КИРК РАЗДРАЖЕННО взглянул вниз с уступа. Там, где морское чудовище погрузилось в воду, озеро кипело от извивающихся щупалец и светящихся зеленых глаз. Это другие гигантские октопусы пожирали своего мертвого собрата!

— Ты видишь? — закричала Зора. — Нет никакой надежды! Когда они там закончат… Их там сотни, ты же не можешь перебить их всех! Ты храбро сражаешься, американец, но видят боги, что мы тут погибнем!

В течение долгой секунды Кирк глядел на крутящийся, чудовищный лес извивающихся щупалец. Некоторые твари уже лезли на уступ, нащупывая точки опоры на скале. А туннель позади был слишком скользкий, чтобы можно было по нему подняться.

Внезапно взгляд Кирка упал на длинное окровавленное щупальце, лежащее на уступе у его ног. Оно было покрыто круглыми присосками, природными медицинскими банками.

— Зора! — закричал он. — У нас есть шанс! Гляди!

В одно мгновение он разрубил топором щупальце на равные куски, затем вырезал изнутри кусков кровавое мясо. Получились широкие трубки, покрытые присосками.

— Держи! — он протянул Зоре четыре окровавленных куска. — Прикрепи их на руки и ноги, и ты сможешь подняться по туннелю.

Девушка заколебалась, с отвращением глядя на эти куски, затем, когда на краю уступа послышалась какая-то возня, быстро сунула руки и ноги в трубки и повернулась к туннелю.

Кирк с тревогой глядел, как Зора пытается подняться в туннель. Прижимая руки и ноги к склизким стенам, она начала медленное восхождение, и внезапно радостный крик сорвался с ее губ. Присоски крепко цеплялись к гладкому обсидиану!

— Получилось… Получилось! — воскликнула она. — Иди же сюда! Быстрее!

С бешеной скоростью Кирк отрубил его четыре куска щупальца, и едва сделал это, как к нему с края уступа поползла извивающаяся, как змея, конечность чудовища! Он отрубил ее одним быстрым ударом, затем перекинул щит за плечи, и, со свисающим с запястья топором, полез в устье туннеля.

Подъем был трудным для американца, чей вес вдвое превышал вес Зоры, но, прижимая присоски к гладкому камню, у него была пара секунд, прежде чем присоски отваливались. Остановка даже на миг являлась фатальной, нужно было постоянно двигаться вперед, чтобы присоски не оторвались все разом.

Кирк понялся лишь футов на шесть, когда услышал позади шум, создаваемый монстром. Слишком большой, чтобы пролезть в туннель, он выбросил вверх ощупывающую конечность. Кирк почувствовал, как липкое щупальце коснулось его лодыжки, и удвоил свои усилия. В туннеле не было места, чтобы развернуться и принять бой. Задыхаясь, Кирк полз вперед, а позади отзывались эхом от скал странные каркающие, полные гнева крики разъяренного чудовища.

Но с каждой секундой они слабели, оставаясь далеко внизу. Впереди Кирк видел маленькую фигурку Зоры, слышал ее дыхание, когда она лезла по крутому туннелю. Туннель, по которому они так быстро слетели вниз, теперь казался бесконечным. Несколько раз Кирк чувствовал, что присоски отваливаются, и спасался лишь тем, что быстро хлопал руками и ногами по стенкам туннеля, снова создавая в присосках вакуум. Один раз Зора сорвалась и упала на него. Казалось, оба должны были полететь вниз, во власть монстров, но Кирк изо всех сил растопырился в туннеле и сумел удержаться, пока девушка не полезла дальше.

Ему казалось, что миновало много часов, наполненных тяжким трудом, прежде чем они доползли до выхода из туннеля. Перед перекрывавшей выход медной решеткой было несколько квадратных футов ровного пола. Ухватившись за решетку, Кирк стал вглядываться в полумрак камеры пыток.

— Готово! — ликующе прошептал он. — Здесь нет никого, кто мог бы помешать! Однако, здесь мало места для топора. Отодвинься хоть немного!

