В больнице было необычайно тихо. Даже самые буйные пациенты в тот вечер будто разом притихли. Пока мы с Чжан Цици шли обратно на первый этаж, нестройное эхо наших шагов разносилось по лестнице, словно какофония прямиком из фильма ужасов. В нерабочие часы амбулаторное отделение выглядело еще более пустынным. Пусто было даже в ординаторской. В комнате стояла непроглядная темень.

Я решил внимательно выслушать Чжан Цици, пока рядом не было лишних ушей. Позже мне пришлось бы вызвать полицию, а когда придут офицер Ляо и другие, я уже не смогу допросить ее как следует. Учитывая, что мы могли задержаться в ординаторской максимум на одну ночь и уже завтра народ придет сюда на работу, я подмигнул Ян Кэ в надежде, что это он соберется с мыслями и поговорит с Чжан Цици. Но я, похоже, переоценил нашу способность понимать друг друга без слов. Мое подмигивание было воспринято весьма прозаично.

– У тебя в глазах пересохло?

Переведя дыхание, Чжан Цици присела на нижнюю койку и рассказала Ян Кэ о своем «исчезновении». Оказалось, что в сознании девушки прошла всего одна ночь. Она сказала, что приветственная вечеринка проходила накануне. Когда она вышла с минус второго этажа, все изменилось. Например, там снесли стену, а больница закупила новое оборудование вроде томографов и оснастила им кабинеты.

Я совершенно не ожидал такого ответа. Думал, что Чжан Цици расскажет нам захватывающую историю о том, кто ее «убил» и кто на самом деле умер. Мне хотелось расспросить ее, как же так вышло. Если приветственная вечеринка была накануне, то откуда у нее новые ключи от квартиры Ян Кэ? Кроме того, она только что сказала, что Ян Кэ мертв. Но прошла ведь всего одна ночь, откуда она узнала о его смерти? Кто ей сказал? Она видела это своими глазами? Неожиданно Чжан Цици выдала еще одну странную вещь.

– Есть ли сегодня луна?

Чжан Цици разговаривала сама с собой. Не дожидаясь нашего ответа, она рассказала, что в ночь приветственной вечеринки луна раскололась пополам. Это могло быть связано с ее переходом в иную вселенную. Чжан Цици признавала, что она вовсе не ученый и причины такой взаимосвязи она понять не в силах, но она поклялась, что ее слова правдивы, хоть и со стороны все выглядит так, будто ее рассказ был шит белыми нитками. Мы втроем психиатры и слышали бесчисленное количество странных историй за свою карьеру. Чем необыкновеннее были их детали, тем выше была вероятность того, что рассказчик психически болен. Разумеется, Чжан Цици хорошо понимала этот момент. Видя, что мы с Ян Кэ переглянулись, но ничего ей не сказали, она решила проявить инициативу: помимо семи отделений, в нашей больнице было еще отделение экспертной оценки, специализировавшееся на психологической экспертизе. Там же находился полиграф. И хотя результаты проверки на данном устройстве нельзя было привлекать в качестве доказательств в суде, он все равно имел ценность при расследовании и раскрытии дел.

Однако сейчас стояла глубокая ночь, в отделении экспертной оценки никто не дежурил. Прохождение проверки на детекторе лжи стало бы пустой тратой времени. Но если подождем до утра, то сможем ли узнать правду? То, что она говорила, было чистейшим бредом. Если бы на ее месте был обычный пациент, я бы сразу предположил, что у него бредовое расстройство.

Плохо то, что ее слова были лишены здравого смысла. Взять хотя бы тело, найденное на минус втором этаже, – судмедэксперт предоставил отчет о вскрытии, в котором было установлено, что ДНК трупа и его зубная формула принадлежат Чжан Цици. Не похоже, чтобы он ошибся. Что же могло запутать опытного судмедэксперта? Мне совершенно ничего не приходило на ум. Поэтому я рискнул предположить, что Чжан Цици говорила правду и, возможно, прибыла к нам из параллельной вселенной, в которой она стала свидетельницей смерти Ян Кэ, а луна раскололась на две равные части.

