— Капитан Мартин Брант, аэрокрейсер номер 3885 Американской Федерации!

Высокий и звонкий голос прозвенел на мостике моего скоростного крейсера, и я повернулся к аппарату громкой связи. Моя рука нажала на кнопку «ответить».

— Капитан Брант слушает!

— Капитан ВВС первого ранга Брант, получены сведения, что Европейская и Азиатская Федерации объединились в альянс для неожиданного массированного нападения на Американскую Федерацию. Европейский флот из пяти тысяч аэрокрейсеров движется через Атлантику к Нью-Йорку и другим городам Восточного побережья, в то время как Азиатский флот того же размера движется через Тихий океан к нашим западным берегам. Всем американским крейсерам, ведущим патрулирование к востоку от Миссисипи, включая ваш корабль, приказано идти на полной скорости к Нью-Йорку, где наши восточные авиаотряды собираются для противодействия флоту Европейской Федерации. По прибытии вы и все другие командиры эскадрилий обязаны немедленно доложить Первому главнокомандующему ВВС.

Приказ был получен, и я отвернулся от аппарата связи, чтобы встретиться взглядом с изумленным Маклином, моим первым офицером, который стоял за штурвалом крейсера рядом со мной.

— Курс на восток — полная скорость, Маклин! — отдал команду я. — Это война — война с Европейской и Азиатской Федерациями!

Маклин тут же повернул колесо штурвала, и как только он сделал это, наш длинный и узкий крейсер развернулся на месте в воздухе, а затем рванулся на восток стремительной серебряной стрелой. Наш корабль имел форму торпеды, он был построен из блестящего и сверхпрочного сплава, с рядами прозрачных иллюминаторов по каждому борту, с прозрачным носовым отсеком командного мостика, где мы стояли, пока он буравил воздух с чудовищной скоростью, которая возрастала с каждой минутой. Я потянулся к телефону внутренней связи, и когда Хиллиард, мой молодой второй офицер, ответил из машинного отделения, я сообщил ему кратко о том, что только что сообщили. Раздались приглушенные нервные смешки ста человек экипажа, и спустя несколько минут главный двигатель вышел на полную мощность. Мы мчались в ясном небе высоко над землей на скорости более чем тысяча миль в час.

Я и Маклин стояли на мостике, и мои мысли были достаточно серьезными, несмотря на боевой азарт и невольное возбуждение. Война! Война, которую Федерация ожидала, которой опасалась на протяжении десятилетий. На Земле не было войн уже больше тридцати лет, после Третьей Воздушной войны 2039 года. Тогда мир между собой разделили три могущественные империи: Американская Федерация, состоящая из Северной и Южной Америки, с Нью-Йорком в качестве столицы; Европейская Федерация, которая включала всю Европу к западу от Кавказа и всю Африку, с ее центром в Берлине; и Азиатская Федерация, которая объединила Азию и Австралию под контролем коричневой и желтой рас, со столицей в Пекине.

И хотя на протяжении трех десятилетий на планете царил мир, это был непрочный мир, мир, обусловленный тем, что каждая держава боялась напасть на другую, опасаясь тут же быть атакованной третьей. Огромные воздушные флоты трех держав неустанно патрулировали небеса. Бдительно стерегли воздушные рубежи гигантские летающие крепости. В последнее время, однако, стало ясно, что происходит сближение между Европейской и Азиатской Федерациями, и такой союз может означать только нападение на нас — американцев. Поэтому мы стали еще более бдительны. И вот роковой час, которого мы ждали, наконец пришел, и две гигантские Федерации бросили на нас два могучих воздушных флота.

Глядя вперед, пока наш крейсер стремительно мчался в небесах, я молчал, как и Маклин, стоявший за штурвалом рядом со мной, как и молодой Хиллиард, который только поднялся на мостик. Далеко под нами быстро катились назад зеленые равнины. Наши двигатели напевали свою непрестанную песню силы. Это были сверхмощные электрические двигатели, извлекающие электричество прямо из воздуха, использующие атмосферное электричество посредством больших трансформаторов, которые превращали его в электрический ток, чтобы дать нам энергию, а та, в свою очередь, могла дать нам почти неограниченную скорость и дальность полета. Двигатели вращали винты, заключенные в кожухи — импеллеры. Прогоняя через себя гигантские объемы воздуха и отбрасывая их назад с чудовищной силой, эти винты — импеллеры — позволяли нам развивать скорость более тысячи миль в час!

