В ВЫСЕЧЕННОЙ В СКАЛЕ камере под храмом было темно и влажно. Кхор беспокойно ходил по ней взад-вперед, напрягая мускулы и пытаясь порвать кожаные ремни, стягивающие ему запястья. Он не мог отделаться от мыслей о Джадоре, юном принце Зака. Он, Кхор, хвастливо обещал Джадору, что откроет северные ворота. И Джадор поверил ему и рассчитывает на то, что ворота будут открыты в назначенный час.

Кхор считал, что выполнить эту миссию будет просто. А потом сторонники Джадора ворвутся в раскрытые ворота, застав стражу королевы врасплох, освобождая и вооружая народ. Но теперь… Кхор мрачно покачал головой.

Теперь северные ворота останутся запертыми, и Джадору с отрядом придется отступить и искать раздвижные лестницы и веревки. А к тому времени, как они приготовятся, будет разбужен и выставлен на стены весь городской гарнизон.

Кхор взглянул в крошечное окно в толстой каменной стене. На востоке уже бледнел намек на рассвет. Джадор и его сторонники уже должны собраться в гробнице королей и направиться к городу. Во всяком случае, он, Кхор, не доживет до того момента, чтобы увидеть их поражение. Смерть на алтаре Молеха… Жалкая смерть для воина. Может, не следовало отвергать Лалат… Кхор покачал головой, снова вспомнив горящие гипнотические глаза королевы-ведьмы. Уж лучше дыхание Молеха, чем…

Тихие шаги за дверью, лязг отодвигаемой задвижки. Медленно распахивается тяжелая дверь. Три жреца со сморщенными лицами стервятников остановились на пороге, в полутьме черные мантии придавали им вид призраков.

— Выходи, — бросил главный из них, в нефритовом, с серебром, головном уборе, и махнул Кхору длинным жертвенным ножом.

Они пошли вверх по каменным ступенькам. Расположенные на одинаковых расстояниях друг от друга светильники озаряли влажные, склизкие стены. Пока они поднимались, к ним присоединилось еще несколько неудачников, обреченных умереть на алтаре Молеха, сопровождаемых жрецами в черных одеждах. Среди них была молодая девушка, стройная и прекрасная, седой, согбенный старик, толстый дрожащий купец и плачущий ребенок… Бессильный гнев охватил критянина. Если бы только он не подвел Джадора…

Впереди послышалась музыка и пульсирующее, зловещее скандирование, прерываемое воплями пытаемых — жуткой прелюдией к смерти. Все громче и громче, все яростнее звучали крики жаждущих крови зрителей.

Инстинктивно жрецы ускорили шаг, сверкая глазами. Усеянные драгоценными камнями занавески в конце коридора распахнулись при их приближении. Под угрозой жертвенных ножей пленники переступили порог.

В храме стояли, распевая жестокую, ликующую песнь, ряды одетых в черное прихожан. В центре обширного зала высилась пирамида, вершина которой уходила в мрак под куполом. А на пирамиде стояла жуткая, ужасная фигура. Втрое выше человеческого роста была она, с телом человека и громадной, скотской, непристойной головой быка. Ужасным, нечеловеческим было лицо Молеха, с полураскрытыми бычьими губами и дикими, похотливыми глазами. При виде его пленники издали крик ужаса.

ВНЕЗАПНО ФИГУРА, стоящая на коленях у подножия пирамиды, поднялась и обернулась к шеренге жертв. Это была Лалат в мрачных одеждах верховной жрицы, с кроваво-красными губами, искривленными в сатанинской улыбке. Жестокие, бездонные глаза ее оглядели пленников и на мгновение насмешливо остановились на Кхоре. Затем она махнула рукой, указывая на стройную девушку возле него. Тут же два жреца, с дымящимися ладанками в руках, вышли вперед, схватили девушку и подтащили ее к Лалат. Резко рассмеявшись, королева толкнула девушку и указала на ухмыляющуюся статую Молеха.

