В Нью-Йорке есть несколько частных криминалистических лабораторий. У некоторых из них имеется доступ к базам данных правоохранительных органов, у некоторых нет. Блок припарковалась у современного здания в районе, расположенном где-то между Сохо и Трайбекой. Лейк зашел внутрь и через десять минут вернулся.

– Через тридцать шесть часов, – сообщил он. – Они проверят этот колпачок на предмет волокон, ДНК и любых других следов. Контора серьезная. Если там что-то есть, они это обязательно найдут.

– Да, лучше бы нашли. Нам нужен хоть какой-то прорыв, – отозвалась Блок, отъезжая от тротуара. Выложив свой сотовый телефон на приборную панель «Джипа», она голосом сделала вызов на номер, отмеченный в списке контактов как «Паркс».

Паркс был одним из тех агентов в синих джинсах, которые охраняли Терезу Васкес. После того как приехала «Скорая» и увезла Миггса, Блок коротко переговорила с ним.

– Блок, ну как вы там? – послышался голос из динамика громкой связи.

– Да вот хотела узнать, не продвинулись ли вы как-то с хозяином той мансарды.

– Нет. Он сказал, что на тот месяц, когда была убита Лилиан Паркер, был заключен договор краткосрочной аренды. Парень заплатил наличными, ничего не подписывал и не указывал никаких личных данных или банковских реквизитов.

– Еще раз мои соболезнования насчет тех агентов, которые погибли вчера, – сказала Блок.

– Мы очень благодарны за то, что вы сделали для Миггса. Если узнаем что-нибудь еще, я сразу дам знать.

Блок дала отбой. Песочный человек наблюдал за квартирой Терезы Васкес с того же места, с которого следил за Лилиан Паркер. Художник, который был нынешним арендатором этой мансарды, мог пролежать там мертвым несколько дней или даже недель, прежде чем его кто-нибудь обнаружил, а с учетом того, что глаза у него не были удалены, и отсутствия каких-либо иных «подписей» Песочного человека, это убийство и местоположение этой квартиры никогда не связали бы ни с Песочным человеком, ни с какой-либо из его жертв.

* * *

Проживали Нильсены на относительно тихой пригородной улочке в Ист-Виллидж. В отличие от большинства ньюйоркцев, они могли позволить себе собственный дом – старинный каменный особняк, расположенный примерно посередине квартала. Некогда в этом доме жила счастливая семья. Сейчас он пустовал. После завершения судебного разбирательства дом должны были выставить на продажу, однако риелтор не ожидал получить так уж много предложений.

Этот дом простоял тут, наверное, лет девяносто. За это время в нем перебывало целое множество счастливых семей. С каждым годом его стоимость лишь увеличивалась.

А теперь он никому не требовался.

Блок предполагала, что если кто-то в итоге и приобретет его, то разве что какой-нибудь игрок на рынке недвижимости. Пока что ни одна семья не купит этот дом, в котором побывало зло, оставив здесь свои отметины.

У домов тоже есть память. Наверняка в этом городе нет ни единого здания, в котором хоть раз не происходило бы что-нибудь жуткое, и люди были только рады въехать туда, как только была замыта последняя кровь. Но некоторые преступления настолько кошмарны, что оставляют после себя такое клеймо, какое не смоешь попросту мылом и хлорным отбеливателем.

Остановившись за несколько домов от дома Нильсенов, Блок вырубила мотор. Посмотрела в зеркала заднего вида, а затем принялась обшаривать взглядом припаркованные на улице машины. Фургонов среди них не было. Перед зданием, в котором жила Дейзи Бродер, стояли три легковых автомобиля. Блок ознакомилась с ее показаниями в деле и выяснила о ней все, что только могла. В конце концов миссис Бродер была свидетелем обвинения, и Эдди требовалось что-то, что можно было бы против нее использовать. Узнала Блок много чего, но особого толку от этого защите не было.

