Мои ноги коснулись земли, когда Самкиэль спустил меня со своего плеча. Я отошла от него, ничего не сказав. Воронка за нами закрылась, и я огляделась. Мы были в месте, похожем на заброшенный город. Рядом возвышались полуразрушенные здания, а в нескольких милях от нас виднелось большое сооружение, похожее на собор.

Самкиэль осмотрелся и словно к чему-то прислушался. Мощенная булыжником дорога была разрушена, часть камней торчали неровными кусками.

– Что мы здесь делаем? Что это за место?

Самкиэль остановился и посмотрел вдоль узкой улицы, но я увидела только заброшенные и разрушенные здания.

– Это старое место, где мы когда-то собирались на церемонии. Великие короли и королевы приезжали сюда отовсюду. Сейчас, после начала правления Нисмеры, оно выглядит не слишком привлекательно, но когда-то оно было прекрасным.

Я посмотрела на темный, пустой город.

– И много церемоний ты тут посетил?

Самкиэль остановился и жестом попросил меня замолчать. Я закатила глаза, но ничего не сказала. Он продолжил свой путь, и я со вздохом последовала за ним.

– Мы так ничего и не обсудим? – спросила я раздраженно.

Он повернулся ко мне, приложив палец к губам.

Я всплеснула руками.

– Здесь ничего нет. Я даже не слышу ни одного сердца, кроме наших.

– Дианна, – прошипел он, пригибаясь, чтобы выглянуть из-за угла, бросив на меня взгляд. – Тише.

Я поджала губы и покачала головой. Скрестив руки на груди, я встала позади него, постукивая ногой. Самкиэль согнулся и нырнул в низкий дверной проем. Я последовала за ним в маленькое полуразрушенное здание. Паутина прилипла к моему носу, и я развернулась, пытаясь содрать ее с лица и все больше раздражаясь. Я почти расцарапала себе щеку, стараясь скинуть мерзкую массу на землю.

Глаза Самкиэля впились в мои.

– Дианна. Ш-ш-ш.

Огонь охватил мои руки – пламя было достаточно горячим, чтобы расплавить сталь, когда я посмотрела на него.

– Клянусь богами, Самкиэль, если ты еще раз…

Его глаза слегка расширились, и он посмотрел куда-то позади меня. Я услышала шорох и обернулась, все волоски на моем теле встали дыбом. К стене было прислонено мумифицированное тело, обернутое белой паутиной. Многоногий зверь, защищенный темной скорлупой, смотрел на меня всеми своими двенадцатью глазами. Он открыл пасть и расправил оранжево-черные пятнистые крылья. Мимо меня пронесся свистящий звук, и серебряный пылающий кинжал попал ему прямо в голову. Крылья обмякли, а пригвожденное к стене тело расслабилось.

Пламя погасло у меня в руках, и в комнате снова стало темно.

– Ладно, что-то подсказывает мне, что этот город не заброшен, а наводнен гигантскими плотоядными насекомыми, и теперь мы должны убить их всех. Отлично. Я когда-нибудь говорила тебе, как сильно ненавижу жуков?

Тело существа дернулось, и я вздрогнула. Мой желудок скрутило, и это было не только из-за гигантского жука, вросшего в стену. Мне все еще было больно. Он привел меня сюда ради этого? После всего? Мы даже не говорили о том, что случилось. Он просто решил сразу приступить к следующей миссии, но я не могла. В отчаянии я всплеснула руками.

– Самкиэль, нет. Я не могу просто сделать вид, что ничего не случилось. Ты ушел и…

Я повернулась и застыла, каждый мускул моего тела напрягся. Я боялась не сотен летающих жуков, которые, вероятно, заполонили этот город, а того, что Самкиэль, Губитель Мира, Воплощение Разрушения и легендарный Король-бог всех двенадцати миров, стоял передо мной на одном колене. В его руке мерцало серебряное кольцо с прозрачным камнем ромбовидной огранки. Украшение сверкало в тусклом свете, основной камень и четыре поменьше искрились, как звезды. От него исходила сила, чистая ослепительная сила, которую я почти ощущала на вкус.

– Ч-что? – Слово сорвалось с моих губ шепотом, когда я перевела взгляд с Самкиэля на кольцо. Мое тело вспыхнуло от жара, а сердце бешено заколотилось. Я сделала шаг назад.