Чудовищная сила этих двигателей несла нас на восток.

Под нами складки Аллеганских гор с их пропастями и вершинами уступили место зеленым равнинам. Где-то на юге лежал Питтсбург, и на севере — Кливленд и Буффало, но направляясь прямо в Нью-Йорк, мы не видели их. Под нами, воздух кишел бесчисленными летательными аппаратами, большими пассажирскими лайнерами и громоздкими грузовиками, стройными частными аэрояхтами, но на нашем уровне, выделенном для ВВС, только несколько крейсеров, типа нашего, двигались на Восток в сторону Нью-Йорка. Так что столкновение нам не грозило.

Миновав Аллеганы, мы неслись над равниной, что лежит между ними и Восточными Аппалачами. Я смотрел вниз, на зеленый, тихий и пустой пейзаж, стремительно проносящийся под нами, и невольно задумался о том, что мог бы подумать гражданин, живший пятьдесят лет назад, увидев этот район густонаселенных в те времена земель, над которым мы сейчас пролетали, заброшенным и пустынным, как сейчас. Затем мы пронеслись к большим складчатым грядам Аппалачей, и когда мы пронеслись над их скалистой массой, Маклин поднял свою руку с рулевого колеса и указал на точки впереди.

— Воздушные форты! — сказал он.

На Нью-Йорк

Они быстро росли, превращаясь в циклопические конструкции по мере нашего приближения — гигантские кубы из матового металла, увенчанные куполами, каждый пять сотен футов в ширину, которые висели длинной изогнутой линией в воздухе перед нами, в пяти милях выше зеленой поверхности земли. Они висели неподвижно на расстоянии пяти миль друг от друга, образуя кольцо; металлические стены и купол каждого ощетинились мощными термопушками, подобными орудиям нашего крейсера, и узкими отверстиями смотровых щелей. Каждый из этих летающих фортов, как мы знали, был подвешен в воздухе при помощи могучей энергии космических лучей. Прошло уже полвека с тех пор, как был изобретен способ, позволяющий использовать космические лучи для нейтрализации силы тяжести. Было установлено, что лучи эти могут быть собраны и их силу можно направить на структуры, которые они должны были поддерживать. Силовые башни использовались для сбора этой безграничной энергии.

Гигантским кольцом они висели перед нами, линия их изгибалась направо и налево; это Великое Кольцо окружало и защищало Нью-Йорк. В наши неспокойные дни любой город имел такое оборонительное кольцо. Когда мы проходили в непосредственной близости от одного из этих фортов, на мостике прозвучал сигнал экстренного вызова, команда форта запрашивала наши данные.

Я ответил на вызов, и затем мы прошли мимо воздушной крепости, мимо отверстий в его стенах, через которые торчали готовые к бою стволы термических пушек. Мы услышали дружное «ура!» их расчетов, которым артиллеристы приветствовали наш крейсер. Эти форты могли маневрировать в пространстве в любом направлении, но не могли развить такую скорость, как крейсер. Они образовывали надежный рубеж обороны для Нью-Йорка, хотя не смогли бы в одиночку остановить вражеский флот. Но вот, далеко впереди, в центре кольца летающих фортов, мы мельком увидели серый блеск Атлантики, протянувшейся на восток, зеленый зигзаг береговой линии, узкие маленькие острова между большим островом и побережьем, место на карте, где располагался Нью-Йорк пятьдесят дет назад. Зеленые и пустынные, как вся поверхность под нами, были эти места теперь. Едва я взглянул на них, как раздалось низкое восклицание Хиллиарда:

— Нью-Йорк!

