Стены комнаты полностью окрашены в белый. Внутри – квадратный стол метр на метр и два стула. Наверняка у любого, кто заходит в эту давящую с четырех сторон светло окрашенную комнату для допросов, все сжимается внутри от напряжения. Прошлой весной, разложив документы и фотографии на столе, Ким Сонхо в одиночку допрашивал подозреваемого и в процессе решил отлучиться в туалет из-за резкой нехватки воздуха и духоты. Он быстро вернулся обратно, но подозреваемый, уже успевший сознаться в совершении преступления, внезапно забрал свои слова назад и изменил показания, что значительно прибавило Сонхо головной боли. С тех пор во время допросов он по возможности старался не покидать своего места. Перед тем как зайти в комнату допросов, он даже воду не пил, а если позыв отлить все же возникал – сдерживался.
Преступники любят держать ситуацию под контролем. Даже находясь один на один с полицейским, они стремятся взять верх и обманом отстаивают свою невиновность. Получается, главный вопрос в том, будет ли полиция сама контролировать происходящее или все же отдаст эту возможность подозреваемому. Ведь в конечном счете побеждает тот, в чьих руках находится инициатива. В комнате допросов слабина означает поражение.
Сонхо расстегнул верхние пуговицы своей белой рубашки. Изначально он планировал и дальше сохранять привычный уровень напряжения, но сейчас решил попробовать разрядить обстановку, создав атмосферу непринужденности. Пришло время перейти от жестких и суровых вопросов к простым и любезным, тем самым позволив собеседнику расслабиться. Для того чтобы, подчинив себе настроение подозреваемого, добиться от него устного признания, необходимо контролировать проявление его слабых и сильных эмоций. При этом нарочитая улыбка может, напротив, вызывать антипатию или ассоциироваться с презрением.
Сонхо же глядел на своего собеседника с абсолютной непроницаемостью.
Напротив, не проронив ни слова, сидел школьник шестнадцати лет. Юноша в белой водолазке под темно-синей паркой обладал хрупким телосложением: запястья и пальцы его были тонкими настолько, что проглядывали костяшки. Сонхо тоже молчал и лишь мягко смотрел в глаза Ли Чунхи, спрятанные за безободковой оправой. Наконец мужчина начал разговор:
– Давай немного поговорим о твоих друзьях? Ты последнее время часто с ними видишься?
Чунхи сидел, молча свесив голову, но вскоре все же прервал молчание:
– Нет… Извините, но… Можете, пожалуйста, отдать мой телефон?
Парень никак не выпускал его из рук, поэтому пришлось ненадолго убрать гаджет в ящик.
– Верну после нашего разговора.
– Ничего такого, я в интернет заходить не буду. Просто музыку послушаю.
От нервов Чунхи то и дело крепко сжимал ладони и дергал ногой. Затем ненадолго поднимал взгляд, наблюдая за настроением Сонхо.
– Друзья за тебя не волнуются?
Чунхи почесал голову.
– Чтобы это выяснить, нужен интернет. Я хочу узнать, что обо мне говорят и что думают мои друзья.
– То есть в жизни ты с ними почти не общаешься, только в Сети?
– Да.
– Я видел твой аватар в «Катоке»[1]. На нем – щенок. Ты поставил его, потому что хочешь завести своего?
Лицо парня на краткий миг озарилось.
– Хочу, но мама не разрешила. Сказала, что на собаку много денег уходит.
– Ты часто переписываешься с друзьями в «Катоке»? Я имею в виду, с одноклассниками.
Чунхи устало ответил:
– Ну, когда я захожу в чат нашего класса, все как один меня игнорируют. С незнакомыми ребятами, как ни крути, проще общаться.
– Но ведь чтобы попасть в чат, нужно приглашение. Выходит, одноклассники добавили тебя, но делают вид, что тебя там нет?
– Вот и я о чем, – коротко выдохнул Чунхи.
– Мама, должно быть, сильно беспокоится?
Взгляд юноши безучастно скользнул по стене. Сонхо задал другой вопрос:
– Наверное, тяжело постоянно ходить в полицейский участок? Что твоя мама говорит?
– Мама считает, что во всем виноват интернет, поэтому отключила его. Я могу сидеть с телефона, только если есть доступ к вайфаю.
– А что ты там смотришь? Читаешь форум «Випо»? – аккуратно спросил Сонхо, наблюдая за собеседником. Чунхи колебался с ответом. – Это же ты написал тот пост на форуме, верно?
На протянутых мужчиной листах были распечатаны опубликованные на сайте комментарии.
http://www.jukanpa.co.kr/70238246
Автор: leejun98
Дата публикации: 20.12.2012, 23:20
Это пластическое страшилище Ха Нари нас развела, предлагаю ее наказать! Собираемся в сочельник, врываемся к ней в дом и палим ее в реале. Адрес Ха Нари – г. Сеул, окр. Каннам, р-н Синсадон, д. 1109, «Вилла Ногвон», кв. 101. По времени, думаю, сойдет часов 8 вечера.
→ Живу_отважно_читаю_скрытно в ответ на сообщение leejun98:
Хватаем снаряжение и встречаемся на станции «Синса», как вам идея?
→→ Батя_ВП в ответ на сообщение Живу_отважно_читаю_скрытно:
Давайте попозже, сначала надо с подработкой закончить, а по оружию – может, скальпель или типа того? Продукту пластической хирургии шрамы к лицу, лол
→ Приди_в_себя в ответ на сообщение leejun98:
А если Ха Нари опять жалобу подаст, соберемся все вместе в полицейском участке Каннама для дачи показаний и будем к соглашению с ней приходить? С каждого минимум по миллиону вон выйдет, денег, видать, куры не клюют?
→→ jupplove99 в ответ на сообщение Приди_в_себя:
Прикрепляю фотку Ха Нари. Она ж настолько пластическое страшилище, что аж втащить хочется! И нам с этим мириться, что ли? Так а дома-то она будет, Ха Нари наша?
→→→ Гребаный_псих в ответ на сообщение jupplove99:
Не боись, куда ж еще пластическому страшилищу деться?
Несколько десятков подобных комментариев сопровождались фотографиями с изображением лица девушки по имени Ха Нари, ее дома и картами с маршрутом. Чунхи даже не взглянул в сторону распечаток, лишь пялился в стену за спиной у Сонхо, и тот в итоге перевернул бумаги текстом вниз.
– Слушайте, тут что, запись ведется? Там, в стене, камера? – заговорил Чунхи впервые за пять минут с тех пор, как распечатки с форума «Випо» оказались перед ним. – Записывают только обвиняемых, разве нет? Я читал в интернете, что это касается только дел, связанных с сексуальным насилием. Да и я вам своего согласия не давал.
Сонхо покачал головой:
– Все допросные были заняты, так что пришлось использовать эту. К тому же если бы мы вели запись, то были бы действительно обязаны получить согласие собеседника. А как ты узнал адрес Ха Нари? Пользователи форума тебе сообщили?
Разговор вернулся к первоначальной теме. Сонхо решил начать с простых фактов, связанных с делом. Очевидно, если задавать вопросы в духе «Зачем ты это сделал?» или «Зачем опубликовал этот пост?», парень опять замолчит.
