ОБЩИЙ ЗАЛ в таверне был влажный, промозглый, несмотря на ревущий в каменном очаге огонь. Принесенные ветром с моря дожди превратили Тантис, обычно желанный приют для унесенных штормом моряков, в серую, безжизненную кучу камней. Кирк хмурился, глядя в полуоткрытую дверь таверны. Гавань, с ее величественными мраморными зданиями, большими каменными причалами и рядами пришвартованных галер опустела, как только ударили первые серебряные струи дождя. Все окружающее сильно отличалось от повседневного Нью-Йорка и тихих, пыльных залов Антропологического Института, которые он оставил далеко позади два месяца назад.

Американец покачал головой и принялся дальше полировать свой большой бронзовый топор и щит, лежавшие перед ним на столе. Три дня шторм держал его взаперти в Тантисе, и Кирк ждал, когда переменится ветер, позволив ему сесть на корабль и поплыть вдоль южных берегов далекой земли Лемурии, отправляясь на восток. Три дня бездействия и тяга к перемене мест сделали его раздражительным из-за этой задержки.

Остальные постояльцы, наполнявшие таверну и гостиницу, были такими же задержанными штормом моряками, сухощавыми, смуглыми маленькими жителями земель Му, которые искали теперь развлечений в игре в кости, и зрелищем гибких танцовщиц, изгибающихся под звуки лютней и свирелей.

Однако, двое мужчин за столом в дальнем углу не походили на изнывающих от скуки моряков. Один из них, сгорбленный, с пергаментной кожей, завернувшийся в черный плащ, казался жрецом или мистиком. Другой, чернобородый и смуглый, был, судя по инкрустированным нефритом доспехам и прочному шлему, дворянином. Склонившись над столом, они о чем-то перешептывались, время от времени поглядывая на Кирка, словно поражаясь светлой коже американца, его голубым глазам, желтым волосам и шестифутовой, мускулистой фигуре. Потом, кивнув, они встали и подошли к его столу.

— Приветствую тебя, чужеземец! — сказал чернобородый дворянин, усмехнулся и сел на скамью. — В какой же земле растут такие могучие воины, как ты?

— Меня называют Странник Кирк, — ответил Кирк и повесил бронзовый щит на привычное место за спиной, а двуглавый топор пристегнул к поясу. — Я из Америки, это очень далеко отсюда. А вы?

— Мы местные, из Тантиса. Я Герно, капитан королевской стражи. А это, — он кивнул на своего похожего на труп компаньона, — Сабан, верховный жрец нашего милостивого правителя Вэнила, короля всего Кифа.

Жрец Сабан кивнул, и вялая улыбка чуть появилась на его бледных губах.

— Ты приехал издалека, чужеземец, — пробормотал он. — Как ты считаешь, вино и женщины Тантиса столь же приятны, как в твоей стране?

— Они почти одинаковы во всех краях, — проворчал Кирк. — Все это мне уже знакомо. Но горизонт манит меня, и я хочу поскорее вырваться из этих вонючих городских улиц.

— Возможно, — глаза Сабана превратились в осколки черного обсидиана, — ты не вкушал правильного вина… или настоящей женщины. — Знаком он подозвал тучного хозяина. — Мошенник, подай нам бутылку твоего лучшего цирианского!

Кланяясь, кабатчик пошел и тут же вернулся с кувшином и кубками. Сабан сноровисто наполнил кубки, но когда Кирк взял один, схватил его за руку.

— Вино и женщины — одинаковое зло, — прошептал он. — Посмотри в свой кубок!

Кирк уставился на искрящееся фиолетовое вино, но сначала ничего не увидел. Затем, словно шелест шелков, зазвучал голос старого жреца:

— Она прекрасна, поскольку волосы ее — сама тьма, а глаза точно звезды летней ночью. Кожа ее гладкая, словно отполированная слоновая кость, а губы красны, как гранат. Посмотри, как они шевелятся! Любимцами богов становятся те, кому она улыбнется!

