Без даты
Вот и остальная часть моей истории. Та часть, которую я до сих пор не излагала на бумаге. Самая важная часть.
Выйдя из офиса Отто, я несколько дней не имела от него никаких известий. Дэнни на той неделе уехал по делам, и я поймала себя на том, что игнорирую его звонки и сообщения. Я не хотела с ним разговаривать. Просто не могла, пока не узнаю наверняка, чем он на самом деле занимается, когда говорит, что работает или развлекает клиентов. Хоть в глубине души я и чувствовала себя виноватой, но была рада, что он где-то далеко. Я знала, что не должна так себя чувствовать, но никак не могла выбросить из головы мысль о том, что мой муж может оказаться убийцей.
В четверг вечером, около половины седьмого, мне позвонили. Поначалу я позволила своему мобильному звонить дальше, и только в последнюю секунду глянув на экран, заметила, что это не Дэнни, – это был Отто. Он сказал мне, что его частный детектив только что звонил ему и сказал, что Дэнни ведет себя как-то странно. Отто хотел, чтобы я приехала и посмотрела сама.
Я спросила у него, уж не хочет ли он, чтобы я села в самолет до Сиэтла. Он сказал, что Дэнни не в Сиэтле. Мой муж никуда не уезжал из Нью-Йорка.
Я встретилась с Отто на парковке какого-то нового жилого комплекса в Квинсе. Все больше и больше людей ищут пристойное жилье за пределами Манхэттена, и эти квартиры были выкуплены инвесторами, надеявшимися продать их с немалой выгодой. Отто сказал, что Дэнни и какая-то женщина поднялись в это здание, во вторую квартиру на третьем этаже. Я спросила у него, куда делся его детектив, и он сказал, что уехал, чтобы выяснить, кто проживает в этой квартире. В этот момент я начала паниковать.
Я сказала Отто, что Дэнни мог задумать убить эту женщину. По его виду я поняла, что ему пришла в голову та же самая мысль. Отто сказал, что мне не следует звонить в полицию. Я хотела – ведь там чья-то жизнь была в опасности, но он сказал, что им потребуется слишком много времени, чтобы добраться сюда, и мы должны сначала сами подняться и посмотреть.
Даже сама уже не помню, как поднималась по лестнице. Словно уже была без чувств. Отто следовал за мной. Наконец мы добрались до третьего этажа, оказавшись в светлом коридоре, недавно выкрашенном в белый цвет. Подойдя ко второй двери, мы остановились. Прислушались.
Я что-то услышала. Женщину. По звуку было похоже, что ей больно.
А затем…
Вскрик.
Отто тоже услышал его.
– Он убивает ее! – выкрикнула я.
Отто оттолкнул меня с дороги, отступил назад и бросился вперед, ударив ногой в дверь. Потребовалось три удара, чтобы выбить ее. На сей раз мы услышали, как эта женщина кричит уже и в самом деле испуганно, взывая о помощи.
Я вбежала внутрь, Отто за мной. Я ожидала увидеть стены, залитые кровью. И Дэниела, стоящего над трупом очередной жертвы.
Там, в спальне…
Дэниел и какая-то женщина в постели. Оба запыхавшиеся.
Оба голые.
Он не убивал ее.
У него был роман.
Дэнни посмотрел на меня со смесью смущения и шока.
Женщина встала и натянула нижнее белье. У нее была белоснежная кожа, не считая чего-то черного и блестящего на шее – ожерелья из черного жемчуга. Она натянула через голову топ, влезла в джинсы. Проследила за тем, чтобы ожерелье легло поверх белой рубашки. Сказала, что ей очень неловко, хотя извиняться и высказывать свои сожаления не стала, это я хорошо помню.
Я не могла плакать. Я не могла думать.
Я выставила себя полной дурой. Дэнни не был убийцей. Ложь и поздние возвращения, одежда в стиральной машине… Он просто спал с другой.
Он никого не убивал.
Теперь, когда я как следует рассмотрела эту женщину, то никакой неловкости она вроде не испытывала, несмотря на свои слова. Просто выглядела раздраженной из-за того, что я им помешала. Когда я ворвалась туда, эта женщина не задала ни единого вопроса. Дэниел назвал меня по имени, и она не проявила никакого любопытства. Она знала, кто я такая. Она знала, что он женат.