– Мы ругались в «Катоке», обменивались письмами, а потом я узнал ее IP-адрес. На сайте по определению фактических адресов ввел его – так и узнал.
– Впервые ты познакомился с Ха Нари в «Фейсбуке»[2], верно?
Сонхо был хорошо знаком с обстоятельствами дела благодаря письменным показаниям, составленным Пак Минчхолем – следователем из отдела по расследованию тяжких преступлений полицейского участка округа Каннам. И теперь он намеревался вытянуть из собеседника показания, чтобы они, как звенья в цепочке, соединились друг с другом в единое целое. Чунхи осторожно кивнул.
– Сперва тринадцатого ноября прошлого года ты опубликовал пост на открытом форуме сайта «Випо», в котором написал, что нашел «пластическое страшилище» с кучей операций. Число комментариев росло, как и уровень вовлеченности пользователей, поэтому ты выложил еще один пост с подсчетом количества проведенных операций. Это было уже семнадцатого ноября. Как ты узнал, сколько всего их было? Спрашиваю, потому что это связано с делом.
Сонхо намеренно сделал акцент на слове «дело». И теперь с серьезным выражением лица наблюдал за Чунхи. Парень поколебался немного, затем крепко сжал пальцы в кулак и дрожащим голосом произнес:
– Я просто глянул в интернете цены и п-п-примерно подсчитал. Судя по внешности Ха Нари, очевидно, что она вколола филлеры в лоб и в щеки, еще накачала губы, сделала ринопластику[3], подкорректировала форму лица, убрав второй подбородок… Я зашел на сайт, где можно посчитать стоимость пластики, и ввел данные – получилось двадцать пять миллионов вон.
Поводив левым указательным пальцем над верхней губой, Сонхо поинтересовался:
– Мне бы хотелось узнать, почему ты продолжаешь создавать такие посты.
Чунхи опустил голову. Всего лишь на мгновение, но на его лице промелькнула тень радости.
– Естественно, потому, что моим друзьям с «Випо» это нравится. Как только находишь пластических страшилищ или девчонок, которые обдирают своих парней до нитки и выпрашивают брендовые сумки, и сливаешь их данные, все тут же слетаются на их «Фейсбук» или «Сайворлд»[4], где оставляют злые комментарии. А потом хлопают по плечу со словами: «Так держать!» Но Ха Нари дошла аж до заявления, поэтому мы в полицейском участке Каннама и встретились.
Чунхи помрачнел и снова опустил голову.
– Хорошо. Двадцать четвертого ноября за написание постов и комментариев на форуме на двенадцать человек, включая тебя, было подано заявление с предъявлением скриншотов с сайта «Випо». Двадцать седьмого ноября полицейский участок посетили десять человек, каждый из которых заплатил по пятьсот тысяч и подписал соглашение об урегулировании конфликта. Вот только двадцатого декабря ты опубликовал пост с призывом наказать Ха Нари, который в комментариях поддержали «Живу отважно – читаю скрытно», «Батя_ВП» и другие пользователи, и вы решили в восемь вечера за день до Рождества встретиться на станции «Синса» и пойти в дом к Ха Нари. Получается, вы собрались и вместе совершили преступление?
От слова «преступление» лицо юноши вмиг стало серьезным, и он замотал головой:
– Н-н-никто не пришел. Я поехал на станцию «Синса», но никто так и не появился.
– Вот как? Тогда, выходит, ты в это время, то есть в восемь вечера двадцать четвертого декабря, все-таки поехал на «Синса»?
– Н-н-нет, я не ездил. Не ездил! – прокричал Чунхи возбужденным голосом.
– Но ты же только что сказал, что никто не пришел. К тому же детектив из этого участка раздобыл записи с камеры видеонаблюдения, установленной на электрическом столбе недалеко от станции, и записи эти доказывают, что ты слонялся по окрестностям в вечер происшествия.
Из отчетов по делу Сонхо вытянул снимок с камеры видеонаблюдения, запечатлевшей Чунхи со спины, и показал ему.
– Это не я!
– Видишь ли, в качестве улик мы забрали из твоего дома эту черную парку и белое худи. Ты же часто их носишь, разве нет?
Чунхи дрожащим голосом, чуть ли не плача, ответил:
– Блин, да чтоб вас. Ладно, да, в тот день я ездил туда. Даже к дому Ха Нари ходил. Там я ждал ребят с «Випо», но никто так и не пришел. Я не убивал ее. Не убивал, слышите?!
После этих слов он сорвался. Плакал навзрыд и больше не отвечал на вопросы. Сонхо успокоил его. Как только рыдания Чунхи утихли, он тихонько вышел из допросной. К нему подошел крупный мужчина, что до этого в ожидании стоял напротив двери. На лице мужчины в джинсах и футболке «OUTDOOR», плотно прилегающей к его мускулистому телу, читалось напряжение. Выглядел он на все сто девяносто сантиметров.
– Ну как? Признался? – спросил детектив Пак Минчхоль.
Сонхо отрицательно покачал головой. Детектив с разочарованием на лице заметил:
– От всех этих постов на форумах и обвинительных заявлений аж не по себе; ученики средних классов нынче пугают. Результаты еще не готовы, но если в доме Ха Нари обнаружится хоть один нормальный отпечаток, мы без проблем получим ордер на арест. Малолетний преступник он или еще кто, но у всего же есть предел: тому, кто исполосовал чье-то лицо бритвой и задушил всего лишь из-за какой-то пластики, изолятора для несовершеннолетних маловато будет. Такие, как он, неисправимы. У вас большой опыт в профилировании подростков-преступников, так что возлагаем большие надежды.
Вместе они направились в офис следственной группы отдела тяжких преступлений и продолжили разговор.
– Слышал, что отпечатков почти не обнаружили, – уточнил Сонхо, скрупулезно изучая рапорт по делу.
– Было несколько смазанных – сейчас их пытаются восстановить в Национальной судебно-медицинской службе; результаты будут уже совсем скоро.
– В отчете по результатам вскрытия указано, что предполагаемое время смерти – около одиннадцати часов двадцать четвертого декабря, а камера на станции «Синса» засняла Ли Чунхи в восемь часов десять минут. Что ж, предположим, он подождал до этого времени, а затем уже совершил преступление. В таком случае должны иметься свидетели, которые видели, как он бродил по Синсадону вокруг «Виллы Ногвон», где проживала жертва, и зашел внутрь; однако показаний свидетелей нет.
– Улик нет, поскольку камеры в переулке рядом с виллой не установлены, но и алиби у парнишки тоже нет. Он утверждает, что, немного понаблюдав за домом Ха Нари, снова вернулся на главную улицу, где наслаждался рождественской атмосферой, а потом дошел пешком до станции «Каннам», но подкрепить эти слова нечем. Он даже на записях с камер в районе метро не засветился. Помощник инспектора, мы не просим советов по ведению расследования. Мы просим, чтобы вы определили, есть ли у этого парнишки, Ли Чунхи, склонности к совершению преступлений, – в общем, провели психологический анализ преступника.
