Теперь я понимаю, что паралич страха, который охватил меня, возможно, продлился не больше секунды, но секунда эта казалась вечностью, когда темная, отвратительная форма неслась на меня, беспомощно болтавшегося на тросе. Прежде чем паук добрался до меня, присутствие духа возвратилось ко мне, и я стремительно перевернулся, схватившись за трос коленями, и когда существо ухватило меня, цепляясь за трос своими многочисленными конечностями, я в свою очередь, вцепился в отвратительную массу, которая была и его головой и телом.

Мы боролись во мраке над пропастью. Мы пытались сбросить друг друга с троса, а где-то вдали равнодушно сияли белые сферы светонакопителей. Мои силы были на исходе, а паук, казалось, нисколько не утомился. И вот я почувствовал, что его могучие лапы отрывают меня от троса.

Я пытался удержаться за трос из последних сил, но чувствовал, как расцепляются онемевшие пальцы. Ничто не могло спасти меня, и в этот миг безумное отчаяние и ярость овладели мной, отпустив трос, я бросился на паука, стремясь захватить его с собой.

Это была последним из того, что он ожидал, и это застало его врасплох, прежде чем он успел как следует вцепиться в трос, мой удар низверг его в темноту. Я должен был полететь вниз следом, но, когда я бросился на своего врага, мои руки успели сжать трос, удержав меня на миг, и в следующий момент я снова свисал с троса, уцепившись коленями, яростно дрожа. Вися там головой вниз, я мог разобрать на металлической улице далеко внизу черное пятнышко, которое было телом моего противника, но поскольку пути ниже были почти пусты, была надежда, что оно не будет обнаружено в течение ближайших минут.

Я знал, тем не менее, что надо спешить, и через мгновение уже вновь перебирал по тросу руками и еще несколько минут спустя достиг вершины центрального конуса и взобрался на крышу со вздохом облегчения, обнаружив, что пауков на ней нет. На одном из краев площадки в свете светонакопителей высилась масса аппарата, который я заметил прежде, вокруг которого были возведено ограждение из металла, и мое сердце сжалось, потому что я теперь точно видел, что аппарат был в действительности машиной для перемещения между мирами. Катушки, генераторы и выключатели были того же самого вида, как у нашего аппарата, но все были намного больше в размере, и вместо двух больших металлических дисков нашей машины было то, что казалось металлическим глобусом, различные пункты которого были соединены проводами с основной частью аппарата. Машина была не достроена, но я понял ее роковое назначение. Этот аппарат должен был швырнуть неисчислимые орды пауков в наш мир. Но надо было делать дело, и я прыгнул на конвейер.

Вниз, в темноту, затем в знакомый коридор, куда пауки недавно доставили меня и Роулинза. Когда я достиг этажа этого коридора, который был в этот час тихим и пустынным, я спрыгнул на пол и крадучись направился к лаборатории. Дверь была приоткрыта, из щели струился свет и доносились пронзительные голоса пауков. Осторожно я заглянул внутрь.

В помещении находились Адамс и ещё двое людей-пауков, возившиеся с уменьшенной копией той машины перемещения, которую я видел на крыше. Работая, они переговаривались высокой и визгливой паучьей речью. Дождавшись, пока они отвернутся от двери, я проскользнул дальше, к двери, в которую втолкнули Роулинза. Вслепую нащупав кнопку, я нажал ее. Немедленно узкий разрез появился в стене, расширившись в дверной проем, и когда я шагнул в тесную камеру, послышался шорох, поскольку узник поднялся, чтобы встретить меня. Это был Роулинз, его лицо исказилось от изумления, и он едва сдержался от крика.

— Харкер! Как ты сумел? — зашептал он.

— Тихо, Роулинз. У нас есть шанс освободиться, если мы сможем добраться до вершины здания.

И кратко я объяснил ему план Ни Кана встретить нас там с его воздушной лодкой, если ему удаться украсть ее. Он быстро кивнул, его глаза загорелись, и он показал мне жестом вперед. Бесшумными тенями мы выскользнули в коридор. Через мгновение мы достигли лабораторной двери, из-за которой доносилась перебранка Адамса и его помощников пауков. Мы собирались проскользнуть мимо двери, но тут голоса приблизились, и через миг Адамс и пауки вывалились в коридор.