Перед нами лежал огромный город. Над и под нами воздух был заполнен стаями крейсеров и торговых судов, которые приближались с севера, и запада, и юга. На данный момент мы взирали на город, забыв об опасности, которая принесла нас сюда. Мы были пленены и очарованы великолепием и непревзойденной красотой Нью-Йорка. Современный Нью-Йорк неизмеримо отличался от города на земле, что несколько десятилетий назад носил его имя. Это был город не земли, а воздуха. Это был город, чьи шпили, башни и пирамиды были собраны вместе на огромном металлическом диске, висящем на высоте пяти миль над зеленой поверхностью земли! Металлический диск в пять миль диаметром более чем в тысячу футов толщиной, на котором рос лес металлических зданий и башен! Колоссальный город, плавающий в воздухе, с восхитительными улицами и зданиями, людской сутолокой и суетой, город, вокруг которого роились бесчисленные воздушные суда.

Город в небе! Гигантские электрические моторы удерживали его над землей неподвижно, двигатели, которые поглощали энергию атмосферного электричества от бесчисленных стройных башен, выросших на Центральной площади, откуда в недра диска уходили тяжелые толстые кабели. Город нейтрализовал влияние гравитацию, используя отталкивающую силу концентрированных космических лучей. Человечество завоевало воздух по-настоящему, когда на смену хрупким самолетам XX века пришла антигравитация и электромоторы на атмосферном электричестве. Тогда появились воздушные форты, крепости в воздухе, и наконец, когда воздушные войны сделали жизнь на земле изощренным способом самоубийства, пришло время строительства гигантских металлических городов на огромных металлических дисках-основаниях, с могучими двигателями и гигантскими винтами в кожухах, позволявшими городам улетать от опасности, перемещаясь в воздухе в любом направлении, правда, с весьма умеренной скоростью.

Совещание

Такими сейчас были все города Земли: Чикаго, Сан-Франциско, Буэнос-Айрес, Берлин и Токио. Большие города, которые всегда висели в воздухе, обычно вблизи координат тех, исчезнувших в пучинах прошлого, городов Земли, от которых они унаследовали свои названия. Но воздушные города могли двигаться с места на место. Эти большие города, вмещали большую часть населения всех стран мира; земля использовалась только для добычи металлических руд и минералов, продукты и ткани создавались уже давно исключительно методами химического синтеза.

Каждый из крупных городов был защищен кольцом фортов, а также большими батареями термопушек на своих стенах. Сотня с небольшим таких огромных воздушных городов входила в Американскую Федерацию, вмещая в среднем около пяти миллионов жителей каждый. И в Европейской, и Азиатской Федерации вместе взятых, я знал, было более двух сотен могучих летающих городов.

Хотя огромный воздушный город Нью-Йорк и привлек все наше внимание, я увидел, что над ним, над суматохой массы самолетов в ожидании посадки, висели эскадрильи и эскадры крейсеров. Они висели тихо, неподвижными рядами, готовые защитить огромный город. Со всех уголков страны прибывали летающие корабли, чтобы присоединиться к этим авиаотрядам, крейсеры, которые пришли с патрулирования над зелеными внутренними равнинами, от ледяного Лабрадора, из граничащего с джунглями Карибского побережья, — все они спешили ответить на призыв к оружию. Когда наш корабль приблизился к городу, мы направились вниз к центральной площади.

— Прямо вниз, на центральную площадь, Маклин, — сказал я. — Главнокомандующий будет там.

Маклин уже замедлил скорость нашего корабля. Мы снижались рядом со зданиями, окружающими Центральную площадь с высящейся в ее центре Главной Электростатической Силовой башней, поглощающей из воздуха статическое электричество и собирающей космические лучи для антигравитатора. Теперь он переключил всю мощность двигателей с горизонтальных импеллеров на вертикальные, которые держали нас неподвижно в воздухе. Затем, по мере плавного снижения, он уменьшал обороты, пока мы мягко, как перышко, не опустились среди примерно сотни других крейсеров. Они выстроились огромным кольцом по краю площади, а в центре этого кольца, рядом с Силовой башней, нас ожидала группа военных, главнокомандующий Восточной Воздушной армией Ярнолл и командиры экипажей его эскадрильи.

Как только наш крейсер совершил посадку и винты импеллеров остановились, я открыл люк мостика и, шагнув на металл площади, направился к этой группе. Вокруг, на большой площади, как я отметил, собрались огромные, кипящие толпы, тысячи тысяч жителей города. Тысячи других глядели вниз из окон небоскребов, которые сверкали в лучах полуденного солнца. Эти люди, глядя на нас и наш могучий флот, мрачно нависший над городом, молчали, но из-за их спин до моих ушей доносился рев миллионов голосов и непрекращающиеся возбужденные крики. Затем я достиг места, где стояли главнокомандующий и группа офицеров. Моя рука взлетела к козырьку, отдавая честь, Ярнолл молча, отдал мне честь в ответ. И затем, не сводя с нас пристального взгляда, обратился к нам.

