Примерно после полудня нас настигает дождь, но мы добираемся до огузского поселения, где Арлан предлагал пополнить запасы.

Я сразу ищу глазами юрты, но здесь их нет. Вместо привычных мне круглых домов везде жилища, по цвету сливающиеся с окружающей их землёй. Прямоугольные глиняные камни составляют стены. А вместо свода из жердей, покрытого войлоком, какая-то сухая трава, собранная в пучки. Небольшие огороженные забором площадки возле домов пустуют – скот пасётся неподалёку. В аулах никто никогда не пересчитывал поголовье своих стад – плохая примета. Но эти люди так бедны: немногим больше десятка овец, несколько лошадей – всё. Даже верблюдов нет. Эти люди не кочуют как мы.

Поселение расположилось на берегу. Пара мужчин вытягивает на берег лодку. Ещё один возится с сетью.

Вдруг слышу разрывающий душу плач женщины:

– О Тенгри! Почему не уберёг мою кровинушку? Как мы теперь без моего мальчика?!

Она сидит на коленях, обнимая младенца. И ещё двое маленьких погодок прижимаются к ней. Вокруг образовалась толпа, и все стоят, опустив головы.

– Что случилось? – шёпотом спрашиваю я у одного из мужчин, когда мы подъезжаем ближе.

– Беда, снова беда, – отвечает он. – Опять нашего утащил, проклятый!

– Кто? – удивлённо и также шёпотом уточняю я.

– Э-эх, – вздыхает он, снимает такия и утирает ею слёзы.

Мы с ребятами переглядываемся.

– Ну-ну, по́лно. – Какая-то девушка укрывает плачущую вместе с малышами большим покрывалом. – Заведи детей в дом – простудятся.

Девушка помогает ей подняться. Дети, те, что постарше, цепляются за подол платья матери, а самого маленького она прижимает к себе. Рыдания стихают, только когда они заходят в дом. Мы спешиваемся.

– А где сам Ару́з? – переговариваются люди. – Слыхал-то, что снова всё повторяется?

– Не беспокой старика. Будто он не натерпелся за все эти года.

– Сам виноват, мы ему говорили…

Они замолкают, увидев за углом одного из домов молодого мужчину, что мрачно стоит, скрестив руки на груди. Толпа быстро тает. Мужчина выходит к нам. Нижняя половина его головы выбрита, а оставшиеся тёмные волосы собраны в высокий короткий хвост и заплетены. Одежда грязна и вся в заплатках. Дождь расходится сильнее.

– Что привело вас в это духами забытое место? – спрашивает он.

– Армысыз. Нам бы еды и воды… – начинает было Арлан, выходя вперёд.

– Будет вам и то, и другое, – резко прерывает его мужчина. – А потом уходите.

Он отворачивается и собирается идти.

– Что у вас случилось? – вырывается у меня. – Кто кого утащил?

– Это не ваше дело, путники, – бросает через плечо он. – Убирайтесь отсюда, пока целы.

Мне неприятно, что мужчина прогоняет нас. Он явно не казах. Казахские юрты всегда открыты и рады любым гостям. Похоже, Айдару это тоже не понравилось, и он даже собирается сказать пару ласковых грубияну, но Арлан рукой останавливает его.

– Позвольте хотя бы дождь переждать, – говорит он.

Незнакомец останавливается, задумавшись, глубоко вздыхает, отчего приподнимаются его плечи, а затем говорит:

– Следуйте за мной.

Земля под ногами уже начинает хлюпать от шагов. Дворы опустели. Мужчина приводит в дом: всего одна комната и крыша так низко, что кажется, что вот-вот нас придавит. У порога встречает тазы́52, которая подскакивает при виде нас, но мужчина быстро успокаивает её, потрепав за ухом. Она ложится на место, нервно облизнувшись. Нурай, откинув капюшон, внимательно осматривает хижину. Если у неё в мыслях и было что-то здесь стащить, она явно разочарована: здесь буквально ничего нет. Я снимаю и расправляю свой шапан, которым укрылась от дождя. Две кровати в разных углах комнаты, на одной из них лежит старик.

– Ой, – смущаюсь я, – мы не думали, что…

– Нет-нет, не уходите! – просит он и садится на постели, улыбаясь нам. – Давненько у нас не было гостей, да, Баса́т?

Он обратился к тому, кто привёл нас сюда. Но мужчина вместо ответа издаёт гортанный рык, подкладывая подушки под спину старика, чтобы ему было удобнее сидеть.

– Тебе нужно лежать, отец.

– Брось, не обделяй путников гостеприимством. Это ведь казахи.

– Ведь я о них же забочусь. Чем быстрее уйдут, тем меньше шансов, что…

Басат замолкает, отворачивается и идёт к очагу.

– Что, опять? – тихо спрашивает старик.

Но мужчина только сидит и молчит в ответ. Я присаживаюсь на колени перед стариком и мягко обхватываю его тёплые морщинистые ладони своими.