– Я хотел сделать это по-другому, но, боюсь, это существо подало мне знак, что нас ждет еще много опасностей. Идеального места для предложения не существует. Мне нужна только ты, и где бы ты ни была, это место для меня идеально.

Мой мозг полностью отключился, не в силах понять, что происходит. Земля задрожала под нами, или, может быть, это была я?

– Так это делается на Онуне? Встать на одно колено и признаться в вечной любви, – он нахмурился. – Я неправильно это делаю?

Я не могла дышать, не могла думать. Все слова вылетели у меня из головы при виде Самкиэля, который преклонил колено и протягивал мне кольцо. Сердце бешено колотилось в груди, а в горле пересохло.

– Что это? Что происходит? – Мне удалось выдохнуть.

– Ну, думаю, сейчас самое время спросить.

Его улыбка была такой мягкой и милой. Это разбило мне сердце.

– Дианна, ты выйдешь…

– Нет.

Брови Самкиэля сдвинулись, и он поднялся. Я отшатнулась от кольца, которое он держал, как будто он предлагал мне яд.

– Нет?

Я покачала головой.

– Нет.

Он открыл рот, несомненно, чтобы сказать какие-нибудь красивые слова, в которые я бы поверила, но я не могла позволить ему это сделать. Слишком многое произошло между нами, слишком о многом еще не было сказано. Еще больше, чем ссора, меня расстраивал тот факт, что я причинила ему боль. Я причинила ему боль и отказываюсь делать это снова.

– Почему ты спрашиваешь меня об этом?

Он вздрогнул, как будто я дала ему пощечину.

– Потому что я люблю тебя.

Любовь. Он произнес это слово так непринужденно, словно и не было последних нескольких дней. Он любил меня. Я знала это еще с того момента в туннеле, но, услышав это сейчас, я почувствовала, как у меня скрутило живот. Он любил меня, а я была для него худшим вариантом.

– Как? – Мой голос был не громче шепота.

– Как я могу любить тебя? – Его лицо напряглось.

– Да. После всего, что я сделала, после всего, через что я тебя заставила пройти? Особенно недавно?

Самкиэль смотрел на меня с недоверием, как будто я сказала самую глупую вещь на свете. Земля снова задрожала, и я скорее почувствовала, чем услышала этот грохот.

– Не смотри на меня так, – я покачала головой. – Я тебе солгала.

Самкиэль кивнул.

– Я знаю.

– Я причинила тебе боль, – мой голос дрогнул. – Так же, как я причинила боль ей.

В груди болело, и я подумала, видит ли он мое темное, израненное сердце. То, которое все еще было в синяках и кровоподтеках, несмотря на все его нежные слова и теплые улыбки. Как бы сильно Самкиэль ни старался исправить меня, я все равно была сломленной, злой и склонной к насилию. Пока мы ссорились, я поняла, что никогда не изменюсь. Я провела целую вечность, выживая в одиночестве, будучи жестокой в жестоком мире. Ему нужна была чистая, надежная любовь, а все, что я могла предложить, – это адская жажда мести. В моей любви не было ничего мягкого или деликатного, и я не желала заставлять его и дальше страдать из-за меня. Это была нездоровая любовь. Даже я это понимала.

– Дианна.

– Нет, – я не шутила. Я сделала шаг назад, мои ботинки застучали по гнилым деревянным половицам, и я махнула рукой в сторону этого проклятого кольца, которое он держал на ладони. – Самкиэль, я не обреку тебя на ужасную жизнь, как я обрекла ее. Я не причиню тебе боль, как причинила ей. Я отказываюсь.

В его взгляде вспыхнуло пламя, когда он сделал шаг вперед, и солнечный луч озарил его лицо, проникая через отсутствующую половину здания. Он был светом, чистым и лучезарным, но по мере того, как он приближался ко мне, он все больше погружался во тьму. И этой тьмой была я. Эта картина была идеальным воплощением нашей пары.

– Я уже тысячу раз говорил тебе, что моя жизнь ужасна тогда, когда в ней нет тебя, а не наоборот, – его голос был сильным и уверенным. Самкиэль был воином, и я знала, что он не отступит. – Да, мы поссорились. Так поступают люди, которые сильно любят друг друга. Да, ты причинила мне боль, солгав, но я понимаю, почему так случилось.

– Хватит, – я подняла руки. – Хватит оправдываться передо мной. Мы оба знаем правду. Я тебе не подхожу. Нам не быть вместе. Все мое существование, наше существование, заключается в том, чтобы охотиться друг на друга.