Губы Сонхо растянулись в улыбке. Он перевел взгляд на включенный монитор компьютера. Короткая челка, добрые, но готовые вмиг загореться глаза, длинное худое лицо, узкие плечи и стройная фигура. Сколько ни смотри, а на полицейского не похож. Вот только он – профайлер из отдела криминальной психологии при Центре криминалистики Национального агентства полиции, который просматривает фотографии со сценами убийств и заглядывает в души преступников сразу по нескольким делам за день.
Сонхо покачал головой:
– Ли Чунхи невиновен. Он не обладает навыками, необходимыми для убийства, спланированного до такой степени, чтобы на месте преступления не осталось никаких отпечатков.
Пак Минчхоль вышел из себя настолько, что стиснул кулаки:
– Ха, да вы хоть представляете, насколько современные детишки, насмотревшись американских сериалов про криминалистов, становятся одержимы уликами и их изучением? Не оставлять отпечатков – это же основа основ. К тому же мы с вами живем в мире, где на любом портале можно узнать, как спрятать труп!
– Ха Нари ростом сто шестьдесят пять сантиметров и весом пятьдесят килограммов. По сравнению с ней у Ли Чунхи и рост меньше, и вес. Ему было бы трудно с ней справиться даже в физическом плане.
– Но он же в средней школе учится. Дети во втором классе[5] в один миг становятся сильнее. А он уже почти в третьем. Более того, мы вызвали и опросили всех, кто в комментариях писал, что согласен прийти. В действительности в тот день никто из детей так и не явился, у них и алиби имеется. Владельцы компьютерных клубов, родители, преподаватели с курсов все подтвердили.
Сонхо вытянул один из документов.
– Учитывая важность дела, я провел многоаспектное личностное тестирование по MMPI-2[6]: показатели антисоциальности и враждебности у него низкие. При этом индекс ОКР[7] и депрессии у него немного высоковат – шестьдесят семь и шестьдесят шесть соответственно. Большинство показателей не превышают пятидесяти пяти баллов, так что их вполне можно считать стабильными. Антисоциальность, уровень страха, тревожность, уровень гнева – все ниже пятидесяти пяти. Критических индикаторов склонности к насилию, которые бы превышали семьдесят, а то и восемьдесят баллов, не наблюдается.
Следователь повысил голос:
– Раз у него есть психические заболевания вроде ОКР и депрессии, не они ли являются причиной его поведения? Не с этого ли начинают психопаты – вот в чем вопрос. Попробуйте провести еще один тест, ориентированный на психопатов, – как его там – PCL-R[8]? Преступники ведь, если захотят, могут спокойно манипулировать результатами психологических проверок.
– PCL-R не панацея, – раздраженно заметил Сонхо. – Если нужно, я, конечно, и его проведу, но по результатам текущего психологического тестирования мы не можем с уверенностью сказать, что он моделирует ситуацию при помощи злонамеренной лжи.
– На данный момент он единственный подозреваемый, и если мы его упустим, то снова уже не поймаем, – бурно возразил Пак Минчхоль. – Поэтому – пожалуйста. Очень надеюсь на вашу помощь в расследовании.
Сонхо покачал головой:
– Я слышал, что в доме Ли Чунхи даже орудие убийства не обнаружили. Исходя из этого, нельзя заключить, что он является преступником.
– Именно поэтому сейчас мы и прочесываем окрестности вокруг станций «Каннам» и «Синса» – просто подождите. Мы быстренько найдем орудие убийства и снимем с него отпечатки. Выследить Ли Чунхи по камерам мы не смогли, поскольку в тот день было большое скопление людей, но записи уже отправлены криминалистам, и результаты скоро придут. Они все-таки могут приблизить и распознать лицо каждого человека. А мы уже примем взвешенное решение. У этого парня точно что-то не так с головой, вот он и пошел на преступление. С психическими заболеваниями связаны эти, как их, игровая и интернет-зависимости, а они уже имеют отношение к преступлению. Проведите еще один психологический тест, пожалуйста, – решительно настаивал Пак Минчхоль.
– Следователь Пак, «психопатия» и «психические заболевания» – это разные вещи. У психопатов нет тревожности, депрессии, галлюцинаций и других психических отклонений, мыслят они тоже здраво. Просто не испытывают угрызений совести или чувства вины. У Ли Чунхи по сравнению с теми, кого я наблюдал, совершенно другие наклонности. Он точно испытывает эмоции, боится и переживает.
Пак Минчхоль снова повысил голос:
– Вы что, не в курсе, насколько жестокие акты насилия совершают нынешние школьники? Запирают девочек помладше в мотелях, предлагая им подзаработать, а сами наживаются на проституции – вот каковы современные подростки.
– Я знаю об этом, – ответил Сонхо спокойным голосом. – Однако, согласно отчету, у Ли Чунхи отсутствует склонность к насилию. Более того, когда на месте преступления нет ни одной улики, это означает, что оно спланировано крайне тщательно, а школьнику, который готов сломаться от малейшего психологического давления, все-таки трудновато скрывать содеянное, прикрываясь изобретательно сочиненной ложью.
– Может, он лжет, слезы из себя выжимает.
Сонхо отрицательно мотнул головой:
– Я не считал у Ли Чунхи никаких поведенческих признаков, характерных для лгунов: они, например, слишком часто моргают или бессознательно трогают определенные части тела.
Стремясь немного остудить накалившуюся атмосферу, Пак Минхчоль взял со стола чашку кофе и одним глотком опустошил ее. Тут к ним подошла женщина в полицейской форме и протянула следователю документы.
– Следователь Пак, вот документы по текущему делу, которые вы запрашивали.
– Присядь к нам ненадолго. Это помощник инспектора Ким Сонхо из отдела криминальной психологии при Центре криминалистики НАП. Расскажи ему. Про сайт «Випо», я имею в виду.
Низенькая сотрудница полиции в круглых очках представилась с широкой улыбкой:
– Офицер Ли Чуён, отдел киберрасследований полицейского участка округа Каннам. Взгляните на эти материалы, пожалуйста.
Покопавшись в документах, она указала на фотографию с изображением интернет-страницы.
– Это сайт «Випо» – сокращение от «Викли Попьюлар»[9]. Его особенность в том, что самые популярные за неделю посты выкладываются на общем форуме у всех на виду. Что именно попадет в топ, посредством голосования решают нетизены[10].
– В СМИ «Випо» часто критикуют за аморальность и безнравственность, а какие тенденции наблюдаются среди участников в действительности? – уточнил Сонхо.
– Пользователи сайта по политическим взглядам ближе к правым, семьдесят процентов из них – мужчины до тридцати лет. Уровень общения неформальный, посты с ругательствами не удаляются. Часто оскорбляют чьих-то родителей, кроют отборным матом – все публикуется без какой-либо цензуры. Тянет на оскорбление чести и достоинства. Правда, непристойные фотографии модераторы все-таки подчищают.
Пак Минчхоль раскрыл папку, лежавшую на рабочем столе.
– Вот, взгляните. Люди в здравом уме, по-вашему, способны на такое?
В дополнение к документам были прикреплены различные фотографии: двадцатилетний парень глядит в камеру, приставив к языку заточенный нож для сасими; несовершеннолетний парень хвастается взрослыми игрушками; парень в одних трусах и тигриной маске со сжатыми кулаками.
