10 октября в 1873 году в деревне Песьяне Киржачского уезда Владимирской губернии в многодетной крестьянской семье у Василия и Марии Хрульковых родилась дочь. При крещении девочку нарекли Евфросинией.

У девочки были плохо развиты коленные суставы, со временем она научилась передвигаться на согнутых ножках — «вприсядку». Когда ей исполнилось девять лет, родители определили ее в богадельню при церкви Успения Пресвятой Богородицы в деревне Илейкино.

Когда отроковице исполнилось двенадцать лет приходской священник благословил ее ездить с паломниками в Троице-Сергиеву лавру. В одну из таких поездок Евфросинья попросила благословения у старца Варнавы, который стал ее духовным наставником, на поступление в женский монастырь. Старец ответил: «Езжай домой. Будет тебе монастырь по дороге».

Когда Евфросинья возвращалась на поезде обратно, ей пришлось сделать пересадку в Александрове, где она провела несколько часов на вокзале в ожидании своего поезда. По промыслу Божиему здесь она встретилась с игуменьей женского монастыря, расположенного в Переславле-Залесском, которая и пригласила ее в свой монастырь. В святой обители юная послушница трудилась наравне со всеми, несла послушание на пасеке, в огороде, саду. Старица вспоминала: «Бывало, работаешь и плачешь: не осилить мне, убогой. Однако осиливала. Зато как хорошо потом было! Покойно. Самые счастливые годы!»

Во время русско-японской войны она вместе с другими насельницами монастыря несла послушание в военном госпитале на дальнем Востоке, а в 1911 году была переведена в женский монастырь в честь иконы Божией Матери «Отрада и Утешение», расположенный в живописном месте под Калугой.

После революции, когда повсеместно закрывались храмы и монастыри, матушке Евфросинье пришлось вернуться в родную деревню. К тому времени родители ее уже умерли, в доме жили чужие люди. Первое время матушка жила у родственников, вскоре по милости Божией, по ходатайству родных, ей вернули отчий дом. Рядом с ее домом был колодец, когда кто-то приходил за водой, матушка протягивала свой чайник, ей всегда с радостью наливали колодезной водички, а вот нести полный чайник приходилось самой. Самой колоть и пилить дрова… Нашлись тайные благодетели — помогали матушке кто дровами, кто мукой. Господь посылал помощников, когда приходило время сажать огород…

Трудно было немощной монахине жить одной, чтобы выжить, нужно было не только смиренно нести ежедневные тяготы деревенской жизни, но и искать дополнительную работу: стегать одеяла, нянчить детей. Она вспоминала: «Здесь я хватила столько горя! Слезы лились ручьями».

Не раз вспомнила подвижница слова духовного отца, что придется ей в жизни много пострадать. С годами руки и ноги становились все слабее, каждый шажок «вприсядку» давался с трудом. В самые трудные дни ее спасала вера в Промысл Божий, твердая уверенность в то, что Господь не оставит ее. За великое смирение и терпение матушка Евфросинья удостоилась даров Святого Духа: прозорливости и благодати исцеления.

Односельчане стали обращаться к ней за духовными советами, приходили больные люди, страждущие, со своими житейскими бедами. Преданные духовные чада стали опекать подвижницу, встречали страждущих, помогали по хозяйству.

Матушка принимала всех с участием и любовью, терпеливо врачевала души людей. По свидетельству духовных чад, старицы ее духовное окормление было ненавязчивым. Она терпеливо объясняла всем обращавшимся к ней за помощью, что, несмотря на гонения на веру, в каждом доме должны быть иконы, крещенская вода, что необходимо носить крест, молиться, соблюдать посты, тогда и болезней будет меньше и вернется мир в семью.

Из воспоминаний Таисии Ф. Я.: «В 1965 году заболела у меня дочка Юлия. Было ей пять лет. Тает и тает на глазах. Возраст самый резвый, самый радостный, а она: «Мама, я полежу. Мама, я лягу». Ходила я с ней в больницу. Всю ее обследовали, все анализы провели. Не поймут, что с ней. Ни здоровая, ни больная. Посоветовали мне съездить к матушке Евфросинье. Поехала я с дочкой в Песьяне. Зашли мы к матушке в дом, а она глянула на меня, на дочку и говорит, резко так говорит: «Сняли кресты-то!» Мы ведь тогда опасались с крестами ходить. А девочка у меня к тому же в садик ходила. И я боялась, что крест на ней кто-нибудь увидит. Матушка нам и говорит: «Наденьте кресты. Закажи в церкви молебен. Никакая она у тебя не больная. Поправится».

