Говорят, что этой же ночью к пророку приходила женщина — прекрасная и соблазнительная.

Он не видел ее прихода, не знал, в какое время она пришла.

Лежа в своей постели, он ощутил ее теплое дыхание на своем лице. Острый, влажный язык щекотал его губы. Ее нежное, гибкое тело прикасалось к нему и заставляло вздрагивать его члены. Ее стан был тонок и небольшие сочные груди упруги.

Она искала ласк...

Но когда он, доведенный до последней степени раздражения, склонился к ней—она насмешливо усмехнулась, говоря:

— Я не могу отдаться тебе раньше, чем голову твою не украсит царский венец.

— Этого никогда не будет, — отвечал он.

Она на минуту отвернулась от него и потом опять прильнула к нему, горячая и трепещущая.

— А сколько заплатишь ты мне за мои ласки?.. — шептали ее губы.

— У меня нет денег.

— А там, на площади?

— Нет, — твердо отвечал он.

Она опять отвернулась от него, а немного погодя, с новой силой, продолжала его соблазнять.

И он опять отказывал.

И так продолжалось всю ночь — мучительную и безумную — пока, наконец, она, недовольная, не ушла.

Когда она уходила, он при утреннем свете увидел, что это была старая, лет пятидесяти, женщина — слегка согнутая, худая, накрашенная, отвратительная, как всякая ветошь, изношенная, ложная и нечистая.

И он радовался, что противостал искушению...