Будущая старица Мария родилась в бедной крестьянской семье в селе Семеновка Тамбовской области, Ржакскинского района. Ее благочестивые родители Спиридон и Екатерина Матвеевы воспитали троих дочерей. Мария в пятилетнем возрасте заболела корью (осложнение — болезнь глаз). По ошибке девочки закапали в глаза ветеринарное лекарство, и Мария навсегда лишилась зрения. Через четыре года — новая беда, парализация ног, с девятилетнего возраста будущая подвижница была прикована к постели. Девочка по слуху учила молитвы, духовные стихи, любила слушать чтение Священного Писания и удивительно быстро все учила наизусть.

Спиридон вскоре скончался, Екатерине одной пришлось воспитывать детей. Матушка Мария вспоминала, какой любовью окружила ее мать. Господь даровал Екатерине большое терпение и мужество. Екатерина читала молитвы, Священное Писание — Мария учила молитвы, духовные стихи… (Ей удалось, по милости Божией, выучить наизусть Священное Писание).

Семья была бедная, ютились в стареньком маленьком доме, спать приходилось на соломе. Страдалица Мария, с детских лет познавшая боль, горечь лишений, нужду, близко к сердцу принимала чужую боль, сострадала всей душой человеческому горю. За неугасимую веру, великое терпение и смирение страдалица удостоилась даров Святого Духа: прозорливости, дара утешения и исцеления. Получив благословение свыше, она стала принимать страждущих людей со всей России, к ней приезжали за духовным советом и монашествующие.

Рассказывает Мария Ефимовна Дроздова: «Мне приходилось лично посещать матушку Марию несколько лет, и только незадолго до своей кончины, как врачу, она разрешила мне послушать ее сердце. Тогда я и увидела дивное, белоснежное лицо дорогой старицы-матушки… Это была дивная матушка, каких мало найдешь. Она имела удивительный дар от Бога действовать успокаивающе на человеческую душу.

К ней шли со всех концов России письма. Она имела переписку со старцами Почаевской лавры, Глинской пустыни, ей лично присылали приветствия маститые старцы: схиархимандрит Серафим — известный духовник глинских монахов. А сколько молодых юношей, осиротевших, обездоленных, отчаивающихся матушка Мария наставила на путь спасения. Из них многие теперь уже маститые ученые-богословы, например, иеромонах Филарет, который окончил Духовную академию в Ленинграде. Она его благословила в Глинский монастырь к иеромонаху Симеону, жившему тогда в Глинской обители.

Иеромонах Евгений (из Почаевской лавры) постоянно имел тесное общение с матушкой Марией и находил в лице ее любвеобильную мать и утешительницу, и таких можно много, много перечислить. До военных лет матушка Мария была неизвестна. Она скромно, тихо взывала к Отцу Небесному, Матери Божией и ко всем угодникам святым. Она одному Богу ведала свои сокровенные мысли, раскрывала свое сердце и ум и горячо молилась. Матушка Мария очень любила молиться Матери Божией, имела множество акафистов и часто просила приходящих к ней прочитывать акафист Царице Небесной. Любила матушка преподобного Серафима, особенно вздыхала и молилась этому дивному угоднику, любила в трудные минуты обращаться к Иоанну Богослову, святому Николаю, преподобному Сергию и Марии Египетской (это ее ангел) и к другим святым…

Наступили тяжелые военные годы Великой Отечественной войны. Матери, потерявшие сыновей и дочерей, жены, потерявшие мужей, потоком пошли к матушке Марии за утешением (в то время она еще не имела пострига монашеского и ее назвали по-сельски просто — Маша, а после войны, когда Бог ее начал прославлять чудесами и на нее обратило внимание духовенство, предложили монашеский постриг, и архимандрит Рафаил постриг ее в мантию с именем Мария…

Как-то пришла женщина из села Караул, это село в верстах 9-10 от Семеновки, и рассказала следующее. Целых три года собиралась она навестить «больную Машу». И вот суета сует не допускала ее до больной. Однажды жарким летним днем сидит на пороге своей хаты эта мятущаяся душа в раздумье и вдруг видит — подходит к ней женщина в виде странницы. Вид — измученный, на ногах резиновые сапоги, в руках узелок. Хозяйка спрашивает Странницу: «Откуда и куда ты идешь?» — «Из Почаева к Скорбящей», — отвечает подошедшая. А от Почаева до «Скорбящей» явленной иконы Матери Божией около двух тысяч верст. Ничего не подозревая, начала спрашивать хозяйка пришедшую к ней Странницу: «Тебе, наверное, жарко в резиновых сапогах, ты бы разулась, может быть, тебе тапочки дать?»

«Не могу Я разуться, если встану на землю, земля задрожит, к тому же и ноги у Меня в крови. Когда Сына Моего распинали, Я при кресте стояла, вот поэтому и ноги у меня в крови».

Опять ничего не подозревая, предлагает хозяйка Страннице: «А может быть, тебе дать чего?»

«Нет, у Сына Моего и у Меня все есть, — и тут же строго говорит пришедшая Странница хозяйке: — А девицу Марию болящую надо посещать, она великая, а то вот уже три года: схожу, схожу — а не собралась до сих пор».

Женщина вбежала в дом, хотя бы что-нибудь дать Страннице, и мигом вышла, а уж никого и нигде. Будто растаяла в воздухе фигура Странницы. Женщина заволновалась, как-то не по себе ей стало, тут же собралась и чуть не бегом побежала к болящей Марии. Пришла, все подробно пересказала матушке и в конце спрашивает: «Матушка, а кто же это меня посетил, что это за дивная Странница?» А матушка тоже спросила: «А ты не догадалась, Кто был у тебя?» — «Нет», — ответила женщина. «Нет, ну и не надо тебе знать». Так вот достоверно передала нам этот дивный рассказ сама матушка Мария, когда мы посетили ее зимой в 1962 году с Еленой Тюриной, моей знакомой по Москве, тоже усердной почитательницей матушки Марии.