– Это хулиганье выложило фото Ха Нари со словами: мол, пусть она пишет заявление, мы с ней договоримся, а после убьем. Девочка наверняка ужасно напугалась! Она даже надумала попросить о защите[11] и сделала запрос, но была убита ночью того же дня. Если преступник не на этом «Випо», то где еще ему быть?
Ли Чуён слегка улыбнулась:
– Но в действительности эти фотографии можно рассматривать и как шутку.
– Шутку?
– Да, среди публикаций встречаются материалы самого разного содержания – от комментариев о понравившихся фильме или музыке до политических высказываний. Еще пользователи очень чувствительны к теме преступлений: однажды даже разгорелся конфликт из-за того, что одновременно сразу несколько тысяч человек слили личные данные – телефон и домашний адрес – мужчины, который рекламировал запрещенные вещества, чтобы его найти. Но из нескольких десятков объявивших, что собираются найти его и хорошенько проучить, в тот день на место встречи ни один человек не пришел. Так называемых бойцов клавиатуры довольно много.
– То есть вы хотите сказать, что фотографии Ха Нари, которые выложили с призывом ее убить, тоже могут быть просто шуткой? – спросил Сонхо.
– Да, они смелы, только сидя перед компьютером. На деле же – я проверила пользователей, оставивших на «Випо» комментарии, связанные с делом Ха Нари, – за всеми постами скрываются всего лишь недалекие школьники.
– Надо избавиться от этого помойного сайта.
Разозлившись, Пак Минчхоль сунул в рот сигарету, но тут Ли Чуён повернула голову в его сторону, и он незаметно бросил ее в ящик стола. Затем дважды хлопнул в ладоши:
– Та-а-ак, давайте начистоту. Убийца, очевидно, находится среди этих пользователей. С учетом обстоятельств план убийства был разработан на «Випо», а затем приведен в исполнение. Среди тех, кто оставлял комментарии с призывом наказать Ха Нари, я отобрал пользователей, у которых мог остаться осадок в связи с жалобой девушки. Исключив тех, у кого есть алиби, конечно. Так вот, этот парнишка Ли Чунхи мало того что алиби не имеет, так еще и является главным действующим лицом в ситуации с заявлением. Он активнее всех выкладывал материалы, связанные с Ха Нари, и первым предложил наказать ее. Сейчас улик не хватает, поэтому я смогу подать заявку на выдачу ордера, как только помощник инспектора Ким представит нам доказательства в виде результатов психологической проверки.
На лице Сонхо читалось замешательство.
– Сейчас это будет довольно затруднительно. Информации крайне мало.
В гневе Пак Минчхоль откопал еще несколько документов и указал на них:
– Вы это видели? Письменные показания Ли Чунхи. Вот, вы только взгляните.
24 декабря 2012 года на сайте «Випо» я выложил пост с призывом наказать Ха Нари, после чего с целью напугать ее поспешил на станцию «Синса», куда прибыл в 20:00. Я вышел из выхода № 8 и немного побродил по округе, но поскольку никого с сайта «Випо» не увидел, я в одиночку направился к дому Ха Нари. Адрес я нашел в интернете и заранее выложил информацию на форум, поэтому без труда добрался туда примерно к 20:20. Побродив несколько минут возле «Виллы Ногвон», я собирался зайти внутрь, но для этого нужно было знать код от входной двери, а из здания никто не выходил, так что я ушел и пешком направился к станции «Каннам». В 20:40 или 20:50, не уверен, я добрался до станции «Каннам», где побродил по магазинам, нарядившим елки в честь Рождества, и понаблюдал за людьми, а когда вернулся домой, было уже за 11 вечера. До дома добрался пешком.
Следователь подчеркнул слова в тексте и, указав на них пальцем, поднял взгляд на Сонхо:
– Я тоже ходил на семинар по криминальной психологии в НАП. Разве здесь не наблюдается «эффект рифа»? Тот, при котором сначала показания идут ровно, а затем внезапно на каком-то определенном моменте – своеобразном рифе – человек меняет поток мысли, будто бы хочет что-то скрыть. «В двадцать сорок или двадцать пятьдесят, не уверен» – вы же видите, как здесь слова резко стали неопределенными? Как раз в это время он и не был на станции «Каннам». Именно тогда он вошел в дом Ха Нари, заклеил ей рот скотчем, стянул конечности кабельными стяжками, исполосовал лицо и задушил!
Последние слова Пак Минчхоля прозвучали жестко. Сонхо покачал головой:
– Если мыслить в таком ключе, тогда абсолютно все показания вызывают сомнение. В первом предложении указана лишь дата – двадцать четвертое декабря две тысячи двенадцатого года – без упоминания конкретного времени. Однако уже в следующей фразе оно указано. Станция «Синса», двадцать ноль ноль. Получается, он в первом предложении намеренно умолчал об этом? Далее, чуть ниже, тоже есть неопределенные слова: «Побродив несколько минут возле «Виллы Ногвон»…» Людям трудно вспомнить точное время вплоть до минут и секунд. Я, наоборот, считаю, что отсутствие избыточной точности приближает показания к правде.
– Слушай, разве человек на такое способен? Связать молодую девушку и пройтись бритвой по лицу. Г-г-глянь повнимательнее! – Пак Минчхоль достал из папки фотографии с трупом Ха Нари и разложил их перед Ким Сонхо. – Он целых семь раз приложил бритву к щекам. А потом насмерть придушил! На шее только следы перчаток обнаружили. Ясно, почему отпечатков нет. Но по моему опыту в расследованиях, даже если преступник орудует в перчатках, в какой-то момент он все равно бессознательно снимет их и что-нибудь да сделает голыми руками – вот я о чем!
Мужчина сделал несколько глубоких вдохов, чтобы унять возбуждение, а потом сказал спокойным голосом:
– Мы проверили кабельные стяжки, которыми были связаны кисти рук и голени, – все чисто. Экспертиза показала, что следы с них были смыты, но криминалисты все еще изучают ее личные вещи, компьютер и мебель в доме, так что, помощник инспектора, дайте нам, пожалуйста, время.
Сонхо некоторое время сидел с каменным лицом, а затем произнес:
– Я бы хотел встретиться с его учителем, родителями и друзьями.
– Мать уже тут. – Следователь дернул головой в сторону. – Ее привезли на допрос три часа назад, и она все еще здесь – это о многом говорит.
Сонхо обернулся. Миниатюрная женщина, на вид за сорок, с полным тревоги лицом сидела, опустив голову и держа за руку Чунхи. Когда Пак Минчхоль подошел к ней, женщина даже не взглянула на него. Сонхо тоже хотел подойти, но Ли Чуён остановила его.
– Рядом с сыном она и слова не скажет. Давайте лучше отложим разговор с его мамой на потом. Я уже один раз виделась с классным руководителем и друзьями Чунхи, так что знаю их контактные данные. Как поступим?
– Что ж, сегодня я свободен. Хотелось бы встретиться вечером.
– Сейчас как раз каникулы, так что у них наверняка найдется время. Давайте пообедаем в столовой, а потом вместе съездим.