Миссис Бродер, как ее тут все называли, было, по прикидкам Блок, уже хорошо под девяносто, и чувствовала она себя для такого возраста более чем неплохо. Каждое утро вставала в шесть утра, делала растяжку, съедала миску органических мюсли, за которыми следовали две чашки кофе, блинчики и изрядный ломоть бекона. А после она отправлялась на одну из своих многочисленных работ – тут же, в своем районе. Миссис Бродер преподавала испанский в местном доме культуры, подрабатывала кассиршей в «Севен-Илевен»[37] в двух кварталах от дома, а в свободное время посещала местный фитнес-центр. Ее любимыми занятиями там были групповые тренировки на велотренажерах, йога и линейные танцы.

Дом миссис Бродер, пользующейся большой популярностью среди детишек района, был первым адресом, по которому они заглядывали на Хэллоуин, потому что у нее были самые вкусные конфеты. Она никогда не уклонялась от ответов на их вопросы, когда они видели номер, вытатуированный у нее на руке. Был он совсем поблекшим и почти незаметным, потому что миссис Бродер получила его, когда была ненамного старше, чем они сейчас. Однако ее воспоминания о ее ранней жизни в Польше так и не сумели поблекнуть.

Миссис Бродер сидела в своей квартире, расположенной через дорогу от дома Нильсенов, когда как-то поздно вечером увидела проходящих мимо мужчину и женщину. В этом не было абсолютно ничего необычного. Но когда та же пара опять прошла мимо, миссис Бродер поставила фильм с Арнольдом Шварценеггером на паузу и подошла к окну. На сей раз эти люди остановились перед домом Нильсенов и уставились на него. Миссис Бродер позже сказала полиции, что ей показалось, будто эта пара простояла перед домом как минимум пару минут, не сводя с него глаз. Как будто изучая его. В какой-то момент мужчина повернулся и уставился на миссис Бродер. По спине у нее пробежал холодок, когда он посмотрел на нее. Что-то у нее внутри предостерегало ее насчет этого человека. Она и раньше встречала людей зла, особенно когда была еще совсем маленькой девочкой. И теперь ее опять охватило точно такое же чувство, и миссис Бродер поймала себя на непреодолимом желании сейчас же отойти от окна.

После убийств она рассказала полиции об этой паре, однако, похоже, это их не заинтересовало. Они искали не двух человек, а только одного мужчину. Все изменилось, когда ФБР и копы опознали Дэниела Миллера как Песочного человека. С миссис Бродер связались из полиции Нью-Йорка с вопросом, не могла ли пара, которую она видела в тот вечер, быть Дэниелом и Кэрри Миллер. Она ответила, что выглядели эти люди похоже.

И вот теперь Блок стояла возле дома Нильсенов, глядя через дорогу на квартиру на втором этаже, принадлежащую миссис Бродер.

– Как думаешь, она могла опознать кого-нибудь с такого расстояния? – спросил Лейк.

– Вряд ли, – ответила Блок, после чего опять уставилась на окна квартиры, пытаясь прикинуть, насколько далеко находилась тогда от этих людей миссис Бродер. Сосредоточиться было трудно. Хотелось запрыгнуть в машину и нажать на газ. Отправиться на поиски. Или просто ездить по улицам, высматривая Кейт. Это было бы совершенно бессмысленно, но, по крайней мере, она бы двигалась.

Блок воспользовалась случаем, чтобы немного перевести дух. Ей нужно было подумать. Где бы ни прятался Песочный человек, именно там и должна была находиться Кейт. Сейчас требовались ясный ум и умение сосредоточиться, а не движение. Блок осмотрелась, отыскала ближайший уличный фонарь, а затем сделала на камеру телефона несколько снимков, которые отправила Эдди по электронной почте – просто на всякий случай. Он был способен наворотить горы из самой малости, и было бы лучше, если б у него имелось хотя бы несколько снимков улицы.

– Давай-ка заглянем в дом, – предложил Лейк, выуживая из кармана цепочку со здоровенной связкой ключей на кольце.

– Откуда у тебя ключи Нильсенов? – спросила Блок.

– Это мои ключи, – коротко ответил он.

