – отозвался Билл. – Я зашел в кладовку, а потом повернулся и тут же вышел обратно, как только это услышал.

– Что услышал?

– Тиканье часов. Из сумки Миллера. Команда саперов будет здесь через пять минут.

У Дилейни опустились плечи.

– У него не закончились наличные. Он не допустил ошибки, – констатировала она.

Билл кивнул и приказал полицейским на стоянке отойти подальше от здания и очистить территорию.

– Нет, не допустил, – сказал он. – Он хотел, чтобы мы сразу схватили эту сумку, и тут же – бум!

– Почему именно сейчас? – спросила Дилейни, обращаясь скорее к самой себе, чем к Биллу.

– Наверное, потому, что через пару дней его жена предстанет перед судом.

Группа по обезвреживанию взрывных устройств въехала на стоянку, когда полицейские машины уже начали выезжать с нее, окружая территорию по периметру. А прилегающая территория у загибающегося отеля была довольно обширная – в основном плохо ухоженные газоны и деревья, протянувшиеся до другого четырехполосного шоссе. Ближайшим зданием оказалась баптистская церковь, которая находилась вне зоны поражения любого взрывного устройства, которое можно спрятать в дорожной сумке. И все же полиция проследила за тем, чтобы на парковку больше никто не заезжал, и отвела двух работников отеля на безопасное расстояние. Несмотря на все эти перемещения, вокруг все еще было слишком много полицейских, и Билл отправил треть из них патрулировать район, а еще треть с заданием найти все дорожные камеры, охватывающие подъезды к отелю, и изъять записи, сделанные в течение часа во время приезда и отъезда Миллера. Если повезет, то, может, удастся разобрать номерной знак. Они подозревали, что он регулярно менял номера на фургоне, если все так и ездил на нем.

Все это обсуждалось в передвижном командном пункте полиции Нью-Йорка, расположенном в пятидесяти футах от ряда защитных экранов, которые быстро возводились перед отелем. Они ничего не могли сделать для спасения здания, если бы взрывное устройство сработало – экраны были установлены для улавливания обломков и осколков стекла при взрыве.

Команда саперов отправила к зданию своего робота, и Дилейни приготовилась к длительному ожиданию. Такие вещи обычно занимают много времени, а кажется, что еще больше. Довольно странное ощущение – ожидание взрыва. Нечто вроде смеси скуки и напряжения. Дилейни уже несколько раз испытывала подобный опыт в своей жизни. В федералы она подалась сразу после того, как демобилизовалась из армии США. Боевых командировок в Ирак и Афганистан оказалось вполне достаточно, чтобы она поняла, что пора сменить профессию. Сидение на базе якобы во время перерывов между боевыми заданиями тоже вызывало у нее это необычное чувство напряженной апатии. На самом-то деле никаких перерывов не было. Через каких-то полчаса она могла опять оказаться по уши в дерьме, и даже на базе сохранялась постоянная угроза минометного обстрела или того, что террорист-смертник въедет на территорию за рулем фуры, битком набитой взрывчаткой. Именно в такие периоды мучительного ожидания Дилейни пришла к осознанию того, какие чувства испытывала ее мать. Это тоже стало одной из причин, почему она оставила военную стезю. Во время боевых командировок Дилейни Коллин ежедневно посещала маленькую приходскую церковь в Дорчестере[11], где ставила свечку и молилась святой Марии о благополучном возвращении дочери. А когда Дилейни наконец возвратилась домой из мест боевых действий, священник сказал ей, что Коллин чуть не сожгла это место дотла своими свечами.

Это ожидание было похожим, хотя и не заставило ее так сильно потеть. Не так, как в Фаллудже[12]. И дело было не в тогдашней жаре. А в напряжении, от которого у нее сводило плечи и которое поднималось по затылку к мозгу, доводя его до кипения. Дилейни стояла рядом с Биллом, прислонившись спиной к капоту его «Рендж Ровера», и скрипела зубами. В течение этих сорока с лишним минут ничего особо не происходило. Прибыла команда криминалистов с кофе, устроившись поблизости в ожидании отмашки. Взрывотехник, облаченный в тяжелые взрывоустойчивые доспехи, пробрался через щель между защитными экранами и направился к отелю. Прошло еще полчаса, прежде чем Билл получил рапорт по рации.