Обеденное время уже прошло, и в столовой в полицейском участке Каннама было тихо. По телевизору в центре зала шли новости. На экране показывали президента, находившегося за границей с визитом.
– Подогрейте нам две порции соевого рагу, пожалуйста. Извините, что так поздно пришли.
Ли Чуён сделала заказ и, потирая руки, села за стол. Через некоторое время еда была готова, и они с Сонхо пошли за подносами. Над рагу, белым рисом, бережно приготовленной яичницей, жареными анчоусами и другими закусками клубился пар.
– В наш полицейский участок часто приходят пообедать водители такси. Настолько здесь вкусно.
Ли Чуён съела несколько ложек рагу, предварительно остужая его. Потом она сняла запотевшие очки и расплылась в улыбке.
– Я очень впечатлилась книгой агента ФБР и специалиста по криминальной психологии Роберта Ресслера и тоже захотела пойти в эту область, поэтому и сдала экзамен в полицию. Но меня назначили в отдел киберрасследований.
Напряженное лицо Сонхо немного расслабилось. Девушка продолжила:
– Знаете, я тоже была сильно зависима от игр и интернета. Иронично, что такая, как я, пошла работать в полицию. Мы все-таки живем в мире, где игровая зависимость приравнивается к преступлению, – сказала она, подув на ложку.
– «Випо» настолько вредный сайт?
– Не знаю, – покачала головой Ли Чуён. – Одно время ходили слухи, что среди пользователей есть опасные преступники. Многие и так считали, что его нужно закрыть. А с этим делом все стало еще хуже. Если уж начистоту, когда участники форума предложили наказать того дилера запрещенных веществ, я тоже долго раздумывала над тем, что нужно донести об этом начальству. Но когда увидела фотографии, подтверждающие, что никто на место сбора так и не пришел, могла только рассмеяться. – Она снова подула на ложку. – А в итоге все настолько закрутилось.
Выслушав коллегу, Сонхо отложил палочки. Ли Чуён спросила с улыбкой:
– Вы не доели? Судя по всему, здесь не так вкусно, как в НАП.
Она встала из-за стола с опустошенной тарелкой в руках и направилась к месту раздачи еды.
Ли Чуён села на водительское сиденье служебного автомобиля, Сонхо – на пассажирское.
Сонхо поехал в каннамский участок, предварительно ознакомившись только с досье Ли Чунхи и отфотошопленными фотографиями Ха Нари, которые та выложила в «Фейсбуке». Фото с места преступления же ему впервые показал Пак Минчхоль. До этого он уже тысячи раз видел сцены убийств, но до сих пор не мог к ним привыкнуть.
В 2004 году обнародовали правду о серийных убийствах, совершенных Ю Ёнчхолем[12], а с 2007 года в НАП специально стали нанимать профайлеров, которые в основном являлись выпускниками психологических факультетов. В 2009 году Сонхо получил магистерскую степень в области психологии и в звании старшего офицера был назначен на службу в отделе криминальной психологии Центра криминалистики при сеульском отделении НАП. Однако по мере того как стремление заложить основы собственной, корейской, системы криминального анализа сошло на нет, более половины его коллег, с которыми он начал вместе работать, ушли из полиции. Даже притом что Сонхо лично не ездил на места преступлений, все равно было довольно трудно каждый день сталкиваться с фотографиями и отчетами по жестоким убийствам.
Коллеги все как один резко похудели, а во время расследования крайне жестоких дел испытывали неимоверный стресс.
Но самой трудной задачей было взглянуть на дело, встав на место преступника. Нужно проникнуть в душу убийцы, в голове от и до восстановить совершенные им преступления и тщательно обдумать, почему он так поступил. А после того как его поймают, нужно проникнуться историей его жизни – несчастное детство и все такое – и вытащить из него показания. Именно профайлеры наиболее близко подбираются к подозреваемым и преступникам, становятся их тенью.
Из собственных мыслей Сонхо вывела Ли Чуён.
– Вы, я так понимаю, всегда такой немногословный? А я думала, что консультанты много болтают.
– Я из тех, кто слушает других.
– Стоило лишь сказать, что я буду сопровождать профайлера из НАП, как мне тут же выдали машину. Благодаря вам, помощник инспектора Ким, мы доехали в комфорте. Уже почти на месте.
Они свернули с дороги на улочку в жилом районе и увидели здание школы с огромным спортивным полем. Территория средней школы не была огорожена, вокруг стояла тишина. Низенькие сосны и каменные глыбы заменили собой забор.
Ли Чуён поставила машину на парковочном месте рядом со школой. Здание выглядело старым, но вместе с тем аккуратным благодаря разноцветной краске, которой оно было выкрашено в рамках недавней реставрации. Несмотря на холодную январскую погоду, дети во дворе играли в баскетбол.
– Это школа, в которой учится Чунхи. Классный руководитель сказал, что занят сегодня, но двое его одноклассников здесь. Кстати, как думаете, почему Северная Корея не может вторгнуться в Южную?
– Простите?
– В шутку говорят, что из-за страха перед учениками второго класса средней школы. Раньше считалось, что это старшеклассники делятся на примерных и разболтанных, а теперь так говорят про учащихся средних классов. Даже заявленных случаев школьного насилия на этой ступени образования гораздо больше. Семь из десяти дел связаны с насилием со стороны учеников средней школы.
Сонхо кивнул и добавил:
– Я поработал с малолетними преступниками в качестве профайлера и могу сказать, что разница между ними и взрослыми преступниками постепенно уменьшается. Многим школьникам из тех, что я видел, недостает морали и чувства вины за содеянное настолько, что они задаются вопросом: «А что я такого сделал?» – или утверждают, что жертва сама их спровоцировала. Многие критикуют закон за излишнюю лояльность по отношению к подростковым правонарушениям и чрезмерную мягкость приговора.
Шедшая чуть впереди Ли Чуён кивнула и внезапно прыснула со смеху.
– Но, знаете, пусть детишки и ведут себя очень грубо в интернете, все-таки они милые. Пишут в «Твиттере»[13]: мол, ужасно, когда стоишь пьешь кофе навынос, затягиваешься сигареткой и всерьез размышляешь о жизни, а тут вдруг откуда ни возьмись препод и разворачивает тебя к себе. Ха-ха, показушничают всего лишь.
– Вы, наверное, часто посещаете сайты, которыми пользуются школьники?
– Да, наблюдаю за тенденциями в блогах, представляющих угрозу в виртуальном пространстве. А подобные посты довольно часто появляются на сайтах, где учащиеся средних школ Каннама собираются и выражают свое недовольство этим миром.
– А какой вы были во втором классе средней школы, офицер Ли? – поинтересовался Сонхо с улыбкой.
– Я? Я же уже вам говорила. Низенькая девочка в очках, что вечно сидела, уткнувшись носом в компьютер и книги. Как-то так. Наверняка все удивятся, если узнают, что я теперь в полиции. А вы, помощник инспектора Ким, каким были? С самого начала мечтали профайлером стать?
– Нет, я решил работать в полиции довольно поздно, уже после выпуска с психфака. Даже не думал, что так выйдет.