Я стояла в дверях, дрожа всем телом.
– С дороги! – надменно сказала она.
В течение нескольких предыдущих недель я тихо сходила с ума. Боялась находиться рядом со своим мужем. Вновь и вновь задавала себе вопрос, почему он выбрал меня, а потом пошел убивать ни в чем не повинных людей, и я могла думать об этом часами, а потом говорить себе, какая же я дура, – что Дэниел хороший и добрый человек. Я пребывала в полнейшей растерянности. Сомневалась в своем муже и в собственном рассудке.
А теперь меня предали и причинили боль.
И эта тварь хотела, чтобы это я убралась у нее с дороги?
Прежде чем я поняла, что делаю, моя рука взметнулась в воздух и влепила ей пощечину. Я не удержалась и ударила ее еще раз. На сей раз в губы.
Дэнни закричал на меня, чтобы я оставила ее в покое.
Мне вдруг стало очень страшно. Я ощутила себя совершенно потерянной, лишившись всех привычных якорей. Мир кружился вокруг меня. Мой разум распадался на части. То, через что Дэнни заставил меня пройти, вдруг разом навалилось на меня, и я расплакалась, после чего выбежала из квартиры. Отто что-то сказал той женщине – я не разобрала, что именно, но мне показалось, будто я услышала чье-то имя. А потом он бросился вдогонку за мной. Я прыгнула в свою машину и просто уехала. Отто звонил мне семь раз, но я не отвечала. Мне нужно было время подумать. Чтобы собраться с мыслями, взять себя в руки. Не знаю, как долго я колесила по округе, но было уже темно, когда я подъехала к нашему дому, остановила машину прямо на улице и перезвонила ему.
Я чувствовала себя такой дурой…
Он сказал мне, что меня предали, что это не моя вина.
Боже, до чего же ужасно я себя чувствовала из-за того, что ударила ту женщину! Я не склонна к насилию. Я никогда в жизни никого не ударила. От одной только мысли об этом мне становилось только хуже.
Отто высказался в том смысле, что она наверняка поймет. Хотя это не совсем то, что он на самом деле сказал. Вроде как немного запнулся, подбирая слова, и у меня сложилось впечатление, будто он собирался назвать ее по имени, но вовремя спохватился, чтобы не сболтнуть лишнего. А потом окончательно притих на другом конце провода.
Он знал ее. Или узнал ее. Я была в этом просто-таки уверена.
По крайней мере, это было единственное, что я могла сделать, чтобы почувствовать себя лучше. Я могла пойти и извиниться. Это Дэнни заставил меня ударить ту женщину. Да, она спала с моим мужем, но именно из-за Дэнни я прошла через весь этот ад. Это была не ее вина. Не совсем. Готова поспорить: он лгал и ей.
Я умоляла Отто сказать мне, кто эта женщина.
Сначала он ничего не сказал. А потом признался, что и вправду знает ее.
И через несколько минут рассказал все, что мне требовалось знать.
И дал мне адрес Стейси Нильсен. Жила она в пятнадцати минутах езды. Я заехала на ее улицу, припарковалась и постояла у ее дома. Я хотела поговорить с ней. Сказать, что очень сожалею, – и, наверное, я хотела, чтобы она тоже извинилась. Она причинила мне боль, намеренно. Никто из нас не заслуживал такого мужчины, как Дэнни. Я хотела сказать ей, что мы ворвались в ту квартиру, чтобы спасти ее, потому что думали, что он может ей что-нибудь сделать, убивает ее. А не для того, чтобы устроить скандал.
Я стояла на улице. Ее дом был прямо передо мной, когда кто-то вдруг окликнул меня. Кто-то спросил у меня, какого черта я тут делаю. Я обернулась и увидела, что ко мне подходит Дэнни. Он сказал, что только что высадил Стейси и увидел, как подъехала моя машина.
Я не могла в это поверить, но он с ходу напустился на меня. Он хотел знать, какого черта я тут забыла. Я и вправду собираюсь предъявить Стейси насчет ее интрижки на глазах у ее семьи?!