Прежде чем мы могли думать об отступлении вниз они были снаружи, и у нас было время только на то, чтобы броситься в тень, сидеть там и молиться. Едва мы сжались у стены, как троица разделилась. Пауки засеменили вдаль по коридору, а Адамс, бормоча что-то себе под нос вдруг замер, а затем, словно забыв что-то, поспешно вернулся в лабораторию. Через мгновение два паука исчезли из виду за поворотом коридора, и мы испустили вздох облегчения. Я подтолкнул Роулинза, в сторону конвейера, но он неожиданно встал как вкопанный.

— Адамс. Там. Один. Это — шанс один из тысячи, взять его в заложники! — прошептал он.

Мое сердце бешено заколотилось. С Адамсом мы могли остановить вторжение, могли предотвратить катастрофу, которая нависла над нашим миром.

— Мы попробуем, но если он заметит нас и позовет на помощь — нам конец! — прошептал я.

Мы подкрались к двери. Адамс возвратился к длинному столу и снова исследовал аппарат, над которым работал. Он стоял к нам спиной, и мы продвигаясь дюйм дюймом, приближались к нему, как хищники, преследующие добычу. Дюйм за дюймом, тихо, украдкой, пока наконец мы не оказались в пределах нескольких футов от него. И затем, предупрежденный некоторым странным инстинктом, он внезапно обернулся!

Его глаза расширились, когда он увидел нас, и затем, в момент, когда мы собирались броситься на него, он пронзительно закричал, и эхо его крика раскатилось по коридору. Закричав, безумец бросился в коридор, и я уже был готов кинуться за ним следом.

Роулинз схватил меня за рукав.

— Теперь схватить его нет шансов! Наш последний шанс — вершина здания!

Мы бросились к конвейеру, и пока мы бежали по коридору, мы видели, что Адамс с криком убегает, и в ответ на его крик уже доносились истошные вопли пауков. Когда конвейер уносил нас вверх, мы увидели, что Адамс вернулся, и с толпой пауков мчится к нам. Но тут лента нырнула во тьму, а затем вынесла нас на вершину конуса. Но Ни Кана и его лодки не было!

Отчаяние и предчувствие приближающейся смерти обрушилось на меня, и мне показалось, что судьба от нас отвернулась. Тут я услышал крик Роулинза, увидел, что он прыгнул к металлическому ограждению, которое окружало аппарат перемещения. Оторвав полосу металла, Роулинз подскочил к конвейеру. Лента подъемника как раз выносила наверх первого паука. Прежде, чем он нацелил на нас свой лучевой жезл, металлический прут в руке Роулинза обрушился на него, и паук бесформенным комком конвульсирующей плоти полетел вниз.

Я вооружился по примеру Роулинза и увидел полдюжины пауков, поднимающихся к нам из недр здания, цепляясь за ленту. Их бриллиантово-оранжевые лучи сверкнули в нашу сторону, но мы успели отпрыгнуть. В следующий момент они, словно горох из стручка, посыпались из выходного отверстия и, встретившись с металлическими прутами в наших руках, отправились в небытие. Тем не менее все новые пауки продолжали подниматься на крышу.

Мы погрузились в безумную свистопляску побоища. Сверкали и шипели лучи, поднимались и опускались металлические прутья в наших руках, чавкала паучья плоть, рушились вниз враги. Мы услышали голос Адамса, подгоняющего пауков, но они не нуждались, ни в каком убеждении, конвейер все нес и нес их к нам. Такое сражение не могло длиться вечно. Я знал, даже в горячке боя, что город гудит как рассерженный улей, пауки проснулись и рвутся в бой.

По тросам к нашей крыше уже мчались белые огни, это было множество разъяренных пауков. Жить нам оставалось считанные минуты. Но даже и этих минут у нас не было. Хрипло вскрикнул Роулинз, и я увидел, что одному из пауков удалось схватить металлический прут Роулинза, вырвать его и нанести им удар самому Роулинзу. Прежде чем паук смог ударить снова, мой металлический прут размозжил его, и я наклонился к своему другу. Враги обступили нас со всех сторон, орда пауков поднималась из недр здания, подгоняемая Адамсом, еще больше пауков мчалось к нам по тросам. Когда я поднял Роулинза на ноги, очередной паук вынырнул на крышу на ленте конвейера. Это был конец, я знал.

