Это был первый съезд РСДРП, на котором она была представлена целиком, во всех своих частях. На съезде присутствовало 302 делегата с решающими голосами, представлявшие около 150 тысяч членов партии. Из этого количества у большевиков и меньшевиков было приблизительно по одинаковому количеству делегатов – по 87, с.-д. Польши и Литвы располагала 45—47 голосами, бунд 53 – 55 и с.-д. латышского края – 26.

Силы обоих крыльев съезда – оппортунистического и революционного – были приблизительно равны. Меньшевики в общем действовали в союзе с бундом и незначительной частью латышской делегации (6 – 8); большевики в союзе с с.-д. Польши и Литвы и с большей частью латышей.

Когда колеблющейся части наших союзников в атаках большевиков чудились «фракционные» интересы или когда оказывалось для них возможным увидеть в наших спорах с меньшевиками элементы чисто организационные или личные – известная часть их шла на поддержку меньшевиков и помогала им отбивать наши атаки. Так было при голосованиях: резолюции об участии некоторых видных меньшевиков в буржуазной прессе, резолюции по поводу отчета ЦК, резолюции по поводу отчета думской фракции, при определении состава нового ЦК.

В вопросах же политических, общих, большевики всегда не только могли рассчитывать на твердость своих союзников, на единство всего революционного крыла съезда, но им довольно часто удавалось получить голоса отдельных делегатов правого центра.

И только один раз меньшевикам удалось объединить вокруг резолюции (раньше им удавалось объединять лишь вокруг отказа от всяких резолюций) большинство съезда – в вопросах о партизанских выступлениях, где самая постановка вопроса заставила большевиков воздержаться от голосования.

Кроме этой резолюции, все остальные приняты съездом в духе революционного крыла социал-демократии, которое в этих вопросах действительной политической важности располагало большинством от 71 голоса (в вопросе о рабочем съезде) до 53 (в вопросе об отношении к непролетарским партиям, являвшемся как раз основным нервом фракционной полемики последнего времени).

Меньшевики собирали вокруг себя большинство лишь тогда, когда центру казалось необходимым защитить меньшевиков от большевистских свирепых атак и когда ему казалось, что эти атаки диктуются чисто фракционными интересами большевиков. На самом деле это большинство, само того не замечая, защищало лишь кружковые интересы руководящих кругов партии, ставших в противоречие с интересами самостоятельной классовой политики пролетариата. На этом пути то большинство (9 —14 голосов, не больше), которое иногда удавалось собрать вокруг себя меньшевикам, лишь обесплодило, насколько могло, критическую работу съезда и сузило постановку практических вопросов внедумской борьбы в связи с современным моментом и классовыми задачами пролетариата.