Пройдя мимо спортивного поля, они вошли в школьное здание – кабинет для консультаций располагался за учительской, кабинетом директора и доской объявлений. Стоило им открыть дверь и войти внутрь, как женщина лет пятидесяти тепло поприветствовала их. За ее спиной сидели парень с покрытым прыщами лицом и довольно полная девочка.
– А вот и вы. Я позвала сюда старосту и заместителя старосты из класса Чунхи… Родители беспокоятся, что ситуация очень давит на детей, поэтому, если возможно, давайте закончим с этим как можно скорее.
– Конечно, мы постараемся.
Немного погодя Ли Чуён достала принесенные с собой напитки и уселась на место. Как только преподавательница, отвечающая за проведение консультаций, вышла из кабинета, девушка первой завела разговор:
– Вы же знаете, что произошло с Чунхи?
Его одноклассники уже были в курсе произошедшего, поскольку парня забрали в полицейский участок прямо во время уроков.
– Да, а Чунхи сейчас под стражей в отделении?
– Нет, он участвует в расследовании, курсирует между домом и участком. А это, кстати, помощник инспектора Ким Сонхо из Национального агентства полиции. Он профайлер.
– Вау, прям как в «C.S.I.»[14]? – спросил прыщавый, за что староста отчитала его:
– Там были судмедэксперты, а этот человек кто-то вроде профессора с кафедры криминалистики, которые обычно в ток-шоу появляются.
– Ха! Вау, крутота! – воскликнул школьник.
Девочка тихо посмеялась и продолжила:
– Выглядите очень проницательным. Наверное, учились на отлично?
Сонхо лишь смущенно улыбнулся и задал вопрос:
– Может, расскажете немного о Чунхи?
– Не знаю даже, – ответила староста неуверенно. – Во время уроков он только и делает, что спит. Или водит пальцами по экрану телефона, в интернете ковыряется. Не видела, чтобы он хоть раз голову поднимал.
– А чем он занимается с близкими друзьями после уроков, можете рассказать?
– Да откуда там друзьям взяться? – в полной уверенности заметил парень.
– Совсем ни одного друга нет? – уточнил Сонхо.
Девочка кивнула:
– Он совсем не похож ни на мальчика на побегушках, ни на изгоя. Чунхи скорее из тех, кто в школе ни слова не скажет. Никто ни разу не слышал его голос, никому не известно даже, где он живет. Наверняка, как и другие ребята, что сидят с телефонов на «Випо», целыми днями только в интернете торчит и посты всякие пишет. Эх, отстой, а не сайт.
Парня эти слова сильно разозлили:
– Слышь, с чего это «Випо» – отстой?
– А ты что, тоже им балуешься? Подсядешь на такое – психика сильно испортится. Будь осторожен, ты же все-таки заместитель старосты как-никак.
– Боже, да таких, как ты, на «Випо» даже не пускают! Тут стоимость пластики даже считать бесполезно.
– Что сказал?
Девочка встала, подняв руку и намереваясь ударить одноклассника, но Ли Чуён мягко остановила ее.
– Ну-ну, хватит шутки шутить, тут с нами следователь все-таки сидит, давайте лучше сосредоточимся на его вопросах.
И Сонхо задал новый вопрос:
– Другие ребята тоже знали, что он часто сидит на «Випо»?
– Скорее всего. На самом деле как-то наши одноклассницы переписывались в групповом чате в «Катоке», и одна из них назвала Чунхи «отстоем, что сидит на “Випо”», так что они были в курсе. Но с ним никто не разговаривал, поэтому все это было только между нами.
– А ты что думаешь? – Сонхо взглянул на заместителя старосты.
– В нашем классе почти все мальчишки то и дело заглядывают на «Випо». Думаю, что и он тоже. Даже я иногда туда захожу. Среди тех, кто телефон из рук не выпускает, есть два типа. Либо в игры играют, либо на «Випо» сидят. По «Твиттерам» и «Фейсбукам» обычно девчонки шатаются.
– Но у Чунхи тоже был аккаунт на «Фейсбуке». Однажды я зашла на его страничку, и мне аж не по себе стало. Друзей мало, комментариев почти нет – и все в таком духе. Типичный непопулярный парень, – резко заметила девочка.
– Можно мне взглянуть на его аккаунт? Ненадолго.
Староста протянула Сонхо телефон с широким экраном, и он внимательно изучил открытую интернет-страницу. В комментариях под недавним постом со словом «тяжело» написало всего двое друзей. Ю Чонёль и Хан Тончжу.
– Ты знаешь, кто такие Ю Чонёль и Хан Тончжу?
Девочка нажала на аккаунт последнего.
– Это наш классный руководитель. А Ю Чонёля я не знаю.
Сонхо зашел на страницу незнакомца. Фотографий не было, а на аватарке стояла картинка с персонажем в виде пчелы. На стене было много постов, но один из них привлек особое внимание: «Помогаю жертвам, пострадавшим от несправедливого обращения со стороны государственных органов, связанных с судопроизводством и законом».
– Вы уже видели это?
Помощник инспектора показал Ли Чуён телефон, но та с сомнением отметила:
– Кто-то помогает людям, в одиночку участвующим в судебных процессах или пострадавшим от госорганов. Когда спрашиваешь у таких, почему они вмешиваются в сложные дела со своей помощью, когда сами от этого ничего не получают, они лишь отвечают, что это хороший поступок. Может, Чунхи попросил помощи из-за этого дела?
Сонхо вернул телефон школьнице:
– Спасибо. Задам последний вопрос. Как тебе кажется, Чунхи из тех, кто мог бы совершить подобное?
Облизнув губы, парень покачал головой:
– Да нет, что вы.
Однако его одноклассница твердо заявила:
– А я вот могу это представить. Ребята, объединяясь в интернете, и смелость обретают, и силу. Есть же те, кто знакомится онлайн, а потом идет в мотель, чтобы совершить самоубийство.
В конце беседы Сонхо протянул школьникам визитку, попросив их звонить, если вдруг они еще что-то вспомнят. На выходе из кабинета для консультаций Ли Чуён спросила:
– Разговор вам что-нибудь дал?
– Я смог привести мысли в порядок. По словам одноклассников, Ли Чунхи социально ни с кем не взаимодействовал, что в некотором роде сходится с обстоятельствами, в которых оказывается большинство совершающих немотивированные убийства. Однако обобщать в таких случаях нельзя. Резюмируя увиденное мной: явных доказательств того, что Чунхи совершил преступление, все еще нет. Первичный психический анализ не выявил скрытых триггеров насилия или неконтролируемой ярости.
– А каким вам видится криминальный почерк?
– Преступник крепко связал жертву кабельными стяжками и заклеил рот скотчем, опасаясь, что она будет сопротивляться. Кроме того, нет никаких следов от сильного удара тупым предметом – только следы удушения, ставшего непосредственной причиной смерти, и бритвенные порезы. Место преступления было вымыто дочиста. Во время первого убийства обычно либо совершенно теряются в попытках избавиться от улик, либо и вовсе чувствуют настолько сильное потрясение, что устраивают вокруг самый настоящий хаос. Убийца хорошо связал жертву, чтобы закономерным образом одержать над ней верх, затем нанес ранения бритвой, а после задушил. Действовал он крайне обдуманно. Новичку такое провернуть трудно.