Зора прижалась к влажной стене, а Кирк опустился на колени перед решеткой и взял в руки топор. Громкий лязг разнесся по темнице, когда бронза столкнулась с медью. Кирк опять размахнулся, и снова острый топор впился в мягкую медь. После третьего удара отлетела одна из полос решетки, затем другая, открывая узкий проход.

— Быстрее, — шепнул он девушке. — Лезь первой, пока этих дьяволят не привлекли удары моего топора.

Кивнув, Зора легко проскользнула в отверстие на пол камеры. Для крупного американца это было более трудное задание. Когда он, наконец, вылез в камеру, его рубашка была порвала на ленточки, а тело покрыто царапинами.

— Ладно, — криво усмехнулся он. — И что теперь, королева Кифа?

Зора секунду стояла, раздумывая, потом кивнула, словно приняла какое-то решение.

— Вероятно, Герно будет окружен своими гвардейцами, — прошептала она. — Но некромант Сабан вечно торчит в одиночестве в своей башне. Если бы мы могли добраться до него и заставить признаться… Идем!

Из камеры пыток она повела Кирка вверх по просторным темным комнатам, плохо освещенным залам с колоннами, по грубо высеченным лестницам. Быстро потеряв ориентировку в этом лабиринте темных галерей и коридоров, американец поражался, как Зора находит здесь дорогу.

В этот поздний час огромный дворец был темен. Время от времени стук шагов и отблески факелов заставляли беглецов прятаться в тени за золотистыми гобеленами, пока не пройдут мимо пурпурные стражники. Они шли из комнаты в комнату, словно призраки на мягких лапах ночи, — Зора, маленькая усталая фигурка в изорванной рубашке, и Кирк, огромный, с измазанным кровью топором в руке. Когда они скользили мимо случайного светильника, на темных мраморных стенах извивались их зловещие тени.

Внезапно девушка остановилась и схватила Кирка за руку.

Впереди замерцали какие-то странные отблески и коридор заполнила неземная музыка. Перед большой, занавешенной черным дверью взад и вперед ходил стражник в золотом шлеме.

— Жди здесь, — шепнул Кирк и канул во тьму.

Девушка стояла, прижав руки к груди и слушая, как колотится ее сердце. Американец медленно двинулся вперед. Стражник, погруженный в свои мысли, механически ходил взад-вперед. Светловолосый гигант присел, как скрученная пружина…

И, словно пантера рванувшись вперед, стиснул стальными пальцами шею тщедушного уроженца Му. Воин безуспешно пытался достать свой меч или хотя бы крикнуть. Его сила не шла ни в какое сравнение с силой американца, и лишь слабый стон сорвался с его губ. Он боролся еще несколько секунд, затем потерял сознание. Кирк бережно опустил неподвижное тело на пол и махнул девушке, что она может идти сюда.

Тихонько ступая по камням босыми ногами, Зора подбежала к нему и махнула рукой за занавешенную дверь. Кирк кивнул и последовал за ней, когда она скользнула между тяжелыми занавесями.

Оказавшись в темноте, Кирк невольно напрягся, затем с трудом подавил изумленный возглас.

Черными, такими же черными, как дьявольская шахта, были огромный зал, стены, пол и колонны которого были высечены из черного базальта. Свет исходил лишь от двух золотых жаровен — жаровен в форме змей, из зияющих пастей которых вырывалось жуткое синее пламя. Потоки серого ароматического дыма, крутясь, поднимались вверх, к смутно виднеющемуся в полумраке потолку, а еще странное зловонное свечение исходило от ужасных, нечеловеческих статуй и мертвенно-бледных фресок, которые, казалось, извивались и дрожали, живя своей жуткой жизнью.

И таким же злобным, как фрески, украшавшие его храм, казался Сабан, сидевший, согнувшись, между двумя золотистыми змеями. Желтая, точно пергамент, кожа плотно обтягивала его череп, черные глаза сверкали диким дьявольским светом, так что он казался вампиром, вышедшим из ада.

Напротив жреца стоял Вэнил, молодой правитель Кифа, бледный, смятенный, в сопровождении лишь бородатого Герно с бычьей шеей, казавшегося приземистым гномом среди громадных скачущих теней.

— Путь будет так, — говорил Вэнил. — Теперь, когда Зора… — он вздрогнул, упомянув ее имя, — заплатила за свою неверность, народ станет требовать королевы, чтобы продолжался род владык. Вызови своих духов, сабан, и пусть они скажут, что мне делать.