Я крест на себя и на дочку надела. Молебен в церкви отслужили, и пошла моя девочка на поправку».

Слухи о чудесных исцелениях быстро облетели всю округу. Верующие люди стали приходить за крещенской водичкой, маслицем от лампадки, многие просили молитв подвижницы, однако были и такие, кто по неведенью просил исцеления. По рассказам духовных чад старицы, ее помощницы приносили заранее воду из колодца, матушка с молитвой вливала немного святой воды, которую ей привозили из храма или монастырей, потом эту воду наливали страждущим, которые, как правило, приезжали с бидончиками, банками или бутылками. Старица объясняла, как следует пить святую воду или смачивать больные места. Иногда советовала покропить больное животное или умыть его. Но при этом предупреждала: «Воду в ноги не лейте». Благословляла старица и сливочное масло: помолится, крестик начертит на нем и подаст больному со словами: «Мажь на хлебушек и кушай во славу Божию!»

Очевидцы рассказывали, что после посещения старицы исцелялись безнадежные больные.

Когда люди, обращаясь к подвижнице, просили исцеления, матушка Евфросиния, указывая на икону Спасителя, говорила: «Я никого не лечу, у нас один Врач есть у всех. Он лечит всех». Вместе со святой водой старица дарила людям уверенность в завтрашнем день, вселяла надежду, приговаривая: «Пей, Господь поможет!» Часто говорила отчаявшимся людям: «Господь поможет! Молись. Все будет у тебя хорошо. Господь милостив». По молитвам подвижницы люди получали духовное и физическое исцеление.

Из воспоминаний духовной дочери старицы Евфросиньи, Валентины Ф. Шпагиной: «В двадцать один год я заболела. Врачи после всяких обследований и лечения сказали, что остается только меня отпеть и в гроб положить. То есть, нет никакой надежды.

Услышала как-то разговор наших работниц о матушке Евфросинье… В ближайший выходной поехали. Они знали, что народу у матушки много, всех не успеет принять, надо до шести часов утра успеть. Приехали… Дождались своей очереди и вошли.

Матушка спрашивала, кто, откуда, за каким делом. Я тоже рассказала свое. Стала матушка молиться и нам велела. Потом дала водички и масло. Некоторым она велела еще приезжать, а мне ничего не сказала.

Дома я эту воду стала пить. Маслице тоже на хлеб намазывала, ела. Чувствую — мне легче, очищаться стала. И потянуло меня опять к матушке. Собралась я и поехала. Раз поехала, потом опять. Стала она меня уже как родную принимать… Вот неделю работаю, в конце недели к матушке, а воскресенье — в церковь. Так и жила. Ничего мне больше не надо было. Всю неделю, бывало, ждешь, когда можно будет к матушке поехать. Здоровая стала. Поправилась… И несмотря на то, что хворь меня оставила, я все равно ездила к матушке Евфросинье до самой ее кончины. Да и после ее смерти вот уже более тридцати лет прошло, а как бы по ее советам живу, ее молитвами. Словно не переставала она и о нас заботиться».

По воспоминаниям современников, прозорливая старица, которую многие звали «крестная», предвидела многие события, ей открывались мысли людей, знала она, кто с какими помыслами приехал к ней, были случаи, что прилюдно обличала тех, по чьей вине пострадали ближние, могла указать на совершенный грех, ставший причиной той или иной болезни. Приведем лишь несколько случаев прозорливости старицы Евфросиньи.

Из рассказа Антонины Растригиной: «Могла матушка при всех обличить грех, который без слов, без рассказов знала за человеком. Как-то велела вывести только что вошедшую женщину: “Сына со снохой развела, а теперь лечиться приехала. Уходи от меня!” Одна молодая женщина стала слепнуть, ее сестра поехала к матушке за помощью. Матушка отказала: “Не видит… А как мужа у жены уводить, видела?”»