— Вы, командиры эскадрилий сил нашей Восточной Воздушной армии, должны знать, почему вы были вызваны, почему я по приказу Центрального Совета Федерации вызвал вас и все корабли сюда. Огромный флот Европейской Федерации, в два раза больший, чем наши силы, движется на запад через Атлантический океан к нам, и в течение часа мы должны сразиться с ним и уничтожить его. — Он замолчал, и в тишине, что упала на нас подобно каменной плите, рев толп жителей великого города, казалось, звучал где-то бесконечно далеко. Затем командующий продолжил: — В течение часа мы должны выиграть эту битву. В это время наша Западная армия из Сан-Франциско под командованием Второго главкома ВВС встретится с флотом Азиатской Федерации. И эти два сражения решат судьбу нашей нации. Если они будут проиграны, если любой из враждебных флотов прорвется, в течение нескольких дней наша нация будет уничтожена, наши города разрушены. Если мы одержим победу, но не уничтожим врага, а лишь заставим отступить, мы выиграем для себя передышку, во время которой мы должны будем подготовиться к решающей битве. Поэтому я говорю вам, Верховный Совет говорит вам, что этот бой мы не должны проиграть! Флот, который мы должны остановить, имеет крейсеров в два раза больше, чем у нас. Мы можем рассчитывать, помимо себя, только на воздушные форты этого города, которые оборудованы новым оружием. Я приказал им передислоцироваться к востоку от города, чтобы оказаться между ним и противником. Этот город, когда мы вылетим из него, направится вглубь страны, на самой высокой скорости уходя от битвы, так же как Бостон и Чарльстон, Майами, Сан-Франциско, Лос-Анджелес и все наши большие города севера и юга. Наш флот и форты — единственная надежда страны в этой битве… Но при всем численном превосходстве противника, это сражение не должно быть проиграно! Мы являемся сыновьями американцев, сражавшихся в первой и второй, и третьей воздушных войнах, людей, которые отстояли свою страну в тысячах воздушных боев, и теперь под контролем наших ста городов — треть мира. И теперь, когда остальная часть мира идет против нас, начинается последняя Воздушная война. Я говорю вам: бейтесь, как ваши отцы и деды сражались, и тогда флот Европейской Федерации будет разбит — иначе нам всем конец!

Воцарилась тишина. Затем на нас обрушился гром приветствий миллионов жителей столицы, которые, провожая нас в бой, желали нам удачи. Тогда мы все вернулись к нашим крейсерам, главком поднялся на борт флагмана, и через минуту его крейсер, с его тремя параллельными полосками серебра, от носа до кормы, отличающими его от всех остальных, поднялся вертикально вверх, после чего взлетели остальные наши корабли. Мы взмыли ввысь над ревущим городом. Теперь сотни боевых кораблей строились в боевой порядок, с флагманом во главе строя. Мы ненадолго зависли над мегаполисом, и затем, как только приказ прозвучал по громкой связи на всех кораблях флота, мы двинулись вперед, на восток, над серыми просторами Атлантического океана.

Маклин и Хиллиард стояли снова рядом со мной, крейсер шел вперед во главе эскадрильи, а мы задумчиво смотрели назад. Мы видели Нью-Йорк, его могучие башни, великолепные на фоне заходящего солнца, которые удалялись от нас. Не только мы улетали от города, сам город удалялся в глубь страны, уходя от грядущей битвы. Теперь мы увидели выше большие форты, которые сосредоточились в большой двойной линии в десятке миль от побережья высоко над водами. Мы промчались над их строем, постоянно наращивая скорость. Выли моторы, экипажи кораблей и фортов кричали друг другу приветствия, канониры готовили к бою термопушки, ветры пронзительно завывали вокруг нас. Вскоре наш великий флот достиг максимальной скорости, стремясь навстречу битве, в которой наша Федерация должна была победить или пасть.