Обычное воскресное утро, серое и безмятежное. После службы в церкви, народ дружно отправился в «Магазин снов» мистера Анимуса. Молва в считанные дни разнесла весть о том, что сегодня состоится премьера трёх картин. Все спешили увидеть новые творения.

В толпе жаждущих зрителей выделялись фигуры мэра Тэста и его супруги, они были одеты в безупречные серые костюмы, но их манеры оставляли желать лучшего, так как они считали, будто их статус позволяет им быть первыми на очереди к просмотру. Они не учли одного – мистер Магнате со своей семьёй тоже решил посетить лавку Анимуса этим утром.

Как только знаменитая семья появилась на своём огромном авто возле дверей магазина, то у мэра растаяли все надежды на первенство в созерцании и приобретении картин. Мистер Магнате вошёл к старому владельцу не менее старого магазинчика и с порога предложил купить все три картины, не глядя.

– Мистер Магнате, я очень уважаю Вас и Вашу большую и влиятельную семью, но я не могу продать их Вам, – ответил старик.

– Вы что же их продали их кому-то? Ведь я первый, кто зашёл сюда. Это просто невозможно.

– Нет. Я никому их не продал, и более того, продавать не собираюсь. С этого дня, по договорённости с автором, они будут висеть здесь и, каждый житель Диментико сможет посмотреть на них. Однако за эту возможность надо будет заплатить. Не все горожане так богаты как Вы, дорогой мистер Магнате, но все хотят прикоснуться к чужим снам и мечтам. Плата за просмотр рисунков всего двадцать монет.

– Что такое? Я хочу их купить, чтобы они были моими, я раньше покупал сны у горожан, а тебе платил вознаграждение за их сбор. Я и теперь хочу, чтобы все, слышишь, все цветные сны, принадлежали мне. Из них я черпал идеи своего обогащения, из них я узнавал, о чём мечтают люди, и удовлетворял их потребности, производя на фабрике новые машины, бытовую технику и прочие блага для всех. Я не допущу, чтобы кто-то ещё встал со мной в один ряд. Отдай их мне.

– Мистер Магнате, я могу Вам отдать всё, что принадлежит Вам по праву. Вот полки с цветными снами, которые Вы оплатили, Вы можете их забрать. Но это мой товар, он куплен мной у автора, и я могу распоряжаться им как хочу. Тем более что и автор пожелал их выставить не на продажу, а на показ. И здесь я бессилен.

– Ты ещё пожалеешь об этом, старик, – зло пробурчал Магнате, как вдруг, к нему обратилась его четырёхлетняя дочь.

– Пап, я тоже хочу такие краски! Хочу тоже так рисовать! Научи меня так, а?

– Милая, таких красок нет в магазинах. Этот старый мошенник что-то скрывает, наверное, он крадёт цвета из чужих снов, а потом рисует эти картины.

– Позвольте, мистер Магнате, заметить, что это настоящие детские мечты, на такую фантазию способен только ребёнок, Вам ли этого не знать. Взгляните на рисунки.

Магнате не удержался и повернулся к стене, где располагались рамки. Его лицо озарила улыбка, из строгого владельца фабрик и влиятельного человека, он на глазах преобразился в простого человека, счастливого и радостного.

– Да, – он помолчал, разглядывая рисунки. – И где же берёт эти краски, как вы говорите, автор?

– Изобретает сам, у него есть очень образованный помощник, они вместе рисовали вот эту картину, которая Вам так понравилась.

– Неплохая идея, Фаворито10, – обратился к дочери Магнате, – купить краски у этого автора. Что Вы на это скажите Анимус?

– Я поговорю с ним, думаю, он не будет возражать. Приходите на следующей неделе.

– Обязательно. И кстати, заберу из Вашего магазина все раковины, что мне причитаются.

Мистер Магнате направился к выходу, и толпа горожан отодвинулась в стороны, дабы выпустить из дверей могущественное семейство.

Анимус же встал в проходе, объявил новые правила и стал принимать плату за просмотр картин, впуская в магазин по десять посетителей за раз. Так все желающие смогли прикоснуться к настоящим детским снам, красочным и одному чёрно-белому, детям же сняться и обычные сны, а не только цветные.

За этот день Анимус заработал ничуть не меньше, чем за продажу на прошлой неделе. Он сохранил искусство для себя и Соньяторе, поделился со всеми и испытал облегчение от того, что Магнате не забрал их силой. А ведь мог, но скорее всего, побоялся. Побоялся, что автора ничего не остановит, что появятся другие картины, другие сны и мечты, достойные того, чтобы дарить людям надежду и радость. Как вот эта цветная феерия красок, где клоун в разноцветной одежде стоит с мячом, протянутым зрителю, и эта чёрно-белая, где белый ангел стоит на фоне чёрного неба и зовёт за собой к свету или та самая первая «Бабочка», дарующая надежду полёта.