И в этот миг отчаяния, длинная машина в форме торпеды вынырнула из тьмы, увенчанная прозрачным куполом кабины, и сквозь этот купол я увидел странную фигуру с головой птицы!

— Ни Кан!

Я закричал, и как раз в этот момент веретено его воздушной лодки опустилось вниз около нас, я почувствовал, что его сильные когти схватили нас и затащили в кабину. Вокруг нас сверкали лучи, но лодка стремительно рванулась в небо, и через миг крики пауков стихли вдали. Мы мчались сквозь ночь.

Теперь, когда воздушная лодка взмыла в небо, а город пауков превратился в созвездие белых огней внизу, я повернулся к Роулинзу, и обнаружил, что, не считая небольшого сотрясения мозга, он не пострадал. Я повернулся к Ни Кану, сидевшему за пультом управления, и улыбнулся ему в ответ на его улыбку.

— Вы прибыли как раз вовремя. Я думал, что нам всем конец, что вы не смогли добраться до воздушной лодки, — сказал я.

— Мне удалось добраться до машины, — ответил он.

И затем он сказал нам (я переводил для Роулинза), как он пробирался к нужному зданию по тросам в темноте, к счастью, без поединков в воздушном пространстве, в отличие от меня. Но добравшись до цели, он был вынужден свисать с края здания в течение долгих минут, прежде чем случайно отвернувшийся охранник паук дал ему шанс вскарабкаться на крышу и запрыгнуть в воздушную лодку, ускользнув в темноту до того, как удивленные охранники поняли, что происходит. А потом он прилетел и спас нас.

* * *

Пока он рассказывал, небольшая воздушная лодка мчалась к югу на огромной скорости, и скоро последние огни города конусов исчезли в темноте позади нас. Теперь бледный свет разгорался по правому борту, белое зарево рассвета. Мы неслись над синей пустыней, избегая городов паучьего народа и стремясь уклониться от встречи с их патрулями. Вскоре, тем не менее, Ни Кан отвернулся на мгновение от средств управления, пристально глядя с тревогой назад.

— Нас преследуют? — спросил я, и он медленно кивнул.

— Ни одна из их летающих платформ не сравнится в скорости с этой воздушной лодкой, но город, из которого мы убежали, уже разослал экстренные сообщения во все южные города пауков с требованием перехватить и уничтожить нас. Наш единственный шанс состоит в том, чтобы добраться до южно-полярной сферы моего народа и ее барьера, прежде чем летающие платформы смогут найти нас.

С этими словами он возвратился к кнопкам и рычагам. Мы держали курс на юг. Ни Кан был вынужден уклониться от прямого курса, двигаясь зигзагом, чтобы проскочить очередной город пауков, и из-за наших маневров солнце сперва уменьшилось, затем вновь увеличилось, близясь к зениту, когда мы вновь повернули на юг. Далеко под нами проносилась поверхность этого странного мира, большие синие бесплодные равнины, низменности или пригорки, большие массы голубой растительности, которая перемещалась медленно и беспокойно в поисках плодородной почвы. Часть времени я потратил, обучая Роулинза странному языку народа птиц, но по большей части мы занимались наблюдением за небом, в поисках врагов. Дважды мы замечали, далеко на расстоянии, мечущиеся черные точки, которые были платформами пауков, искавшими нас, но каждый раз Ни Кан посылал воздушную лодку вниз к земле и зависал неподвижно, пока наши враги не исчезали из виду. Однако кордон летающих платформ преграждал нам путь на юг, и преодолеть этот кордон было нелегко. Наконец, уже вечером, Ни Кан радостно сообщил:

— Я думаю, что мы проскочили. Мы теперь к югу от последнего паучьего города, и в течение часа будем под защитой силового барьера моего народа…

Он осекся на полуслове. Мы встревожились, и в следующий миг замерли в ужасе. Нас настигало с полдюжины зловещих черных платформ, вынырнувших откуда-то сбоку и сзади, и они были теперь не далее, чем в полумиле от нас.

— Разведчики пауков, — прокричал Ни Кан. — Если они настигнут нас прежде, чем мы доберемся до барьера, мы погибли!