Ее семьи…
Я медленно двинулась вперед – Дэниел шел рядом со мной, а я смотрела в окно их дома. Двое маленьких детей уютно пристроились на диване рядом с ней. Муж сидел в большом кресле в углу, и все смотрели телевизор. Стейси Нильсен выглядела как мать года, сидя в этой образцовой гостиной в окружении своей образцовой семьи.
Я повернулась и пошла обратно к машине.
Дэнни сказал, что ему нужно поговорить со мной. Чтобы все это объяснить. Я сказала себе, что больше не позволю, чтобы мне лгали, и сказала ему «нет». Я не хотела с ним разговаривать. Я больше никогда не хотела его видеть.
Я не хотела затевать свару на улице. Я заметила, как Дэниел глянул вверх на освещенные окна. Это достаточно отвлекло его, чтобы я смогла немного отдалиться от него. Я добралась до своей машины, села за руль и заблокировала замки, когда он подошел к пассажирскому стеклу.
Дэниел выглядел совсем по-другому. Его лицо за поднятым стеклом машины резко изменилось. Он так и кипел от злости.
Я нажала на газ и поехала прямо домой.
Дом казался пустым и холодным. Это было враждебное место, которому я не могла доверять. Я больше не чувствовала себя здесь как дома. Я разделась в ванной, включив душ. И уже собиралась побросать одежду в корзину для стирки, когда заметила кровь на рукаве.
Господи, я, должно быть, разбила ей губу, когда набросилась на нее в той квартире!
Я приняла душ, надела пижаму и легла спать. Я была голодна, но одна только мысль о еде была мне ненавистна. Уснуть тоже не получалось, но я лежала в постели, заставляя себя провалиться в беспамятство. Мне просто было нужно, чтобы этот день поскорей закончился. Каким-то образом, в какой-то момент той ночью сон все-таки овладел мной.
Сразу после часа ночи меня разбудил звонок моего телефона. Я глянула на дисплей. Ответила на звонок.
Это был Отто.
На одну блаженную секунду, в момент пробуждения, я перестала быть той взбалмошной дурой, которая опозорила себя, которую предали, которая открыла дверь и шагнула в какую-то другую жизнь, теперь сжигающую меня изнутри.
А потом вспомнила.
Сказала ему, что я одна.
То, что Отто сказал дальше, напугало меня.
«Тот “Тейзер”, что я тебе дал, все еще у тебя?»
По спине у меня пробежал холодок.
Он сказал, что направляется ко мне домой. Стейси и Тобиас Нильсен убиты. Его детектив узнал об этом от кого-то из своих знакомых в полиции. Отто был уверен, что их убил Дэнни.
Он велел мне не открывать дверь, пока он не приедет, взять «Тейзер», а потом найти место, где спрятаться. После чего отключился.
И тут я услышала, как открывается входная дверь.
Я вскочила с кровати и бросилась в гардеробную. Моя сумочка висела на вешалке для верхней одежды сразу за дверью. Я открыла ее, достала электрошоковый пистолет, который дал мне Отто. Выключила свет, села на пол в темноте.
И стала ждать.
Скрипнула расшатанная половица на лестнице. Дэниел поднимался ко мне.
Моя вспотевшая рука едва удерживала рукоятку «Тейзера», который я нацеливала в коридор. Приходилось то и дело перекладывать его из одной руки в другую, дыхание перехватывало. Руки дрожали, и я не могла как следует прицелиться.
В дверном проеме возникла темная фигура.
– Кэрри, нам нужно поговорить, – сказал Дэниел и двинулся ко мне.
Я крикнула ему, чтобы он не подходил ближе, но он продолжал приближаться.
Я нажала на спусковой крючок.
Синяя электрическая вспышка сотрясла воздух, и Дэниел рухнул на пол. Его тело сильно затряслось, словно в каком-то жутком припадке, конечности колотились об пол с такой силой, что он временами отрывался от земли. Изо рта пошла кроваво-красная пена.
«Тейзер» выпал у меня из руки, и конвульсии прекратились. Дэнни лежал совершенно неподвижно. А затем, пошарив руками по полу, начал приподниматься. Я по-прежнему была в гардеробной. Он возник прямо в дверном проеме. Я выдернула из комода один из ящиков – тяжелый, массивный ящик из дуба. Когда я подняла его над головой, оттуда посыпались носки, и я швырнула его ему в голову. Дэниел опять упал на пол, я перешагнула через него и побежала вниз по лестнице, и тут в открытую входную дверь дома вошел Отто.