– Ата́53, – обращаюсь я к нему, – расскажите, что у вас тут происходит. Может быть, мы сможем помочь?

– Эх, дочка, – горько усмехается он. – Куда вам, простым странникам!

– У вас нет воинов? Баксы? – спрашивает Айдар.

– Басат раньше служил у огузского ябгу́54. – Старик кивает на саблю, что висит на стене у входа. – А так, все мы здесь лишь пастухи и рыболовы. Тем и живём.

– Расскажите же, что или кто вас беспокоит, – снова прошу я.

Старик грустно вздыхает. Собака осторожно подходит к Арлану, что присел возле кровати. Волк тянет к ней руку, а та, обнюхав её, начинает ластится к нему. Аруз бросает долгий взгляд в спину сына, будто спрашивая у него разрешения, но тот молчит, всё так же уставившись в огонь.

– Звать меня Аруз. А моего Басата вы уже знаете. Но есть у меня ещё один сын.

– Был, – мрачно уточняет Басат.

– И сейчас есть! – повышает голос старик, стукнув кулаком по своему колену.

– Как скажешь.

– Мать Басата умерла при родах. Я и не надеялся, что у меня ещё когда-то будут дети. Сколько тебе тогда было? – чуть громче уточняет Аруз у мужчины.

– Десять.

– Точно. Так вот, когда Басату было десять лет, один наш пастух Сары́ вдруг заявляется в аул с младенцем на руках. Он не был ничем укрыт, солнце нещадно палило сверху. Помню, как вся детвора окружила его, чтобы посмотреть, кто же так истошно плачет на всю округу. Одна женщина поспешила принять у него из рук младенца. Но когда она взяла его, то вся задрожала. «Забери его! Забери!» – кричала она, почти бросив ребёнка обратно. А потом в страхе убежала в дом. И все аулчане испуганно отшатывались от Сары, стоило им только взглянуть на малыша. И я тоже подошёл к беспомощно стоявшему Сары. Младенец выглядел обычным ребёнком: руки, ноги, голова. Только вот… – старик несколько раз стучит указательным пальцем по лбу. – Глаз. Один лишь только глаз. Огромный такой, прямо здесь.

Мы с ребятами переглядываемся. Арлан напряжённо хмурится, сжимая рукоять сабли. Аруз продолжает:

– Но мне было всё равно. Я ничуть его не боялся. Спрашивал у Сары, где его мать, но он только невнятно бормотал что-то про себя. Я умолял кормящих женщин в ауле дать малышу грудь, но все отказывались. А малыш всё кричал. Я привёл Сары в дом и не нашёл ничего лучше, чем дать ребёнку молоко нашей кобылы. И это помогло: он успокоился и заснул. А Сары стал сам не свой с того дня. Шатался по аулу как дух. А в один день уплыл на лодке один и не вернулся. Малыш остался, и я взял его к себе. Он рос не по дням, а по часам. Месяц прошёл, а он уже был схож с годовалым. Через полгода ростом стал как Басат. Силы немерено, хороший помощник. Только одна беда была – не говорил совсем, только рычал да завывал. С другими детьми тянуло его играть, но те всё дразнились, камнями кидались, только успевал отгонять. Они прозвали его Тобеко́з55. Но он их не трогал в ответ, только приходил ко мне с разбитой головой, падал в ноги и плакал. Басату тоже доставалось от того, что защищал Тобе́. И он всё рос, становился выше нас всех. Спустя время в ауле стали пропадать сначала овцы, потом и лошади. Причём мы не находили никаких останков. И однажды ко мне заявилась разъярённая толпа. Они сказали, что это Тобе сжирал скот – поймали его ночью на месте преступления. И ещё сказали, что убили Тобе и двенадцать его частей разбросали по степи.

Аруз хватается за сердце и плачет. Басат не двигается. Я сжимаю покрепче руку старика.

– Я полюбил его, полюбил всем сердцем так же, как и Басата. И каково же было моё удивление, когда на следующий день в полночь Тобе появился в ауле. Я никогда его таким не видел. Он стал ещё больше. Крушил дома, ломал лодки, убил всех тех людей, что убили его. Я не мог ничего поделать. Потом он схватил несколько овец и убежал к скалам. С тех пор временами мы недосчитываемся скота, пропадают пастухи, которые ушли слишком далеко в степь.

– А иногда, – Басат прерывает его, вдруг встаёт, расправив плечи, – Тобе приходит сюда, когда особенно голоден, и забирает одного или двух человек. – Он поворачивается к нам. – Я хочу его убить.

– Он твой брат, Басат! – горько выкрикивает Аруз.

– Когда он съест всех остальных в ауле, то и нас не пощадит, отец. Будь уверен. Это уже не тот Тобе, которого мы знали. Это чудовище.

– Я могу помочь, – говорит вдруг Арлан, встав.