Он тут же вцепился в пульт управления, отжав рычаг скорости до предела, и лодка рванулась вперед. Большие летающие платформы стремительно догоняли нас. С каждой секундой они увеличивались. На невероятной скорости наша лодка и машины врага рассекали воздух, засверкали смертоносные лучи. Ни Кан бешено маневрировал, уклоняясь от огня противника. Он обернулся к нам, указав жестом на длинную трубу, смонтированную на шарнире, на корме нашей лодки, которую я уже заметил. Это, разумеется, было, оружие.

— Надо бы им врезать.

Я прыгнул к оружию и торопливо, руководствуясь выкриками Ни Кана, нацелил ствол на авангард наших преследователей и затем нажал кнопку. Немедленно небольшой блестящий металлический снаряд вылетел из длинной трубы и со свистом умчался вдаль, чтобы поразить одну из платформ. Платформу окутало облако бледного пламени. В следующий миг из земли внизу ударила ослепительная молния, превратив машину пауков в массу расплавленного металла, бессильно рухнувшую вниз. Принцип действия этого оружия, как я предполагаю, как раз и состоял в использовании молнии. Ракетный снаряд нес огромный заряд статического электричества, которое окутывало любой объект, против которого оружие использовалось, вызывая между мишенью и землей электрический разряд огромной силы.

* * *

После того как передовая платформа была уничтожена, пауки дрогнули, замедлили скорость, но ненадолго. Вскоре вокруг опять сверкали лучи, а Ни Кан опять ожесточенно маневрировал, пытаясь вырваться из их сети. Но вот впереди выросла стена сверкающих башен. В солнечном свете она, сверкая, простиралась от горизонта до горизонта. Я знал, что мы приближались к полярной земле птичьего народа, и теперь я понял природу барьера, которым пернатые навек оградили себя от пауков.

Этот барьер был почти невидимым. Зато мы прекрасно слышали его чудовищный рев. Это был барьер ветров, который окружил страну людей-птиц, стена чудовищных, непрерывных ураганов, которые были созданы при помощи мощного антигравитационного поля. Птичий народ замкнул свою страну в антигравитационный «пузырь». Освобожденный от силы тяжести воздух вокруг и над этим пузырем с чудовищной скоростью устремлялся вверх, образуя непрерывный ураган, титаническую незримую стену. И мы приближались к этой воздушной стене, с пауками на хвосте.

Их лучи все еще резали воздух вокруг нас, когда мы ускорились, и только чудом избежали их в тот момент. Я снова нацелил статическое оружие на платформы, послав еще одну из смертоносных ракет, потом еще одну, и еще. Я стрелял, пока не кончился боекомплект. Первые два выстрела были мимо, пауки неплохо маневрировали, но третий выстрел превратил одну из платформ в ком расплавленного металла. Как раз когда этот ком обрушился вниз, смертельный оранжевый луч задел наше собственное судно, и хотя Ни Кан стремительно ушел в сторону, часть борта нашей лодки была срезана, и наша скорость существенно упала. Впереди заревела могущественная стена ветров, грохотавшая тысячей Ниагар. Она порождалась кольцом небольших белых станций, которые мы видели внизу. Из зданий выбегали люди-птицы, охваченные волнением, наблюдая за нашей воздушной схваткой. Пауки приблизились к нам вплотную, их лучи больше не сверкали вокруг, поскольку они собирались взять нас на абордаж.

Пауки столпились у бортов своих платформ, нас разделяло не более сотни футов. Ни Кан решительно двигался прямо к барьеру ветров, смертельному не только для пауков, но и для нас. Роулинз что-то кричал, но сквозь рев ветра я не мог его услышать. Мы почти достигли барьера, но платформы все еще висели у нас на хвосте, я зажмурился в ужасе и ожидании неминуемой смерти.

Но рев ветров резко прекратился, это птицы-операторы отключили антигравитационное поле. Мы промчались над кольцом станций, и в следующий момент воздух вновь с ревом устремился вверх, и платформы пауков врезались прямо в стену ревущего ветра.

Мы видели, как их закрутило с молниеносной скоростью, как подбросило вверх, точно гигантской рукой, видели, как их разрывало в клочья, и затем они исчезли далеко в вышине, сокрушенные барьером, который ни один враг не смог пересечь живым.

Теперь, когда наша воздушная лодка пересекла кольцо станций барьера, спасших наши жизни, я увидел, что из города белых башен впереди навстречу нам высыпал рой воздушных лодок. Ни Кан приветствовал их, и тогда они устремились назад в город, неся вести о нашем прибытии, а мы продолжили неспешно плыть к городу в своей изувеченной лодке.