Я сказала ему, что Дэнни наверху. И что я выстрелила в него из «Тейзера».
Отто велел мне выйти на улицу. Сказал, чтобы я пока никуда не звонила. Просто подождала его, и если он не вернется через пять минут, то я должна буду вызвать полицию.
Слезы текли у меня по лицу, руки дрожали, когда я шагнула на холод. Машина Дэниела стояла на подъездной дорожке. Водительская дверца была открыта. Я подошла, чтобы сесть на водительское сиденье, просто чтобы отвлечься и попытаться успокоиться, но тут увидела это.
В кармашке двери лежали нож и пистолет. Я не осмелилась прикоснуться к ним или даже просто протянуть к ним руку. На заднем сиденье лежала черная одежда, блестящая от крови. Я обошла машину сзади и открыла багажник, обнаружив внутри два мешка с песком, веревку, отвертки и большую кожаную сумку. Дрожащими руками я открыла ее. Внутри были женские ожерелья, кольца, часы. В сумке было еще что-то, из-за чего она была такой тяжелой. Две стеклянные банки. Поначалу я не поняла, что это, но одна из них выкатилась в багажник, когда я наклонила сумку.
Я зажала рот руками, чтобы не вскрикнуть.
Из темной жидкости в банке на меня смотрела пара глаз.
Я услышала, как Отто зовет меня.
Я подбежала к нему и крепко обняла. В этот момент Отто и сказал мне, что мой муж мертв.
Что я убила его.
Я не могла ничего сказать. У меня в груди словно разверзлась дыра. Ноги подкосились, но Отто удержал меня.
Он заглянул в машину, а потом почти что на руках занес меня в дом. Он был таким бледным и потрясенным… Сказал мне, что мы должны подумать о том, что сказать копам, потому что сейчас это совсем не похоже на самооборону.
Я сидела у себя в гостиной, стуча зубами, дрожала и плакала почти полчаса, пока Отто пытался меня успокоить.
Он сказал мне, что у Дэнни проломлена голова, и мы попытались восстановить, как все было. Отто забрасывал меня вопросами. Предупредила ли я Дэнни? Он угрожал мне?
Нет, он мне не угрожал. И я его не предупреждала. И на мне нет никаких следов.
И тут опять всплыло это ложное алиби.
По мнению Отто, имелось сразу несколько вариантов развития событий. И способов, какими это можно было разыграть.
Я могу стать героической личностью, остановившей Песочного человека.
Или могу стать убийцей. Во-первых, по причине убийства своего мужа, а во-вторых, из-за сокрытия его преступлений, поскольку солгала полиции. Отто сказал, что меня могут впутать во все убийства Песочного человека.
Мы всё говорили и говорили, и сколько бы я ни прокручивала все это в голове, но всегда возвращалась к тому, что полиция меня арестует. И никакого выхода из этого не видела. Это было неизбежно. Все стало намного хуже, и я жалела, что вовремя не ушла от Дэниела. Просто не сбежала от него без оглядки.
Я никогда не забуду, что сказал Отто после этого.
– Что, если есть и другой вариант? – спросил он. – Что, если он просто исчезнет? Я мог бы засунуть его в машину, отвезти в какое-нибудь тихое местечко на озере Хемпстед и заставить его и все его зло исчезнуть навсегда.
Я согласилась оставить драгоценности у себя – на случай если Дэнни когда-нибудь свяжут с убийствами Песочного человека и я смогу сказать, что он отдал их мне, перед тем как исчезнуть. Спрятать их в доме, чтобы здесь оставалось хоть что-то, что связывает его со всеми этими убийствами. Через год я могла бы объявить Дэниела умершим и унаследовать его деньги.
Мой план состоял в том, чтобы вести себя тихо и избежать обвинения в убийстве собственного мужа. А если полиция свяжет его с этими убийствами, я должна была сказать, что подозревала его, но у меня не было никаких доказательств.
Отто сказал, что все будет в порядке.
Это останется нашей с ним тайной.
В последующие дни я во всем доверяла Отто. Мы сблизились.
Мы стали любовниками.