В 1938 году старица Евфросинья приютила сироту, дальнюю родственницу, семилетнюю Клавдию. Помогала и Антонине, старшей ее сестре: «После смерти родителей сестру Клавдию взяла себе матушка, а я жила у бабушки. Было очень голодно. В школу я ходила мимо домика матушки… Позвала она меня и говорит: “Ты когда мимо идешь, заходи ко мне, я тебе буду кусок хлеба давать”. Ну, и пошло так…»

В 1951 году матушка взяла на воспитание другую родственницу, оставшуюся без родителей, — Катю. Екатерина Хлудова вспоминает: «Нас, сироток, крестная вырастила несколько человек. Вообще, она стремилась, как могла, помочь тем, кто попал в беду. Умер у нашей односельчанки сын, крестная сразу мне: “Отнеси ей”, — и подает деньги. Или другой раз скажет: “Собери корзину (продуктов), отнеси таким-то”. Сама жила очень скромно. Ела по монашескому уставу без мяса и немного… Ни у кого ничего не просила. Из того, что принесут, не все брала…

Когда мы с крестной ездили в какой-нибудь монастырь, то обязательно везли туда деньги. Она очень любила монастыри и помогала им. Отвозили деньги в Киев и в Чернигов. Помогала крестная бедным храмам».

Представители власти требовали, чтобы она перестала принимать верующих, не раз угрожали подвижнице, что ее арестуют. Господь хранил Свою избранницу. Однажды, после клеветнической статьи в газете приехали проверяющие из обкома. Увидев беспомощную старицу, с большим трудом передвигающуюся на согнутых ножках, пожалели ее, пожелали здоровья и уехали.

Из воспоминаний духовной дочери старицы Евфросиньи, матушки Ольги Харитошкиной:

«Я впервые увидела матушку, когда мне было 6 лет. А в 1946 году моя мама поехала в Песьяне к ней за советом. И с этого самого первого дня посещения меня стало просто тянуть к матушке… Мы и не замечали, как она духовно растила нас, как напитывала духом церковности, как учила жить в Промысле Божием.

В нашей семье… не было священников. А теперь и я была женой священника Прокопия, и моя сестра замужем за священником. И дети мои Константин и Федор — один священник, другой — диакон…

Это она учила нас церковности, вкладывала в нас это сознание. Учила, что самое главное — жить с Господом, по Его воле. Это действительно счастье жить так. Может, по земному это и тяжело иногда бывает, но нужно покоряться, смиряться и жить по Его воле.

Этим духом, сознанием пропитана вся наша семья. Это наследие матушки, и оно помогает все пережить… И за все благодарить Господа».

Старица Евфросинья последние годы жизни часто просила духовных чад отвезти ее в Заозерье, в храм Рождества Христова32, перед смертью завещала там и похоронить ее.

В ту пору настоятелем храма был протоиерей Виктор Галахов. Много лет у отца Виктора болела грудь, как-то он проходил по церковному двору, его подозвала старица, сидящая на лавочке, когда он подошел к ней, она положила ему руку на грудь и сказала: «Больше у тебя здесь болеть не будет!» По милости Божией, так и было.

Перед смертью старица говорила своим духовным дочерям: «Вы, девчонки, меня не забывайте, приходите ко мне на могилку. И я вас не забуду. Помогу».

16 июля 1968 года монахиня Евфросинья мирно отошла к Господу. Верующие с окрестных сел и городов приехали проститься со старицей. Отпевали подвижницу в храме Рождества Христова. Похоронили монахиню Евфросинью рядом с церковной папертью справа от входа.

Нескончаемым потоком по сей день люди идут на могилку старицы, рассказывают о своих бедах, просят молитвенной помощи. Больные люди берут масло от неугасаемой лампадки, земельку с могилы, прикладывают к больным местам и по вере получают облегчение.

Из рассказа Александра М. Жирова: «У меня болела нога. Ходил с большим трудом… На Страстной седмице, еле-еле отстояв службу, причастился и подошел к могилке матушки Евфросиньи. Попросил ее помочь мне и взял немного земли. Землю на ночь привязал к больной ноге. Наутро встал здоровым».

Рассказывает работница храма Татьяна Кленова: «У меня сильно разболелась голова, аж в глазах темно. Думала, что сейчас упаду. Я пошла к могилке матушки Евфросиньи и попросила: «Матушка Евфросинья, помоги мне». Приложилась к камешку. Села на лавочку… Через несколько минут боль прошла, голова сделалась легкая-легкая».