Я пришел к большому серебристому тополю.

Гордый и красивый великан одиноко стоял среди полей. Кто знает, как давно?

Но по легкому таинственному шороху его листьев, ровному и протяжному, как речь старика, да по блестящей его седине, кажется, долго стоит он здесь, много видел и слышал и много может рассказать занятного про большую проезжую дорогу.

У тополя эта дорога разветвляется, образует две, узкую и широкую, идущие дальше по двум противоположным направлениям.

Широкая ведет ко мне на родину, узкая — в пустыню.

Я пошел по широкой.

Не успел, однако, пройти и полуверсты, как заметил, что небо стало хмуриться. Свинцовые тучи медленно заволакивали роскошную синеву, покрывая ее густым дымчатым пологом.

Последние лучи солнца грустно блеснули, яркие и мимолетные, блеснули и скрылись. Стало свежо. Запахло сыростью и мелкие холодные капли весеннего дождя посыпались на землю.

Скоро они пронизали мою легкую одежду и, образовав вместе с ней одну сырую массу, болезненным, леденящим прикосновением раздражали мое тело.

И странно! Бесчувственное к ударам камней, брошенных человеческими руками, капли дождя, падающие с верху, раздражали его, причиняли ему страдания