Через несколько дней Роулинз и я стояли в небольшом кратере, где мы впервые появились в этом странном мире, и прощались с нашими друзьями птицами. В дни после гибели расы пауков и их городов, которые мы провели на полярной земле птиц, с помощью их учены, мы построили аппарат перемещения. Теперь, стоя на дне небольшого кратера, мы прощались со множеством птиц, которые приехали на север с нами, чтобы проводить нас домой. Аппарат перемещения башней возвышался у нас за спиной.

Один за другим люди-птицы желали нам удачи и пытались выразить благодарность за то, что мы сделали для них, гарантируя, что, когда мы уйдем, аппарат будет разрушен и последняя связь между двумя взаимосвязанными мирами будет разъединена. Один за другим мы попрощались с ними. Ни Кан выступил вперед, его лицо было торжественно и печально, он поднял руки и несколько секунд стоял молча.

— Прощайте, Роулинз и Харкер — сказал он. — Мы очень разные, «птицы» и люди, но мы боролись и рисковали вместе… И вместе мы спасли наши миры.

Мы молча подняли руки на прощание, и затем повернулись к большому аппарату перемещения позади нас. Медленно мы взошли на диск, в последний раз окинули взглядом странный, дикий пейзаж, который мы никогда не должны были увидеть снова. Последний раз мы посмотрели на Ни Кана и других человекоптиц, стоявших вокруг нас в ослепительно белом солнечном свете на синем фоне, усыпанном яркой галькой, перемежающемся медленно движущимися участками синей растительности. Тогда Роулинз дернул вниз рычаг рубильника.

Снова из диска над нашими головами ослепляющий белый свет обрушился на нас, в уши хлынул рев, пейзаж поблек, и наступила тьма. Рев уменьшился, завершилось безумное падение в никуда, и медленно я открыл глаза. И, как я ожидал, оказался с Роулинзом в его маленькой лаборатории. Электрическое освещение все еще горело, а дверь все еще была плотно заперта изнутри.

За нами высился аппарат перемещения. Мы разбили его, закрыв навсегда последние ворота между двумя взаимосвязанными мирами, этими двумя вселенными, ворота, которые никогда не предназначалось для того, чтобы человек или кто-то еще открывал их. Тогда мы покинули небольшую лабораторию, большое здание, и сели снаружи на лестнице.

Была ночь в мире снаружи, как тогда, когда мы вышли на улицу, мягкая и душистая летняя ночь, в которой единственными звуками было несколько отдаленных голосов и шепот бриза. Мы не думали о потрясении, которое испытал этот мир из-за таинственных катаклизмов — взрывов странной природы. Мы не имели никакого желания объяснить этому миру, как он и его мир-близнец были спасены от ужасной гибели. Сев на ступени крыльца, мы неподвижно замерли, наслаждаясь прохладным ветром, слушая мягкий, знакомый звук человеческих голосов и созерцая спокойный, неизменный блеск звезд…