Кирк резко втянул в себя воздух. Из фиолетовой глубины вина на поверхность медленно выплыло лицо девушки, наипрекраснейшей на свете. Она была молодая, как нарождающийся месяц, и чистая, точно утренняя роса. Несколько долгих секунд Кирк глядел, как видение растет, сбрасывает мутный туман, скрывающий ее, становится четким и ясным.

Внезапно, словно предупрежденный каким-то инстинктом, американец хотел отвернуться, но голова его была словно в тисках. Голос Сабана гудел, настойчивый, неторопливый, не меняющийся. Звуки таверны уплывали куда-то вдаль, и Кирк почувствовал, что покидает мир людей и входит в иной, таинственный фиолетовый мир, где стояла, улыбаясь, темноволосая девушка.

Таверна была уже каким-то неясным, далеким воспоминанием, а Кирк был в туманной фиолетовой пустоте, наедине с девушкой с кожей слоновой кости. Голос Сабана превратился в примитивную, монотонную музыку, туманящую мозг и опускал его все глубже в непрозрачное сиреневое облако. Девушка стояла почти вплотную, улыбаясь сквозь фиолетовые волны тумана. Вид ее стройного тела, алых губ и опаловых глаз жег сознание Кирка.

Он жадно потянулся к ней… и тут же музыка сменила ритм. Она стала мягкой, сонной, успокаивающей, и Кирк стал проваливаться во тьму, такую же непроницаемо-черную, как ароматные волосы девушки. Сон… музыка велит ему спать… Девушка и фиолетовый мир все еще были рядом, и музыка обещала, что он снова увидит их, когда проснется. И Кирк поддался облачной вуали забвения, окутывающей его. Еще секунду он видел темноволосую леди. Но она тускнела, расплывалась, исчезала — и вскоре уже не осталось ничего…

ЗАПАХ ДУХОВ, тяжелый аромат лотоса проник в сознание Кирка и пробудил его. Изумленный, он вскочил на ноги и огляделся. Он находился в маленькой комнатке, не освещенной ничем, кроме бледных лучей луны, струящихся сквозь зарешеченное окно. Кушетка, с которой он соскочил, была мягкой, застеленной шелком и кружевами. А в дальнем конце комнатки Кирк увидел занавешенный дверной проем.

Он покачал головой, думая о том, куда попал. Лунный свет. Но очень давно, целую эпоху назад в таверне был серый, дождливый день. Что это за место? И что находится за бархатными занавесями? Внезапно Кирк понял, что в длинных желтых его волосах воткнут цветок лотоса, а на шее висит гирлянда гибискуса. Гирлянда влюбленного…

Воспоминание о темноволосой девушке заставили пульсирующую кровь прилить к лицу. Был ли он в туманном, фиолетовом мире фантазий или в чьем-то доме в сером, прозаическом городе Тантис? И была ли настоящей темноволосая девушка, или же просто иллюзией?

Краешком глаза американец уловил отблеск бронзы. Его щит и топор лежали возле кушетки. Он тут же схватил их, прошел и раздвинул бархатные портьеры.

Теперь он очутился в большой, роскошно обставленной комнате. Лунный свет мягко блестел на шелковых драпировках, мигал на полированных светильниках, зеркалах, бесчисленных пузырьках. Но не роскошные ковры и золотые украшения привлекли его взгляд. Это была девушка. Она лежала на кровати фиолетового шелка, темные волосы ручьями текли по подушке, алые губы были полураскрыты во сне. Кирк с шумом вздохнул. Это была девушка, чье лицо он видел в туманном, иллюзорном мире. Неужели это лишь продолжение сна? Или он каким-то непонятным образом попал в мир фиолетового вина?

Несколько долгих секунд Кирк смотрел на девушку, плененный ее красотой, затем пересек комнату и осторожно потряс ее за плечо. Девушка резко проснулась, уставилась на него, а потом испустила слабый вскрик ужаса.