Прежде чем предпринять что-либо еще, Лейк внимательно осмотрел замочную скважину. Вокруг нее виднелся такой же круглый след, который они совсем недавно видели.

– Опять виброотмычка, – констатировал Лейк, после чего выбрал один из ключей и попытался вставить его в замок. Пришлось немного повозиться, но в конце концов ключ вошел в скважину и без особых усилий повернулся, отпирая дверь. Использование электроинструмента не разрушило механизм, но сделало замок настолько разболтанным, что в скважину можно было вставить пилочку для ногтей, и он все равно бы открылся.

– После вас, – галантно произнес Лейк.

Блок вошла в прихожую семейного дома, узрев такого рода картину, какую можно увидеть на заглавной странице сайта какого-нибудь элитного риелтора. Белые стены, пастельные тона, настоящий паркетный пол… Отделано все было с большим вкусом. Слева от двери на журнальном столике в гостиной стояла семейная фотография. Блок внимательно изучила ее.

Симпатичные маленькие дети – мальчик и девочка. Вроде довольно близкие по возрасту. Оба улыбаются во весь рот, и в этих улыбках ни намека на смущение или неловкость – лишь веселье, счастье и любовь. Так способны улыбаться только дети, полностью поглощенные моментом. Роберту было пять лет, Элли восемь. Эта фотография была сделана совсем незадолго до того, как в их жизнь ворвался Песочный человек.

А за ними – их родители. Тобиас Нильсен чисто выбрит, с улыбкой на миллион долларов – прямо хоть сейчас на придорожный щит с рекламой зубной пасты. Глаза у него были ясными и сияющими, и даже в сорок пять лет без единой морщинки.

Он владел несколькими ресторанами в городе, а также покупал и продавал недвижимость на стороне. Каждый год устраивал грандиозный прием для друзей и знакомых. Он и его жена Стейси были настоящими представителями нью-йоркского высшего света. Стейси была еще красивей. Длинные каштановые волосы касались щеки, словно сообщая коралловое свечение ее коже. Казалось, даже недостатки лишь подчеркивали ее красоту. Правую бровь пересекал небольшой шрамик, нарушая симметрию лица, но это никоим образом не умаляло ее привлекательности. Каким-то образом это лишь добавляло ей очарования и подчеркивало безупречное совершенство других черт ее лица. Была она моложе Тобиаса. Когда Песочный человек оборвал ее жизнь, Стейси было тридцать четыре года.

Пройдя через гостиную, Блок обнаружила большую кухню и обратила внимание на заднюю дверь. Сделанная из цельного дуба, она запиралась на два тяжелых засова. Один из них располагался наверху, задвигаясь в потолок, а другой – внизу, с отверстием для ригеля в каменном полу. Даже если б Песочному человеку и удалось отпереть врезной замок виброотмычкой, эти засовы стали бы совершенно непреодолимым препятствием.

Открыв заднюю дверь, Блок вышла в узкий крытый переулочек. Навес из оргстекла, прикрепленный к задней части здания, прикрывал мусорные баки. Продвигаясь вдоль кирпичной стены, она свернула налево по переулку, который огибал дом и выходил обратно на улицу. На врезном замке задней двери не было следов от какого-либо инструмента. Песочный человек проник в дом с парадного входа. На оставшейся части первого этажа больше ничего интересного не нашлось, и Блок последовала за Лейком наверх.

На втором этаже располагались игровая комната, ванная и большая студия. Стейси была архитектором и работала в основном дома. На третьем этаже – еще одна ванная комната и две детские напротив друг друга. Блок с Лейком направились в хозяйскую спальню, расположенную дальше по коридору.

Широченная двуспальная кровать по-прежнему стояла там. В центре матраса виднелось огромное пятно овальной формы, словно брюшко гигантского черного паука.

Блок подошла к окну и выглянула наружу. Маленькая квартирка миссис Бродер была видна отсюда как на ладони. Достав из своего рюкзака планшет, она включила его и просмотрела фотографии с места убийства Нильсенов – в поисках снимков жертв в том виде, в каком их обнаружила полиция.