Тонкая торжествующая усмешка появилась на губах Герно, но Сабан остался бесстрастным. Поднявшись на ноги, он бросил пригоршню порошка в пламя жаровни, и резко пахнущий серый дым повалил гуще, окутав всю сцену колеблющейся дымкой. Сутулый, похожий на мертвеца в своих черных одеждах, Сабан властным жестом вскинул руку.

ЗАЛ ЗАПОЛНИЛА музыка, странная, неземная музыка, сначала пронзительная, точно крики мучимых душ, а потом ставшая глубокой, торжественной, словно далекий звон колоколов. Стенающие трубы изливали серебряный поток мелодии, который подчеркивали пульсирующие лютни и поющие лиры. Несмолкаемой, невыносимой была эта музыка, точно бешеная собака, грызущая острыми зубами нервы слушателей. В ней слышался похоронный звон, отзывающийся эхом из бездонной пустоты, бесконечной пустоты, которую люди называют смертью.

Затем Сабан внезапно заговорил высоким, дрожащим голосом.

— О, духи мертвых! — стонал он. — О души, витающие в бесконечности! Древние правители Кифы! Из безмерного одиночества серых туманов вызываю я вас, из воя пронизывающих ветров за пределами вечного пространства! Именем могущественной Тан, именем Трех Нечестивых Зверей Харкана, силами земли, моря и небес повелеваю я вам! Придите!

Порыв ледяного ветра, казалось, пронесся по залу, замораживая души тех, кто слушал Сабана. Серый дым принялся извиваться, словно от боли, а синий свет жаровен стал еле видимым свечением. Внезапно руки Сабана нырнули в складки его черной мантии и вынули оттуда отвратительную, высохшую, мумифицированную голову ребенка.

— Давно упокоившиеся правители Кифа! — закричал он. — Говорите этими губами, молчавшими целых сто лет! Явите свое присутствие! Я повелеваю вам — говорите!

Тянулась и тянулась долгая секунды тишины. Затем, ужасающе медлительно, шевельнулись высохшие губы мумифицированной головы! Зора задрожала. Низкий голос раздался изо рта мумии!

— Это говорю я, Хафар, основатель Кифа! — сказала она. — Почему вы нарушаете мой покой?

И Сабан ответил:

— Мы хотим услышать твой совет, о, тень, чтобы узнать, кто из женщин должен стать королевой Кифа! Говори же, мертвый, заклинаю тебя! Говори, дух…

Голос Сабана упал до ужасного шепота, а голова мумии выпала из разжавшихся рук и покатилась по полу. Две смутные в полутьме фигуры, одна громадная, угрожающая, другая стройная, бледная и прекрасная, появились возле него из теней.

— Ты призываешь мертвых? — прогремел насмешливый голос Кирка. — Так вот тебе двое, недавно покинувшие мир, ответили на твой призыв.

— Нет! — прохрипел Сабан, сам побледнев, как мертвец. — Нет! Именем богов Кифа!..

— А вот смотрите, — Кирк повернул ногой голову мумии, показывая тонкие ниточки, при помощи которых Сабан заставлял шевелиться ее губы. — И тут обман! Разве я не знаю, какие трюки использовали Гитлер и Маккарти, произнося свои речи? А ты, — он повернулся к Вэнилу, стоящему с белым, точно известка лицом. — Как мог ты поверить словам этих жуликов, а не той, которая любит тебя? О, Боги! Как же позволяете вы дурачить народ Кифа? Я…

Предупреждающий крик Зоры заставил его повернуться к Герно, который бросился на него с мечом в руке.

— Ага! — рявкнул американец, хватая рукоять своего топора. — Наконец-то я могу отплатить тебе по старым счетам! Иди сюда, чернобородый! Мой Хеклос жаждет крови!

Он отразил удар Герно щитом и взмахом топора заставил капитана отступить. Они кружились в зале, звеня оружием, точно пародия на истинную пляску смерти. Предупрежденный их предыдущей стычкой, Герно действовал осторожно, стремясь утомить и без того уже усталого американца. Искры летели от лязгающих лезвий, и при каждом ударе Герно издавал громкий крик.