Выслушав объяснение Сонхо, Ли Чуён заметила:
– В участок принесли компьютер из дома Чунхи, и я проверила удаленные поисковые запросы: среди них и способы убийства, и формы наказания.
– Неудивительно, ведь именно он изначально опубликовал пост с призывом наказать Ха Нари; должно быть, поэтому фантазировал и искал варианты в интернете. Однако для воплощения подобной задумки в жизнь требуются необычайная смелость и физическая сила, а впридачу к ним – профессионализм и выдержка.
– Помните недавнее замечание старосты? – спросила девушка со сдержанной улыбкой. – Как она и сказала, будучи вместе, ровесники обретают смелость.
– Об этом стоит поразмыслить.
За разговором они успели добраться до места, где стояла машина. Ли Чуён села за руль, Сонхо – на пассажирское сиденье рядом. Небо выглядело пасмурным, серым. На дорогах было свободно, поэтому они довольно быстро добрались до главных ворот каннамского полицейского участка. Сонхо вылез из машины, а Ли Чуён поехала дальше, к самому участку. Завтра ей нужно было снова выйти на дежурство.
Сонхо дошел пешком до станции «Самсон» и сел на вторую линию в направлении станции «Хапчон». В вагоне было тихо. Напротив двое парней-старшеклассников в плотных утепленных парках болтали, глядя в телефоны. Рядом лежа спал бездомный на вид мужчина лет пятидесяти. Школьники сфотографировали его. Со щелчком камеры мужчина поднялся и громко выкрикнул:
– Вот мерзавцы!
Мальчишки спешно убрали телефоны и выскочили через раскрывшиеся двери: поезд прибыл на станцию «Хапчон». Сонхо тоже вышел. Затем рядом со станцией нырнул в переулок, уходивший в сторону от улицы с множеством кафешек, и остановился возле ближайшего здания из белого кирпича. Сонхо жил в квартире № 201 – студии на втором этаже. Мужчина ввел код и, как только замок открылся, вошел внутрь. Под мелодию автоматически закрывающейся двери он снял ботинки и убрал их в обувной шкаф. Здесь была всего одна комната, но перегородка позволила отделить спальню от остального пространства – Сонхо очень это понравилось, потому он и выбрал эту квартиру.
Одна из стен в гостиной была полностью заставлена стеллажами с различными полицейскими журналами и книгами по криминальной психологии, криминалистике и риторике. Рядом стоял компьютер, чтобы было удобно искать данные. Возле него – купленный в гипермаркете аквариум размером сорок на сорок сантиметров. Не так давно коллега-полицейский отдал пятерых гуппи, поэтому Сонхо пришлось приобрести аквариум и начать заботиться о них. Он, конечно, слышал о сильно развитой репродуктивности гуппи и до этого, но все же стоило только принести их домой, как тут же родилось пять мальков. Правда, сейчас рыбок осталось девять. Мама с алыми крапинками на хвосте спустя три дня съела своего же новорожденного.
– Гуппи едят собственных мальков, поэтому, как только они родятся, стоит установить в аквариуме инкубатор[15], чтобы их разделить.
Прислушавшись к словам коллеги, который отдал ему рыбок, Сонхо пошел в магазин и купил емкость, куда и поместил малышей. А еще положил в аквариум специально купленные камешки, разместил красные, зеленые и голубоватые растения – и вот еще недавно невзрачная квартирка ожила.
Сонхо расставил по местам книги по психологии, которые не успел убрать, поскольку с утра ему пришлось выходить из дома в спешке. Они всегда стояли на полках в определенном месте, в соответствии с высотой и толщиной.
Сняв одежду, мужчина сразу же повесил ее в шкаф. Даже после работы он мог расслабиться только тогда, когда все было на своих местах.
С чашкой кофе в руках Сонхо сел перед компьютером и уткнулся в монитор. Немного посмотрев выпуск новостей, зашел на страницу телеканала. Иногда он смотрел ролики с разбором персонажей сериалов, а время от времени и сам писал короткие комментарии на форуме. Или заходил в онлайн-магазин, специализирующийся на продаже мужской одежды, в поисках обуви, футболок и пиджаков. Обычно он вбивал характеристики вроде «стильный и приталенный» или «куртки в стиле знаменитостей нулевых».
В этот раз он зашел на «Випо». Кликнул мышкой на него, чтобы проверить, не выкладывались ли новые посты о Ли Чунхи. На прошлой неделе на форуме появилось две публикации, где сообщалось, что в связи с делом Ха Нари под следствием находятся пользователи «Випо».
В основном люди оставляли довольно бессмысленные комментарии: «страшно», «круть», «чувство от похода в полицию максимально дерьмовое», «Ха Нари стала призраком и теперь бродит по “Випо”». Сонхо некоторое время гулял по сайту, как вдруг пальцы его так и замерли на клавиатуре, а глаза тупо уставились в монитор. Экран даже успел окраситься в черный. В голове у него все резко спуталось, затем что-то запищало, и сознание будто бы отключилось.
Вдруг тело Сонхо дрогнуло. Чтобы прийти в себя, он с силой замотал головой, как тут же со стороны окна послышался стук. Вскочив со стула, Сонхо направился к окну. Ничего странного не наблюдалось. Он схватил приоткрытую на тридцать сантиметров штору и задернул ее так, чтобы не осталось ни щелочки.
Налив себе фильтр-кофе, Сонхо вернулся к монитору. Несколько раз жизнь его неожиданно замирала на месте, словно зависший компьютер. Первый раз – во времена начальной школы, второй, по всей видимости, сейчас. После магистратуры в рамках специального отбора он смог поступить на службу в полицию, где конкуренция составляла несколько десятков человек на место, и тогда ему вспомнился вовсе не радостный, а взволнованный голос матери:
– В полиции тебя ждет много трудностей.
Вот и все, что эмигрировшая в Австралию мама сказала ему во время телефонного разговора.
Сонхо был несказанно рад, когда его назначили в отдел криминальной психологии НАП, где он мог помогать следствию и жертвам как профайлер, анализируя преступления и оценивая психическое состояние преступника.
Первым делом, порученным Сонхо, стало убийство в уезде Кымсан провинции Чхунчхон-Намдо: шестидесятилетний мужчина был зарезан в собственном доме. Случай был необычен тем, что преступник убил жертву, нанеся множественные ножевые ранения, а затем вытер окровавленное тело и переодел его в чистую одежду. За это дело Сонхо взялся сразу после окончания обучения в НАП и назначения в отдел криминальной психологии. С момента убийства прошло три месяца, и следствие, опасаясь, что оно так и останется нераскрытым, отправило в НАП запрос на совместное расследование. Сонхо поручили разбираться с делом вместе с главой отдела криминальной психологии Квон Ёилем. Жертва значилась директором частного зала игровых автоматов – только на бумаге, – поэтому круг подозреваемых сузили до настоящего директора и персонала, но у всех этих людей подтвердилось алиби, и их пришлось отпустить. Квон Ёиль назначил на дело Сонхо, и они вместе направились на место преступления.