– Я знаю, что ты делаешь, и мне это не нравится. – Он снова шагнул вперед, и я еще отступила, сохраняя дистанцию между нами. Мне это было необходимо. Он заметил мое движение, и его глаза вспыхнули ярче любого пламени. – Не делай этого. Не смей снова меня отталкивать, ни так, как на Рашириме, ни сейчас, ни когда-либо еще.

– Это говорит тот, кто отверг меня три дня назад. Ты прогнал меня, потому что тебе нужно было время.

– Да, потому что ты причинила мне боль, – его голос повысился. – Ты причинила мне боль, Дианна. Мне нужно было время, чтобы подумать, а не потому, что я собирался тебя бросить. Мне нужно было время, чтобы обдумать и сделать это для тебя, – сказал Самкиэль, снова протягивая кольцо.

– Я не хочу этого, – я развернулась и выбежала из разрушающегося здания, прочь от нашего разрушающегося будущего.

– Это трусость, Дианна! – крикнул он мне вслед.

Я резко остановилась и повернулась к нему.

– Что?

– Ты слышала меня. Ты трусишь. Ты боишься этого и того, что за этим последует, поэтому ты делаешь то, что делаешь всегда. Закрываешься, защищаешься, потому что думаешь, что я причиню тебе боль. Ты убегаешь, потому что это пугает тебя. – Он вышел из разрушенного здания, вздымая пыль вокруг своих ног. – Но теперь ты не можешь убежать, когда тебе страшно. Ты не можешь бросить меня в трудную минуту, Дианна. Больше никогда.

Мое сердце бешено колотилось в груди, каждое его слово разбивало гору стальных дверей, которые я использовала, чтобы защитить самые уязвимые части себя. Он просто распахнул их настежь.

– Это не так. – И я была лгуньей, отъявленной лгуньей, но Самкиэль видел меня насквозь. – Послушай, ты был прав, когда отослал меня. Между нами слишком много всего. Мы…

Он догнал меня и схватил за руку, в одно мгновение разрушив пропасть, которую я создала между нами.

– Ты обещала не делать этого. Когда мы были на том проклятом балконе, ты обещала, что останешься, несмотря ни на что. Ты обещала, что никогда больше не бросишь меня.

Я отстранилась от него, и у нас обоих на глазах выступили слезы.

– Ты просишь у меня слишком многого, и я не знаю, смогу ли дать это тебе.

Самкиэль не отступил.

– Значит, отдать свою душу – это нормально, но брак? Это для тебя слишком?

Я ничего не ответила, но мое дыхание участилось. Ожерелье, которое я подарила ему в ту ночь, сияло в лучах солнца. Он был прав. Он всегда был прав, но это… Это было просто еще одним доказательством его преданности, и я была чертовски напугана. Монстры меня не пугали, темнота не вызывала мурашек, и, господи, даже насекомые не были такими страшными, как это. Самкиэль, предлагающий мне все свое проклятое сердце, пугал меня, потому что я знала, что в конце концов облажаюсь снова. Я сломаю его и не смогу с этим жить.

– Возьми, – он держал кольцо между нами, бриллианты мерцали в лучах заходящего солнца. – Несмотря ни на что.

– Я сделаю тебе больно, – мой голос прозвучал так же тихо и обреченно, как я себя чувствовала.

– Тогда сделай мне больно. – Взгляд Самкиэля смягчился, и он шагнул ближе, практически прижавшись ко мне. – Но не оставляй меня.

Мир содрогнулся у меня под ногами. Грохот был таким глубоким, что я споткнулась. Самкиэль подхватил меня, и мы повернулись к полуразрушенному зданию, из которого вырвалась орда летающих существ.

– Что это?

– Улей, – прошептал Самкиэль. – И они только что проснулись.

Земля раскололась, и мы, пошатываясь, разбежались в разные стороны. По земле пошли трещины. Даже здесь, даже сейчас сама судьба отталкивала нас друг от друга. Вселенная пыталась прийти в себя и восстановить равновесие. А я делала единственное, что умела. Уходила.

Его взгляд встретился с моим, и мир снова содрогнулся. Небо потемнело, облако жутких существ заслонило угасающий свет. Я в ужасе смотрела, как земля под его ногами треснула и разверзлась, полностью поглотив его. И Вселенная, эта ненавистная, жестокая стерва, рассмеялась.