Обширная масса высоких белых башен мерцала в свете заходящего солнца, и рядом высились другие скопления таких башен Города птиц теснились рядом, почти сливаясь друг с другом на пятачке у полюса. Мы приближались к крупнейшему из этих городов, и людей-птиц высыпали на улицы между башнями встречать нас.

Приземлившись у основания огромного здания, мы вышли из лодки навстречу громадной толпе. Наверное, наш вид для них был не менее странным, чем их вид для нас. К нам подошли представители власти — их отличало наличие особых металлических украшений на ремнях, оплетающих тело. Они проводили нас с Ни Каном в длинную и пустую белую комнату с высокими потолками и высокими стрельчатыми окнами. Единственными предметами мебели здесь были большой прямоугольный белый блок в центре комнаты и около дюжины тумб-сидений вокруг него.

Во главе блока-стола восседал один из правителей птичьего народа. Внешне он ничем не отличался от своих подданных, о его статусе говорили, скорее, достоинство и властность его голоса и поведения. Он приветствовал Ни Кана спокойно, говорил с нами с интересом и удивлением, которое не мог скрыть, и затем в комнату вошло еще около дюжины людей-птиц.

Ни Кан сказал мне, что это был правящий комитет расы птиц, руководители каждого из их городов, и что именно в ответ на его вызов спешно собрались эти важные лица. Теперь, когда они, казалось, ждали в тишине, он поднялся, чтобы обратиться к ним. Он рассказал им кратко историю своего плена в стране пауков, его встречи со мной и нашего опасного побега из города пауков. Он подчеркнул факт, что Роулинз и я произошли из мира, сцепленного с их собственным, и хотя это сообщение вызвало удивление, уровень птичьей науки позволил им понять и осознать эту концепцию. Тогда Ни Кан объяснил, что Адамс — человек, как и мы, присоединился к паукам и планировал переместить все их города, все их орды в тех городах, в наш мир, завоевать и разрушить его с помощью громадных аппаратов перемещения в каждом паучьем городе, управляемых из единого центра. Адамс сейчас был занят синхронизацией и сонастройкой этих аппаратов…

— И это означает поражение и гибель и для нас непосредственно, так же как для Роулинза и Харкера и их расы, — закончил Ни Кан. — До настоящего времени наш могущественный барьер ветров препятствовал паукам, не позволяя им входить в нашу страну. Ни одна из их летающих платформ никогда не могла преодолеть его, а наши города и станции расположены слишком далеко от него для их молекулярных лучей. Но если они проникнут во взаимосвязанный мир Роулинза и Харкера, тогда все, что они должны сделать, это полететь на юг в полярные области того мира и вернуться оттуда в наш, и они обрушатся нам на головы. Есть лишь один шанс для народа птиц. Мы должны разрушить аппараты перемещения, которые Адамс построил, чтобы переместить их города в связанный с нашим мир, и для этого, собрав все наши силы, напасть на город, где Адамс работает над своими машинами, и разрушить их прежде, чем он закончит, прежде, чем они смогут перебросить города пауков и все их орды во взаимосвязанный мир.

Когда низкий голос Ни Кана умолк, повисла тишина и странное безмолвие, нарушаемое только гулом отдаленных голосов, доносившихся от толп на улицах снаружи. Решение комитета должно было решить судьбу трех рас и двух миров, и мы молча ждали этого решения. Наконец птичий лидер, восседавший во главе стола, поднялся и спокойно объявил:

— Эпоха за эпохой, — его низкий голос заполнил комнату, — мы, остаток народа птиц, цеплялись за наши убежища на южном полюсе, теснились позади нашего барьера, в то время как наши древние враги, слуги, которых наши собственные предки создали на погибель себе, завладели всей остальной частью этого мира, который должен принадлежать нам. Мы думали лишь о защите и даже не пытались вернуть этот мир себе. Но теперь, как Ни Кан сказал, мы должны победить или погибнуть. Так что теперь я — правитель и лидер народа птиц — приказываю: все наши силы должны быть собраны здесь так стремительно, как они могут быть собраны. Мы идем на север, чтобы напасть на пауков и разрушить машину, которую Адамс построил для них, идем на север, чтобы нанести один большой удар всей нашей мощью, удар, который один может спасти от пауков два взаимосвязанных мира!