– Все чисто. Ложная тревога. В сумке нет никакого взрывного устройства, – объявил сапер.

Направляясь к отелю, Дилейни бросила на Билла полный любопытства взгляд. Вошли они как раз в тот момент, когда оттуда выходил закованный в доспехи взрывотехник.

– Если в сумке нет никакого взрывного устройства, то что же это за тиканье я слышал? – спросил Билл.

Сапер лишь пожал плечами.

– В сумке нет металла. И ни пластиковой взрывчатки, ни жидкой. Это… В общем, лучше вам самому взглянуть.

Сумка теперь стояла на стойке администратора, открытая сверху. Билл, надев перчатки, подхватил ее и поставил на пол. Дилейни подняла взгляд и увидела, что команда криминалистов направляется к ним. У одного из них был фотоаппарат, и он уже изготовился, чтобы сделать снимок.

– Сфотографируйте верхнюю часть сумки, – распорядился Билл, отступая в сторону, чтобы не попасть в кадр. Камера пару раз щелкнула, полыхнув вспышкой, после чего Билл присел на корточки, а Дилейни – рядом с ним, и оба принялись расстегивать молнии и широко раскрывать сумку.

Теперь она знала, почему Честер Моррис не отвечал на звонки.

Честеру уже можно было не беспокоиться касательно показаний против Кэрри Миллер, и ему уж точно не было нужды переживать насчет грозящего обвинения в нападении.

Глаза у Честера отсутствовали, а голова была отсечена у основания шеи чем-то очень острым. Ровный и чистый срез говорил сам за себя. Рот был открыт в крике, которого больше уже никто не услышит. Рот и глазные впадины заполняло что-то темное, но это была не кровь.

Это был песок.

Дилейни довелось повидать много ужасных вещей на своем веку. Людей, разорванных на части. Замученных. Убитых. Ужас и муку последних мгновений, отчетливо отразившуюся на том, что осталось от их лиц. Она отступила назад, глубоко вдохнула и покрутила шеей, разминая ее, прежде чем шагнуть обратно, чтобы осмотреть голову более внимательно.

Вот тут-то они и услышали тиканье.

– Господи, да какое-то устройство, видать, у него в голове! – бросил Билл, но, прежде чем успел сказать что-то еще, Дилейни перебила его.

– Это не механизм. Послушай, – сказала она.

Они замерли, затаив дыхание, и опять услышали это – быстрое ритмичное пощелкивание. Сняв с пояса фонарик, Билл посветил им в сумку, и что-то крошечное и черное метнулось по передним зубам Честера от внезапной вспышки света. Это была не тень. А какое-то насекомое.

– Сверчки, – выдохнул Билл. Он затаил дыхание, едва только заслышав непонятное тиканье.

– Это не сверчки, – возразила Дилейни. – Они слишком маленькие. Да и звук не такой.

– Пора уже сажать Кэрри Миллер, – сказал Билл. – Она наверняка передала всю информацию о процессе своему мужу, и теперь он убирает ключевых свидетелей обвинения. Я сейчас позвоню окружному прокурору, и мы обеспечим круглосуточную защиту каждому свидетелю по этому делу.

– Билл, нам нужно нечто большее. Ради бога: Честера показывали в утренних новостях! Я же говорила тебе еще несколько месяцев назад, что нам нужно привлечь…

– Ни за что! Я категорически против.

– Ну что ж, все, что мы до сих пор пробовали, благополучно провалилось. Результатов – ноль. Если и есть человек, который способен вывести нас на Песочного человека, то это Гэбриэл Лейк.

– Ты и вправду в это веришь?

Дилейни кивнула:

– Он единственный человек из тех, кого я знаю, который способен думать так, как они.

– И есть причина, по которой он может мыслить как убийца, не так ли, Пейдж?

Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Сонг перебил ее:

– Я не могу на это пойти. Он опасен, и я ему не доверяю.

Она покачала головой. Переубедить Билла так и не удавалось.

Оба двинулись к выходу, оставив криминалистов и судмедэксперта осматривать сумку и голову. И эти маленькие насекомоподобные существа в песке, и издаваемые ими звуки были Дилейни чем-то знакомы, но в данный момент она не могла вспомнить, чем именно. Убив два часа, они опять так ничего и не добились. Песочный человек лишь посмеялся над ними. Посмеялся над Биллом и Дилейни. Она почти не разговаривала с Биллом после того разговора про Лейка. Он все равно не стал бы слушать. Когда что-то не складывалось, такие люди, как Билл Сонг, были способны предвидеть лишь чисто политические последствия. Они думали только о себе. О своей карьере.

Вслед за Лейком тянулось столько всякого сомнительного багажа, что не влезло бы и в «Боинг–747», но с ним приходили и результаты.

Он был охотником за людьми. В прямом смысле этого слова, и сейчас Бюро нуждалось в нем больше, чем когда-либо.

Вконец измотанная, Дилейни направилась к своей машине, оставленной на парковке. Рядом с ней она заметила какой-то старый универсал – задняя дверца у него была на дюйм приоткрыта. На заднем сиденье валялись скомканные одеяла. Вероятно, кто-то из многочисленных бездомных в городе нашел себе неплохое местечко для ночлега. Дилейни поехала обратно в город, надеясь, что впереди ее ждет сон. Резко спавшее напряжение, которое она испытывала в ожидании команды саперов, вкупе с ударом, нанесенным потерей свидетеля, высосали у нее энергию почти до нуля. Именно этого и добивался Песочный человек, который убивал, когда ему только заблагорассудится, и дразнил полицию и ФБР как только мог. Дилейни очень опасалась предстоящих дней.

У Бюро имелось с дюжину объектов недвижимости, разбросанных по всему Нью-Йорку. Даже несколько на Манхэттене – вроде той квартиры, где Дилейни проводила время, работая над делом Песочного человека. В основном в таких местах укрывали свидетелей или потерпевших, когда это требовалось, но иногда ими пользовались прикомандированные агенты. Она остановилась именно на этом здании, потому что оно было одним из тех немногих, в которых имелась подземная парковка. Квартира сама по себе была не ахти какая, так что парковочное место внизу обладало не меньшей ценностью, чем объект, к которому оно прилагалось. Открыв при помощи радиобрелока шлагбаум, Дилейни съехала по пандусу и отыскала свое место на тускло освещенной подземной парковке. Заглушила двигатель. Вздохнула, расправила плечи и откинула голову на подголовник.

Уже закрывая глаза, она мельком увидела, как над головой у нее метнулось что-то тонкое и черное, резко упав вниз, а затем…

Послышался треск пластмассовых зубчиков, когда одноразовую стяжку туго затянули у нее на горле, перекрыв доступ воздуха и заставив ее широко распахнуть глаза, разинуть рот и прижаться затылком к подголовнику. Ее пальцы вцепились в шею, а ноги забарабанили по коврику под рулем, обдирая лодыжки о педали.

В зеркале заднего вида Дилейни углядела фигуру у себя за спиной. Сильная рука схватила ее за макушку, удерживая голову, а другая вонзила ей в шею что-то острое. Когда рука убиралась обратно, она мельком заметила иглу шприца, мокрую от ее собственной крови.

Ноги не слушались. Руки безвольно упали, волной накатили тошнота и головокружение. Когда глаза сами собой закрылись, показалось, будто она слышит телефонные гудки: один… другой… третий, а потом – потрескивание четок.

Горячее дыхание коснулось ее шеи.

А затем послышался голос. Настоящий, а не галлюцинация, вызванная наркотиками. Низкий, хрипловатый баритон, который почти мгновенно усыпил ее.

«Мистер Сэндмен, навей ты мне сон… Пусть будет сладким и радостным он…»[13]