Игорь

Я пришёл в бешенство, когда осознал, кто стоял за преследованием моей соседки. Я ведь и представить не мог, что Колян мог так низко пасть. Одно дело – в открытую приставать к девушке, что сказала твёрдое «нет», совсем другое – идти за ней попятам и её запугивать. Причём это не самое страшное – скорее всего, намерения у этого идиота куда хуже. И я даже думать не хочу о том, что было бы, не вмешайся я.

– Что ты так взъелся, как будто баб на Земле мало! – орёт он мне в трубку.

Мы ругаемся по телефону минут десять, и всё это время идиот настойчиво сидит внизу и не уходит. На его стороне тёплая погода: он может просидеть так хоть всю ночь и не замёрзнуть. Я же не могу позволить себе отсиживаться в чужом доме.

Колян постоянно поднимает взор вверх, пытаясь понять, в какой квартире мы прячемся. Колян ничего не знает о моих друзьях, и это мне на руку. Иначе, наверное, давно бы тарабанил в дверь.

И чего он хотел добиться этим поведением?

– Потому что это моя женщина, – произношу то, о чём, возможно, пожалею. – Но для тебя же никаких принципов нет? Парень – не стенка, подвинется? Так вот, я не подвинусь. Я подвину тебя своим кулаком.

Искренне надеюсь, что эти слова его хоть немного отрезвлят. Одно дело, что у Кристины есть мужчина, которого моей недобратец в глаза не видел, другое дело, что эта женщина – моя. Такие идиоты воспринимают женщин, как вещь, и не могут оставить их в покое, пока у них не объявляется хозяин.

Колян бросает трубку и у меня появляется надежда, что он образумится. Встанет и уйдёт. Проходит минута, две, три, пять: становится понятно, что это пустая надежда. Подобие мужика всё равно никуда не уходит. Сидит на скамейке и настойчиво ждёт, когда мы спустимся.

Напоминает мне ребёнка, которому не дали любимую конфетку. Вот только он давно не ребёнок, и женщина – не вещь. Вряд ли он так быстро повзрослеет, поэтому придётся ему помочь.

Кристина никак не комментирует мой перфоманс, мой разговор с братцем, лишь смотрит в окно. Видимо, тоже ждёт, когда тот встанет со скамейки.

– Уходить он, я так понимаю, не собирается? – наконец, констатирует она, покачав головой.

– Как видишь, – вздыхаю я. – В семье не без урода.

– Мне очень жаль, что тебе так не повезло с родственниками, – кивает Кристина, повернувшись ко мне.

– Ага. Более того, идиот месяц назад вернулся из армии, и теперь жутко гордится этим фактом. Ведёт себя так, как будто подвиг совершил и ему теперь все должны. И, предвосхищая вопрос, не воевал, просто срочка, всегда был таким отбитым, – смотрю вниз, вижу братца, всё ещё сидящим на скамье.

– Так вот почему ты настолько пьяный был. Вы дембеля встречали, – хихикнула Кристина, прикрыв рот рукой.

Коротко киваю. Не совсем понимаю, к чему её замечание, но решаю не вникать. Сейчас куда более важно – вернуться домой. Конечно, мы можем провести здесь ночь и не только – завтра выходные, но в квартире моей соседки осталась милая какаду Окси, которая не должна сидеть голодной из-за какого-то идиота. Мы в ответе за тех, кого приручили.

– Собирайся. Вызову тебе с Амуром такси. Уедешь домой, пока я поговорю с этим дебилом, – а сам разминаю пальцы.

Кристина понимает без слов и коротко кивает. Совсем не спорит, и я удивляюсь, как резко она меняет своё поведение. Дожидаемся машины, и только, когда она подъезжает, спускаемся вниз.

– Явились, не запылились, – рычит Колян, и я чувствую от него запах перегара. – Она, – он указывает на Кристину, и Амур, которого она держит на поводке, громко лает, словно предупреждая не подходить, – меня педиком назвала, а ты с ней встречаешься!

Кристина всё ещё молча смотрит на меня, ожидая моей команды. Её глаза расширены от удивления, но она молчит.

– Садись в машину, – коротко говорю ей, и девушка неожиданно слушается.

– Я хочу ей доказать, что я – не такой! Ты мне этого не даёшь! – последнее, что моя соседка слышит, когда дверь машины закрывается.

Такси уезжает, а я сжимаю руку в кулак и заезжаю Коляну по челюсти.

Братец был готов к потасовке и тоже кидается на меня. К счастью, у него нет никакого оружия (я боялся только этого), и мы дерёмся, как два подростка, которые никак не могут поделить одну девушку.