Я все никак не мог разобраться в ситуации, а потому хотел задать Чжан Цици еще несколько вопросов. Но Ян Кэ крепко обнял ее и стал уговаривать отдохнуть. Про себя я подумал, что если так и продолжу откладывать опрос Чжан Цици, то утром у меня уже не будет возможности разузнать правду. Ее лицо находилось прямо напротив меня, но я не мог спросить ее напрямую. Я собирался было зайти издалека и намекнуть на то, что я хотел бы узнать, однако Ян Кэ, обнимавший Чжан Цици, намеревался дать ей немного поспать и позволил положить голову себе на колени.

Я был так встревожен, что мне до одури хотелось растолкать сонную Чжан Цици и спросить, что же она устроила. Морочит ли она нам головы, или у нее на самом деле приступ психического заболевания? Но тут в комнату заглянул кое-кто из наших ординаторов и сообщил, что у одной пациентки из первого отделения, «завсегдатайки» больницы, случился очередной приступ шизофрении и она никак не может успокоиться. По этой причине ординатор и пошел за мной, чтобы узнать, что же делать. Он был новеньким и не был знаком с Чжан Цици и поэтому, когда увидел всех нас троих в ординаторской, ничуть не удивился.

Естественно, проблемы с пациентами имеют первостепенное значение и не терпят отлагательств. Мне пришлось уйти, чтобы не допустить шумихи в стационаре. Один такой случай мог вызвать цепную реакцию среди пациентов, и тогда никто бы не уснул в эту ночь. Кроме того, Ян Кэ и Чжан Цици так давно не виделись, и им, должно быть, было о чем поговорить. Побоявшись, что мое присутствие может их смущать, я проследовал за молодым ординатором в стационар.

Тучи сгустились так сильно, будто кто-то на небесах разлил большую бутыль чернил. Они полностью заслонили собой луну, и до земли не долетало ни лучика ее света. Я поднял глаза и невольно задался вопросом: неужели луна действительно раскололась? Как только я подумал об этом, из стационара донеслись звуки переполоха, и все мирно спавшие пациенты проснулись от шума.

По дороге туда новенький ординатор сообщил мне, что пациенткой была девушка по имени Гуань Инь, ей было чуть меньше тридцати лет. Сегодня ночью у нее по необъяснимой причине случился приступ шизофрении. У меня разболелась голова, когда я это услышал, потому что Гуань Инь находилась в больнице Циншань уже шесть лет. Заместитель Цзи упоминал, что, так как ее госпитализировали с тяжелой формой шизофрении, ее отец заплатил десять тысяч юаней за расходы на лечение и никогда не навещал дочь. Персонал больницы пытался неоднократно связаться с ним, однако его номер отображался как недействительный, и домашний адрес он тоже сменил. С другими родственниками девушки связаться также не удалось.

Некоторые из вас могут подумать, что я сгустил краски. Разве бывают родители, которым плевать на своих детей? На самом деле это весьма распространенная ситуация в психиатрических лечебницах. В конце концов, психические заболевания часто рецидивируют, а процент излечивающихся от шизофрении людей очень низкий, около четырнадцати. Ситуация с Гуань Инь попадает под так называемый феномен вращающейся двери[79] – ее болезнь будет рецидивировать, с каждым разом принимая все более серьезную форму. Такую пациентку нельзя эффективно вылечить, ей придется до конца жизни принимать лекарства. Это тяжелое бремя даже для очень обеспеченной семьи. Поэтому многие пациенты в конечном итоге лишаются дома, куда можно вернуться.

Конечно, ряд пациентов можно выписать по их желанию. Но когда больных вроде Гуань Инь выписывают, возникают логичные вопросы: кто будет следить за ними? Кто будет заставлять их вовремя принимать лекарства? И кто будет водить их на регулярные осмотры? Какой человек будет нести ответственность за риски, связанные с их возвращением в общество? Как правило, те, кто не может вернуться к себе домой, остаются в больнице.

Я совсем не злился, а просто недоумевал. Дело в том, что недавно Гуань Инь получила инъекцию нейролептика длительного действия. Этот препарат ставится раз в три месяца, и эффект от него должен быть очень хорошим. Я буркнул себе под нос: мол, сегодняшняя ночь – настоящая фантасмагория: то «мертвые» воскресают, то лекарства перестают действовать. Трагедия в трех актах, что и говорить. Внезапно этажом выше раздался пронзительный крик Гуань Инь. Сначала ее вопли были хаотичными, но потом она стала выкрикивать одно и то же предложение, от которого я едва не споткнулся, пока шел до стационара:

– Луна раскололась! Развалилась на две половины! Все кончено! Все кончено!