Я, Айдар и Нурай удивлённо смотрим на него.

– Нет! Нет! Нет! – причитает старик.

– Кто ты? – спрашивает Басат, не обращая внимания на отца.

– Уже как четыре года охочусь на нечисть и чудовищ.

– У нас ничего нет, чтобы оплатить твои услуги.

– Ничего я с вас не возьму. Не могу оставить вас в беде. Но прежде мне с таким встречаться не доводилось. Поэтому расскажите о нём всё.

Нам еле как удаётся успокоить Аруза: от горя у него начался истеричный припадок. Мы дожидались, пока он уснёт.

Темнеет. Снаружи разразился настоящий ливень, и я с надеждой думаю о Сабазе, чтоб он нашёл себе место под навесом, пристроенном к дому, где кучковался немногочисленный скот.

Басат устало потирает виски. Тени от наших фигур, создаваемые светом пламени становятся всё чётче. Когда мы слышим тихое похрапывание старика, Басат облегчённо выдыхает.

– Итак? – тихо спрашивает Арлан.

– Итак, – кивает Басат. – Я расскажу вам, что знаю. Большую часть отец уже поведал. Тобекоз – великан-людоед с одним глазом во лбу.

– Образ жизни?

– Ерлик его знает. Живёт в скалах неподалёку. Возможно, там есть пещера, в которой он укрывается.

– Примерный рост?

– Когда я видел его в последний раз, а это было несколько лет назад, его макушка доходила до конька нашей крыши. Возможно, сейчас он выше.

– Пробовали его снова поймать?

– Было дело. Силы в нём немерено, разрывает любые верёвки и узлы. И оружие его не берёт.

– То есть как? – удивляется Айдар.

– Как есть. Копья, сабли, стрелы – ни царапины.

– Но Аруз сказал, что ваши его… разрубили, – мрачно вспоминает Нурай.

– Это правда. И я ума не приложу, как он ожил. Но после этого мы не смогли его даже ранить А пытались мы много раз, поверьте.

– Хм…

Арлан закидывает обе руки за спину и начинает расхаживать по комнате. Я улыбаюсь, глядя на то, как хозяйская собака следит за его перемещениями, поворачивая морду.

– Кто-нибудь когда-нибудь пытался атаковать Тобе в голову?

– Сначала достать до неё нужно, – невесело замечает Басат.

– То есть нет?

– Нет.

– Есть у меня одно предположение. Вы видели Тобе младенцем, он питался молоком. Если бы не огромный рост и единственный глаз – строение тела тоже человеческое. Склоняюсь к тому, что он наполовину человек. На наших телах много болевых точек, ударив в которые можно быстро сразить противника. Коленные чашечки, солнечное сплетение, почки… Но раз вы пробовали идти на него с оружием и ничего не помогло, остаётся единственное место, куда нужно целиться.

– Глаза! – вдруг говорю я. – То есть глаз.

– Верно, – Арлан и останавливается. – Он приходил в аул, когда был сильно голодный. А мы знаем, что Тобе недавно подкрепился, а значит, здесь мы его не дождёмся. Нужно идти в его логово, он точно не будет ожидать нас там. Басат, надо проткнуть его глаз, а для этого забраться повыше. На местности сориентируемся. Цель ясна?

– Понял, – кивает Басат.

– Вы что, – вдруг говорит Нурай, – вдвоём идти на великана собрались? А как же мы?

Арлан в замешательстве.

– Вы не обязаны.

– Нет, но я пойду с вами. – Она прикасается к своему оружию на поясе, выражая готовность ринуться в бой. – Запустить кинжал в глаз, думаю, будет быстрее.

– Давай попробуем. Если не выйдет, вернёмся к первому плану. Здоровяки обычно грузны и не слишком поворотливы. Нурай полная противоположность. Будете работать в паре с Айдаром. – Арлан слегка поворачивает голову в его сторону. – Что скажешь?

Айдар заметно напрягается. Я понимаю его волнение: он до сих пор не уверен в своей силе.

– Конечно, – слегка дрожащим голосом всё же отвечает тот.

– Хорошо. Нурай в вашей паре главная.

Воровка тут же кивает.

– Эй, почему она главная? – возмущается Айдар.

– Потому что ты всё ещё недобаксы.

Айдар хочет что-то возразить, но я перебиваю:

– А я? – Мне тоже хочется быть чем-то полезной.

– А ты, змейка, останешься с Арузом.

– Но я… Ты же знаешь, что я могу… незаметно прошмыгнуть и проследить.

– Твои… умения слишком нестабильны. Не хочу рисковать.

Арлан старается аккуратно подбирать слова, чтобы не раскрыть меня. Я недовольно поджимаю губы. Басат с подозрением смотрит на всех нас.

– Какая занимательная у вас компания, однако.

Надеюсь, он не станет расспрашивать о моих силах. Но Басат не стал.