— Кто ты? — спросил Кирк. — И… что это за место? Нет, не надо бояться. Я…

— О, боги Кифа! — прошептала девушка, и в голосе ее сквозил страх. — Ты… Ты… Я… — она вскочила с шелковой кровати и схватила свисающий со стены шнурок звонка.

— Постой! — Кирк взял ее тонкую руку. — Сначала скажи мне…

Он не успел закончить. В коридоре послышался грохот шагов и в комнату ворвался чернобородый Герно в сопровождении десятка стражников и факелоносцев.

— Ваше Величество! — воскликнул Герно. — Мне показалось, что я услышал… — Он замолчал при виде Кирка, стоящего с девушкой в позе, похожей на объятия. — Тысяча извинений, моя госпожа! Я не знал, что вы… развлекаетесь.

С порозовевшими щеками девушка вывернулась из рук Кирка и повернулась к капитану стражи.

— Как ты смеешь, — прошипела она, — как ты смеешь предполагать…

— Я? — рассмеялся Герно. — Я ничего не предполагаю. Думаю, это уж решать королю. — Он повернулся к одному из стражников. — Его Величество сейчас с Сабаном. Проси его немедленно прийти сюда!

Кирк ошеломленно смотрел на происходящее, стискивая топор. Герно, с которым он познакомился в таверне! И эта девушка… королева Кифа! Но зачем Герно и некромант Сабан перенесли его в королевский дворец Тантиса? Он взглянул на девушку, на ее тонкую фигурку в прозрачной ночной рубашке. В какую же запутанную интригу он вляпался?

За дверью послышались шаги. В комнату вошел Сабан, жрец с ястребиным лицом, сопровождающий худого юношу в расшитом золотом халате.

— Зора! — прошептал молодой король. — Ты!.. Но кто этот белокожий варвар?

— Этот человек мне незнаком, — ледяных голосом ответила девушка. — Я не знаю, как он попал сюда. Герно может тебе подтвердить…

— Взгляните на гирлянду на шее негодяя! — воскликнул Сабан, указывая на Кирка, тут же спрятал сухонькую руку под свою черную мантию и сухо рассмеялся. — Заметьте также, что он не мог попасть незамеченным во дворец, без помощи изнутри. Я предупреждал вас, Ваше Величество, о хитрости этой женщины!

— Да, — пробормотал Герно. — Когда я вошел, они нежно обнимались. Она просто дурачит вас, Ваше Величество!

— Клянусь Юпитером! — взревел Кирк. — Они лгут! Это они опоили меня и принесли сюда! — С топором с руке он бросился к Герно, но путь ему преградил десяток стражников в золоченых шлемах.

Вэнил, молодой правитель Кифа, расправил плечи и бросил страдающий взгляд на свою новобрачную.

— Ты был прав, Сабан, — глухо сказал он. — О, Боги! Подумать только, что я доверял такой женщине, любил ее! Пусть они оба умрут в яме. — Он повернулся на пятках и ушел, не слушая мольбы девушки.

Когда Вэнил покинул спальню, Герно махнул своим людям.

— Взять их, — велел он.

Лицо его казалось сатанинским в свете факелов.

Кирк увидел, как напряглось тело Зоры, когда стражник в пурпурных одеждах двинулся к ней, но подбородок ее оставался гордо вздернутым вверх. У нее был дух и выдержка, у этой королевы Кифа. Радостный свет предстоящего сражения зажегся в голубых глазах американца, и он с громким смехом рванулся вперед.

Стражники, не ожидая, что, в виду численного превосходства им окажут сопротивление, изумленно отступили, выхватывая из золотых ножен странно изогнутые мечи. Два взмаха бронзового топора, и двое стражников легли на мраморный пол с расколотыми черепами.

— Вперед! — взревел Герно. — Вы что, позволите одному чужеземцу одолеть вас всех?

Сердитый крик подбодрил остальных гвардейцев. Подняв блестящие в свете факелов мечи, они пошли в атаку.

— Ну, мурианские псы! — рассмеялся Кирк. — Мой Хеклос давно уже жаждет крови!