Вот что кричала Гуань Инь. Ее голос был до того страшным, что не видевшие ее люди наверняка сочли бы ее крик за рев монстра.

В обычное время я бы не обратил на это внимания. То, о чем твердят психически больные, зачастую является порождением их фантазии. Для меня в этом не было ничего удивительного. Но ведь Чжан Цици тоже только что говорила, что луна раскололась и что она пришла из другой вселенной. Разве это могло быть простым совпадением?

Но у меня совсем не было времени думать об этом. Я поспешил вместе с ординатором наверх и при его помощи привязал Гуань Инь, чтобы она не навредила самой себе. Вообще я не сторонник того, чтобы давать пациентам транквилизаторы, как только у них случается приступ. Злоупотребление такими препаратами может вызвать обратный эффект. Но безумные вопли Гуань Инь сильно пугали других пациентов, поэтому мне пришлось попросить медсестру сделать ей укол, чтобы она могла уснуть.

Пришлось потратить уйму сил, прежде чем Гуань Инь наконец заснула. Однако потом другие пациенты друг за другом стали странно вскрикивать. Некоторые делали это даже громче зачинщицы и вдобавок бились о стены. Всю ночь я провел в стационаре, стараясь их утихомирить. Пациентов было слишком много, так что присутствовавшие на смене врачи и медсестры почти не отдыхали.

Я смертельно устал.

Когда я понял, что уже светает, я похлопал себя по ноющей пояснице, а потом вспомнил, что оставил Ян Кэ и Чжан Цици в амбулаторном отделении. Как только мне предоставилась свободная минутка, я тихонько вернулся вниз. На улице уже взошло солнце, вестибюль был ярко освещен утренними лучами, но ординаторская пустовала. На мгновение я даже подумал, что сам путешествовал во времени и пространстве и что во вселенной, в которой я оказался, не было никаких Ян Кэ и Чжан Цици. Или Чжан Цици снова исчезла. Однако я вскоре заметил, что они вместе сидели в дальнем конце коридора. Увидев, что я вернулся, Ян Кэ похлопал Чжан Цици по плечу, таким образом наказывая ей сидеть и не убегать. Потом он подошел ко мне с обеспокоенным видом.

– Что у тебя с лицом? Что-то произошло? – взволнованно спросил я.

Скорее всего, Ян Кэ не спал всю ночь. Он выглядел изможденным, на его лице проступила щетина. Ему было все равно, что я пялился на него. Он не стал отчитывать меня, как обычно, а лишь сказал, что связался с сотрудниками отделения экспертной оценки и заставил Чжан Цици пройти тест на полиграфе.

– Так быстро? – удивился я. – Рабочий день ведь только что начался!

– Я попросил их прийти пораньше. Цици очень хотела доказать, что она не лгала. – Ян Кэ снова посмотрел на Чжан Цици, сидевшую на скамейке, а потом повернулся ко мне. – И прошла тест. Она говорила правду.

– Какую правду? Было что-то еще, кроме расколовшейся луны и ее путешествий во времени? Она действительно прошла проверку? – допытывался у Ян Кэ я, с трудом веря в произошедшее.

Ян Кэ колебался, не давая прямого ответа. Я подумал: к чему сейчас увиливать и мяться, он же обычно не такой? Но тут Ян Кэ прижал меня к стене и произнес гробовым голосом:

– Есть еще кое-что, о чем я тебе никогда не рассказывал. Я думал… я думал…

– Что думал? – внезапно перепугался я. – Только не говори мне, что это ты убил Чжан Цици, а теперь ты так сильно напуган, потому что она осталась жива.

Случись это в прошлом, Ян Кэ тут же треснул бы меня по голове, а потом поносил бы меня весь день напролет за то, что я оклеветал его и вообще думаю о нем не лучшим образом. Но в тот день он выглядел так, будто увидел привидение. На мгновение я замер, потому что понял, что разговор предстоит непростой.