Смотреть на лица мертвых людей всегда тяжело. А тем более изучать лица тех, кто умер насильственной смертью. Однако для Блок в этом не было ничего нового. Ее учили не обращать внимания на всякие ужасы, чтобы она могла увидеть за ними улики. Каждое убийство – это отдельная история, нужно лишь уметь ее прочесть.

Усыпив детей каким-то транквилизатором, Песочный человек натянул им одеяла до самого подбородка. Они были найдены с закрытыми глазами, и поначалу копы подумали, что дети мертвы. По крайней мере, так решил первый прибывший на место преступления полицейский, который впоследствии покончил с собой. Девочка очнулась первой и, спотыкаясь, вышла из своей комнаты – только чтобы обнаружить в своем доме полицейского, который смотрел на ее родителей, убитых в своей собственной постели. Шок травмировал обоих.

У Тобиаса было пулевое ранение в левой части носа. Выходное отверстие располагалось на макушке, что говорило о том, что он лежал, когда был произведен выстрел, а стрелок располагался прямо над ним. У Стейси были множественные ножевые ранения. По словам судмедэксперта, любое из них могло привести к смерти за считаные секунды. Оба были найдены на кровати, мертвые тела были укрыты одеялом, глаза отсутствовали, глазницы и раны засыпаны песком.

– Почему целая семья? – спросил Лейк.

Аналитики ФБР, в том числе Дилейни, думали, что у них есть ответ.

Он повышал ставки.

Пойдя на больший риск, демонстрировал миру свое могущество.

Блок видела в этом определенную логику, но что-то тут все-таки не складывалось.

– Детей он оставил в живых. Просто проследил, чтобы они ничем не помешали. Отцу выстрелил в голову, однако жену зарезал ножом. У меня сложилось впечатление, что основной целью была только эта пара. Дети были просто сопутствующей частью работы, – предположила Блок.

– Почему именно эта семья?

– Не знаю, – ответила она, принявшись задумчиво расхаживать по комнате.

– В этот дом не так-то легко попасть, – заметил Лейк. – И он вошел через парадную дверь. Это оживленная улица, он рисковал попасться кому-нибудь на глаза. И вообще-то на самом деле попался на глаза миссис Бродер – вместе с какой-то женщиной, когда они наблюдали за домом.

Что-то из сказанного Лейком показалось ей важным. Стоило ему только заговорить, как Блок ощутила покалывание на коже, от которого по спине побежали мурашки.

– Скажи это еще раз, – попросила она.

– Что?

– Просто повтори, что ты только что сказал.

– А-а… Гм, этот дом довольно неплохо укреплен, и его видно из многих окон. Он здорово рисковал, когда…

– Нет, – произнесла Блок, с некоторым раздражением в голосе.

– Успокойся, давай просто хорошенько всё обдумаем, – сказал Лейк.

– Я не могу успокоиться, – сказала Блок. – Он похитил мою подругу! Нам нужно пошевеливаться. Ты сказал что-то еще. Что-то насчет этого дома.

– О, ему пришлось войти через парадный вход – это большой риск для…

– Вот оно! – бросила Блок, выходя из комнаты и быстро спускаясь по лестнице.

– Что? Что «оно»? – недоуменно спросил Лейк.

Блок ничего не сказала – просто прошла прямо на кухню и подождала, пока Лейк не нагонит ее.

– Если б ты сам собирался проникнуть в этот дом, как бы ты это проделал? – спросила Блок.

– Ну, вообще-то, единственный способ – это войти через парадную… – Лейк застыл. – Войти можно только через парадную дверь, – продолжил он. – Задняя дверь заперта гораздо надежней, но он даже не пытался ее открыть. На замке нет следов от виброотмычки. Засовы на кухне с внутренней стороны… Блин, снаружи их не видно! А он знал о них! Миллер уже бывал в этом доме…

Но Блок его не слушала. Держа возле уха телефон, она дожидалась ответа Эдди.