Еще дивное чудо, которое произошло в 1964–1965 годах в летнюю пору. В соседнем селе ушел в лес четырехлетний мальчик по имени Коля, как его называли родители — Колюшка. Мать и отец были в колхозе, на полевых работах, мальчик играл дома под присмотром старушки. И вот вздумалось ребенку в лес убежать (а село было рядом с лесом). Пришли с работы родители, всполошились все в поисках мальчика. Подошла ночь… А мальчика нет, и нигде не могли найти. Решили люди всего села взяться рука об руку и прочесать лес, чтобы во что бы то ни стало найти мальчика. И это ничего не дало. Прошло трое суток. Родители от горя не могут найти покоя. Что делать? Куда бежать за помощью? «Пойдите к Маше болящей, — стали советовать родителям люди. — Она вам поможет, обязательно утешит и подаст помощь, может, найдет пропавшего ребенка».

Быстро примчались молодые родители к матушке. Отец взволнованно рассказывает: «Матушка, горе-то у нас какое большое. Мальчик пропал. Колюшка в лес, наверное, ушел…» — «… Вот что сделайте, — приказывает родителям ребенка матушка Мария. — Поезжайте в село Утиново (это верст за 15 от села, где жили родители Колюшки). Найдите там матушек, которые читают Псалтирь по покойникам. Возьмите у них акафист Спасителю, Матери Божией и святителю Николаю и пойдите к батюшке (в Утинове церковь есть служащая и священник). Отслужите молебны с акафистом и водоосвящением Спасителю, Матери Божией и святителю Николаю, и вам его святитель Николай доставит живым», — твердо и уверенно сказала матушка Мария.

Обрадованные родители поспешили сделать все так, как их благословила матушка. Прошло десять суток. Колюшки нет. И вот вновь на одиннадцатые сутки объездчику этого леса, куда ушел мальчик, во сне слышится голос: «Вставай, седлай коня и быстро мчись на такую-то полянку, там найдешь сокровище». Проснулся дедушка Филя, как называли объездчика, — странно, к чему бы это? «Ложись, старик, делать тебе нечего, спи спокойно и не забирай в голову ничего лишнего». Только улегся дед, опять голос, только на этот раз более грозный, повторил то же самое. Дедушка Филя встал и говорит: «Слушай, баба, может быть, я Колюшку найду?» — «Какой тебе Колюшка, прошло десять суток, давно, небось, волки съели, ложись и не бормочи, что не следует». Наконец, третий раз вещий голос проговорил уже совсем строго. Дедушка Филя вскочил, схватил быстро одежду, на ходу оделся, уж не стал докладывать старухе ни о чем, оседлал коня, надел намордник на собаку и помчался по знакомому лесу на указанную полянку. Уже рассвело, когда он подъехал к полянке… Глазам не верится. Облокотясь локоточками на срубленный пенечек, сидит мальчик и тихонько помахивает веточкой… Мальчик вскрикнул, узнав знакомое лицо дедушки Фили: «Дедушка Филя, я домой хочу, к маме, скорее, кушать хочу». У глазок, у губок и на нежных местах уже завелись мелкие червячки, во рту трава, губки запекшиеся. Дедушка Филя спросил мальчика: «Как же ты здесь жил десять суток?» Мальчик отвечает с детской простотой: «Ко мне дедушка приходил, постельку мне стелил, штанишки под голову клал, а рубашкой укрывал…»

Удивлению и радости деда Фили не было конца. Быстро посадил на лошадь мальчика и направился домой…

Мальчика сразу взяли в районную ржакскинскую больницу и там обследовали, покормили осторожно, установили, что у мальчика в желудке и кишечнике много травы, что мальчик остался вполне сохранным… Родители стали верующими после такого удивительного чудесного случая…

… Хотелось бы отметить и еще одно чудо прозорливости матушки. В селе Семеновка жили две соседки. И вот одна на другую восстала понапрасну: клеветала… вроде бы в колдовстве подозревала ни в чем не повинную. И решила, было, ей отомстить — поджечь избу. Приготовила золу с огнем и уже подложила под угол дома. А потом подумала про себя: «Нет, сначала сходим к матушке Марии, она прозорливая, лучше все разгадает». Только открывает дверь эта задумавшая поджог неповинной соседки женщина, а матушка как закричит: «Ой, поджига, поджига пришла». Уличив ее, матушка вразумила, примирила с неповинной…

Матушка страдала гипертонической болезнью, кроме слепоты и паралича. Много она терпела и от людей, и от властей всяких неприятностей. Ей чем только не грозили: и инвалидным домом, и высылкой. А все за то, что делала много добра для людей, всех кормила, поила, утешала и научала добру…

Кончину свою матушка знала. Она заранее (видимо, ей было откровение) приготовила все белое для погребения: и апостольник, и подрясник, и мантию — все белое. Она на это имела благословение от архиерея. Окружающим людям, находящимся с ней в последние дни, она сказала: «Вы меня не караульте, все равно не увидите, когда я умру». И правда, в ночь на 13 августа 1969 года она отпустила свою послушницу, тоже монахиню Марию, в церковь поминать мать, дала ей денег, тепло простилась, как никогда, двух женщин утешила, уложила и сама к утру тихо заснула вечным сном, накрыв сама простыней себе лицо… Так тихо, безмятежно, праведной кончиной закончилась дивная жизнь старицы монахини Марии…»

«Душа ее во благих водворится, и память ее в род и род». Аминь.