Кирк только усмехался, мускулы его работали, как весла галеры, когда он размахивал двуглавым топором. Капитан уже был отмечен несколькими ранами, где лезвия топора чиркнули ему по рукам.

— Давай, давай, дерись! — смеялся американец. — Покажи свою храбрость…

Внезапно он уловил краешком глаза какое-то движение в тени. Теперь стало ясно, что, отступая, Герно заманивал своего противника туда, где ждал его Сабан, надеясь, что быстрый удар ножом завершит схватку в его пользу. И как только эта мысль возникла в голове Кирка, Сабан, оскалившись, бросился к нему с блестящим кинжалом в руке. Наклонясь почти до самого пола, жрец нацелил свой удар в сухожилие ноги Кирка. Вэнил и Зора, затаившие дыхание зрители этого сражения, вскрикнули, поскольку Герно сделал выпад в грудь американца.

Руки Кирка сделали одновременные движения в противоположных направлениях. Одна, топором, отразила выпад Герно. Другая — щитом, с силой ударила за спину. Удар края тяжелого щита пришелся как раз по запястью Сабана, выбив кинжал из его онемевших пальцев. Хруст костей и завывание жреца прозвучали одновременно. Сломанная рука безвольно повисла.

Но все же, насколько бы ни был быстр американец, Герно все же успел нанести удар в его незащищенную грудь. Он бы никак не успел заслониться щитом прежде, чем изогнутый меч совершит свой удар, и лишь практически вслепую взмахнул топором, рискнув всем для такого мизерного шанса.

Рука Герно уже наносила удар, и капитан не стал отдергивать ее, положившись на свою броню. Латы у него были из полированной меди, способной выдержать большинство ударов… но только не удар Кирка. Его смертоносный топор прорезал броню и кости, ударив через плечо и грудь и развалив капитана надвое. Стон умирающего сорвался с губ Герно, и он рухнул, умерев прежде, чем достиг пола.

— Боги всемогущие! — выдохнул Вэнил. — Рука ни единого смертного не могла бы нанести такой удар!

— Смертного? — рассмеялся, задыхаясь, Кирк. — Сейчас ты все узнаешь! — Он схватил поникшего Сабана и подтащил к молодому королю. — Говори, колдун, или я разрублю пополам тебе голову!

— Нет, не надо, — прошептал жрец. — Я все скажу! Этот человек — простой путешественник, Ваше Величество, которого мы перенесли, пока он был без сознания, в спальню Зоры, чтобы погубить ее. Я придумал план, как говорить от лица мертвых, чтобы убедить Ваше Величество взять в жены мою сестру Лату, чтобы я получил полную власть. Молю вас о милосердии, Вэнил…

Грохот шагов заглушил слова жреца, и зал внезапно заполнился стражниками, гвардейцами и факелоносцами, привлеченными звуками сражения. Изумленно уставились они на труп своего капитана и громадную, забрызганную кровью фигуру Кирка, который стоял, опираясь на свой топор, словно бог войны.

— Уберите эту падаль, — кивнул Вэнил на Герно и стонущего Сабана, затем, обняв тонкие плечи Зоры, обратился к Кирку: — Как я могу вознаградить тебя, чужеземец, за разоблачение этих предателей и спасение той, чем я дорожу больше жизни?

— Вознаградить?.. — Кирк отодвинул занавес, закрывавший окно, и взглянул на гавань Тантиса, тусклую в холодном, сером свете раннего утра, глубоко дыша, наполняя легкие живительным соленым морским воздухом. — Дайте мне укомплектованную галеру — с сильными гребцами и капитаном, который не боится штормов! Пыль городских улиц забивает мне ноздри, и я уже слышу зов далеких земель.

— Всего лишь галеру? — тихо прошептала Зора. — Но это же слишком мало для нашей земли золота, драгоценностей и специй! Ты не желаешь ничего больше?

— Для меня, которого люди зовут Странником, и нет ничего большего, — медленно ответил Кирк, и глаза его, такие же голубые, как далекий горизонт, не отрывались от моря…

Intrigue in Lemuria,

(Fantastic Adventures, 1939 № 7)