– Ну как? Стоит того, чтобы разок увидеть самому, да? Какой, по-твоему, смысл столь тщательно отмывать труп? – спросил у Сонхо руководитель отдела, когда они стояли возле дома, где произошло убийство. Он был крупным, как медведь, и вместе с тем обладал приятной наружностью.
– Я не очень понимаю. Мне кажется, так он выразил либо сильную привязанность к жертве, либо глубокое уважение к ней. В случае, если жертва знает убийцу, преступник может в процессе закрыть ей глаза, но, судя по тому что после смерти тело было приведено в порядок, вполне может быть, что жертва скорее родственник или близкий знакомый.
– Отлично. Ну что, ты готов морально? Трупа, конечно, там нет, но ты должен уметь обрисовывать ситуацию в голове. Давай пойдем.
Обычно профайлеры появляются на месте убийства не сразу: они приходят, чтобы провести расследование уже после того, как все вокруг расчищено. Некоторые следователи чувствуют страх перед тем, как войти внутрь. Но Сонхо тогда не испытывал абсолютно никаких эмоций. Лишь почувствовал, как все тело пронизывает дрожь, вызванная рациональным желанием в полной мере установить истину насчет произошедшего.
Из квартиры было убрано все подчистую, включая труп, и теперь она была совершенно пустой. Сонхо внимательно осмотрел место убийства. Прибраться-то прибрались, но на плинтусах еще бледнела кровь.
– Брызги крови разлетелись не так далеко. По всему телу беспорядочно нанесли около пятнадцати ножевых ранений, но, судя по небольшому радиусу разлета, можно предположить, что нападавшим является либо женщина, либо мужчина небольшого, хрупкого телосложения.
– Это и в документах судмедэкспертов есть. Была женщина, с которой он виделся время от времени, зовут О Сунбун. Поскольку он был подставным владельцем игрового зала, расследование сфокусировало свое внимание на интересах заведения, поэтому поймали и допрашивали только мужчин. Жертва давно оборвала связи с семьей, так что родственники были исключены из списка подозреваемых. Ситуация заключается в том, что О Сунбун тщательно допросили в полицейском участке уезда Кымсан, а после связаться с ней стало невозможно, потому остается только объявить ее в розыск. Эта женщина – китаянка корейского происхождения и часто приходила в игровой зал, чтобы там прибраться.
– Если держать в голове, что она была уборщицей, тогда все выглядит довольно убедительно: и чистое место преступления, и тщательно отмытый от крови труп, и окровавленная одежда, снятая с него, а затем постиранная и сложенная в ящик, и то, что в квартире не были обнаружены отпечатки, поскольку их стерли.
– Я еще не до конца уверен, что это О Сунбун.
– Да, я понимаю.
– Труп лежал ровно, у стены. Даже одеялом был накрыт. Через три дня после смерти, когда его обнаружил сотрудник игрового зала, электрический матрас был включен. Еще чуть-чуть – и начался бы пожар. Какие мысли у тебя на этот счет? Намеревался ли убийца устроить отсроченный пожар и уничтожить место преступления?
Опустившись на колени напротив стены, возле которой произошло убийство, Сонхо вдумчиво осмотрел ее и покачал головой:
– Скорее он хотел акцентировать наличие у жертвы межпозвоночной грыжи. Может быть, вымыв тело, он подумал, что надо бы еще как-нибудь проявить заботу, и включил электрический матрас перед уходом. Не знаю, кто это, но он имел особое отношение к жертве.
– Хорошо. Теперь на основе всех этих выводов давай попробуем составить психологический портрет преступника.
– Обычные преступники в здравом уме, какими собранными они бы ни были, не будут вычищать окружающее пространство до такой степени. Они скорее устроят хаос: сотрут отпечатки, смоют следы крови, но и разбросают все вокруг. Этот же убийца постирал пропитанную кровью одежду, переодел жертву и включил матрас – это, по моим предположениям, может говорить о том, что он обладает ненормальным мышлением. Высока вероятность, что у него есть ментальные расстройства: депрессия, мизофобия[16], ОКР. Кроме того, любому во время зачистки места преступления довольно просто по ошибке оставить свои отпечатки. Подозреваемый в этом деле искусно работает в перчатках и, вероятно, испытывает привязанность к жертве. Учитывая возможные заболевания, он мог принимать лекарства. О Сунбун могла получать таблетки от врача-психиатра, работающего с живущими в Корее китайцами, или же в больнице, где можно воспользоваться регистрационным номером знакомого. Мне кажется, стоит проверить линию психиатрии.
После этого дело продвинулось: следственная группа опросила врача-психиатра, который, по слухам, легко выписывал лекарства китайцам корейского происхождения. В результате О Сунбун, спрятавшуюся в доме друга, арестовали и получили ее признание – на этом дело было закрыто.
Благодаря успешному раскрытию этого убийства к Сонхо прониклись уважением. Вместе с Квон Ёилем они ездили по стране, разбираясь с нераскрытыми делами и помогая в расследовании текущих.
В самом начале службы его чрезмерному энтузиазму и двадцати четырех часов в сутках недоставало. Но теперь он стал чаще сомневаться. Все чаще ощущал пустоту.
Однажды в рамках криминально-психологического исследования они вместе с коллегами посетили тюрьму, где беседовали с серийными убийцами. Во взгляде каждого из них было нечто общее. «В их глазах светится бледно-голубой огонек, по сути же – адское пламя» – так это описал один из коллег. Сам же Сонхо увидел бездонные, абсолютно пустые зрачки.
Некоторые на вопрос «Почему ты убил столько людей?» отвечали, что им было тяжело от тревоги и еле сдерживаемого желания, кипящего внутри. Но среди них временами попадались и те, кто отвечал: «Потому что в жизни только пустота».
Сонхо бросил взгляд на аквариум. Гуппи с алым пятнистым хвостиком загнала в угол крохотную белую особь и сверлила ее взглядом. По мнению Сонхо, рыбка с алыми крапинками угрожала белой. Они не просто едят мальков – взрослые гуппи дерутся между собой и пожирают друг друга. Живые организмы, подчиняясь инстинктам, с готовностью наносят вред слабым и убивают их. Так поступают даже рыбки, у которых и уровень интеллекта определить-то нельзя; люди же могут тихо прятаться в прорехах системы, называемой законом, а в темноте у кого хочешь инстинкты проснутся.
Голова Сонхо была забита шныряющими туда-сюда мыслями, когда громкий звонок вернул его в реальность. Четыре часа утра. Он протянул руку к телефону, оставленному на узком кофейном столике возле компьютера.
– Это Ли Чуён. Помощник инспектора, простите, что разбудила вас, но мама Ли Чунхи хочет с вами встретиться. Она долго сомневалась, но сегодня в ночи все-таки мне позвонила. Вы можете подъехать к семи утра? Она сказала, что ей нужно на работу, поэтому получится только в это время.
– Хорошо, я понял.
Положив трубку, Сонхо направился в ванную, где взглянул в зеркало. Изнуренное от бессонной ночи лицо и ни одной эмоции, что пряталась бы где-то в нем. Сонхо двигался заторможенно, будто галлюцинируя.