Через четыре дня четыре оставшиеся воздушные лодки корлов, на первой из которых собрались Меррик, Нарна, Хоик и Джурал, покинули город гурсов, хотя теперь это был город дортасов. Почти все следы ночного сражения, а также мертвые гурсы были убраны. В городе теперь правил Арлак, ставший Чаном дортасов.

Покидая город людей-змей, путники договорились с новыми хозяевами о визитах и способах общения, и теперь четыре летающие лодки Меррика пролетели над темно-красными джунглями к вечно пылающему барьеру. Они стали подниматься и поднимались до тех пор, пока джунгли не остались в нескольких милях внизу. А потом лодки разом рванули через смертоносный барьер.

Они полетели прямо на юг, к Корлу, под алыми лучами Антареса днем и под светом лун Калдара ночью. Когда они приблизились к кругу больших черных гор, окружавших Корлу, их встретили лодки-разведчики, которые, распознав возвращавшихся, на полной скорости рванули назад в город, чтобы сообщить о возвращение Меррика и его спутников.

Так что, когда четыре лодки скользнули, садясь на центральную площадь Корлы, сама площадь, кроме небольшого пятачка в центре, а также все соседние улицы были забиты мужчинами и женщинами, которые восторженно приветствовали своего правителя.

Меррик поднялся на возвышение Чана, и едва устоял на ногах, когда тысячи подданных корлов — мужчин и женщин, восторженно прокричали его имя. Тогда Меррик спустился с возвышения и вместе со своими спутниками — Нарной, Хоиком и Джуралом, направился к большой пирамиде Чана, а люди вокруг продолжали приветствовать их.

В палатах внутри пирамиды Чана их приветствовал Мурнал. Слезы навернулись на его глазах.

— Чан Меррик! Я знал, что ты возвратишься с Нарной! — вот и все, что он сумел сказать, а потом крепко обнял их.

— Значит, Джалан мертв! — подытожил он, выслушав их рассказ. — И, судя по всему, гурсов больше не осталось. Действительно, Чан, вы из другого мира… Никто из живущих в этом мире не смог бы совершить ничего подобного.

— Но не только я участвовал в этом походе. Со мной были Хоик, Джурал и Арлак, а людей-змей перебили дортасы, отомстив своим хозяевам за долгие годы рабства, — возразил Меррик. — Это была кровавая месть…

— Да, — подтвердил Джурал. — На этот раз там и в самом деле была жестокая битва. Думаю, даже Хоик остался доволен.

— Нет! — в ярости воскликнул Хоик. — До конца своих дней буду жалеть, что я пропустил последнюю схватку между Чаном Мерриком и Джаланом!

Когда Хоик, Джурал и Мурнал ушли, обсуждая рассказ Меррика, землянин и Нарна повернулись к широкому окну, разглядывая город.

Антарес огромный, темно-красный, стал спускаться за горизонт. Его красные лучи высветили гигантские пирамиды и толпы корлов, которые все ещё заполняли улицы, воздушные лодки, скользившие над городом туда-сюда… Меррик замер. Взгляд его скользнул дальше, через плечо Нарны, и он вспомнил, как совсем недавно он — авантюрист с Земли, впервые оказавшись тут, разглядывал раскинувшийся перед ним город.

Последний темно-красный свет угас на западе, и темнота накатилась, словно ужасная волна. Огни зажглись на пирамидах и жужжащих воздушных лодках. Ночной ветерок принес отголоски далекого смеха и голоса. Зеленая луна Калдара поднималась на востоке, а ещё две — темно-красные — уже сверкали на небе…

Меррик и Нарна застыли, пристально глядя на звезды, которые мерцали в небе словно огромные драгоценные камни.

Меррик указал на едва различимую желтую звездочку.

— Вот та звезда. Вокруг неё вращается мир, откуда я явился, — тихо проговорил землянин.

Она долго пристально вглядывалась в темное небо.

— Ты собираешься вновь вернуться туда?

Широко улыбнувшись, он покачал головой.

— Я не мог бы теперь, даже если бы захотел. Через неделю после моего возвращения, когда меня могли забрать, я находился далеко на севере с тобой и остальными.

— Чан Меррик! — воскликнула девушка. — Неужели ради того, чтобы спасти меня, ты потеряли шанс вернуться в свой родной мир?

Меррик только головой покачал, а потом привлек к себе Нарну.

— Он больше не мой мир. Я никогда не вернусь на Землю по своему собственному желанию. Больше я не Стюарт Меррик с Земли.

Ныне я — Меррик, Чан Корла!