Оба жреца отложили свои ладанки и, схватив почти потерявшую сознание девушку, потащили ее на пирамиду. Кхор смотрел на них, не в силах отвести глаза.

Жрецы были уже на пирамиде, действуя так поспешно, словно тоже боялись. На протянутых под мордой Молеха руках они положили и привязали стройную фигурку девушки, и тут же соскочили с пирамиды.

Кхор поглядел на девушку с испуганным, бледным личиком, лежащую на руках идола. Что там говорилось о дыхании Молеха? Но девушка, вроде, была невредима, неподвижно лежала на громадных руках, уставившись на искаженный лик, нависший над нею. Внезапно Кхор увидел, как она беспокойно зашевелилась.

Слова сорвались с ее губ, странные, бессвязные слова, будто говорила она на каком-то незнакомом языке. Это был явно бред. Девушка вдруг начала корчиться, извиваться, глаза ее остекленели, ноздри раздулись. Потом она стала задыхаться, лицо ее почернело. Тяжело дыша, она боролась со странной силой, высасывающей душу из ее тела. Затем борьба резко прекратилась. Девушка обмякла и неподвижно распростерлась на руках статуи — тонкая, безжизненная фигурка. А над нею жестокий бог-бык кривил выпяченные губы в жестоком экстазе…

Глядя на это, Кхор почувствовал, как волосы у него на загривке встали дыбом. Ему вдруг показалось, что где-то он уже видел нечто подобное. Где-то… Но почему воспоминания ускользают от него? Это было в Сирике?.. Или в Майябане?..

Жрецы поднялись на пирамиду и сняли тело девушки с каменных рук. И снова глаза Лалат с золотистыми крапинками прошлись по строю жертв, и палец ее указал на сей раз на Кхора. Еще два жреца, раскачивая своими ладанками, схватили Кхора и подтащили его к Лалат.

— Ну, вот, мой Кхор, — голос королевы напоминал отравленное вино, — теперь ты узнаешь, чье дыхание слаще — мое или Молеха. — Затем она обратилась к жрецам. — свяжите ему ноги покрепче, чтобы он не смог выпрыгнуть из Рук Смерти.

Когда они нагнулись, чтобы связать лодыжки, Кхор напряг все мышцы. Уж лучше борьба и смерть от жертвенных ножей, чем грязное дыхание Бычачьего Бога.

Критянин откинул назад светлые волосы и торжествующе рассмеялся.

А вот теперь…

Внезапный звук труб и крики воинов внизу, в городе, заставили Кхора застыть на месте. Джадор начал атаку! Считая, что северные ворота будут открыты! Не зная, что он, Кхор, потерпел неудачу!

ВНЕЗАПНОЕ СМЯТЕНИЕ и встревоженные крики наполнили храм. Жрецы и пленники повернулись одновременно, глядя между черными столбами выхода на расстилавшийся внизу город. По северному склону к городу приближалась небольшая армия, направляясь прямо к воротам. Это была толпа крестьян, вооруженных, по большей части, косами, ножами и дубинками. Во главе их бежал стройный юноша в синем плаще. Слабые крики «Джадор!» и «Нарайяма!» эхом прокатились по равнине.

Теперь Джадор и его ополчение были уже перед северными воротами. Бросившись вперед, юный принц всем весом налег на бронзовые ворота, но они даже не шелохнулись. Встревоженные крики разнеслись среди его сторонников. Глядя на это, Кхор скрипел зубами в беспомощном гневе. В городе текли к стенам потоки воинов в золотистых доспехах, сверкающих на утреннем солнце шлемами и щитами. Стрелы, копья, огромные камни, выброшенные боевыми махинами, полетели в атакующих, проделывая бреши в их рядах.

В отчаянии Джадор и его соратники стучали в ворота мечами и топорами. Почти половина атакующих пала, прежде чем град стрел и камней со стен стал стихать. А за воротами ждали своей минуты королевские колесницы, и воины едва сдерживали коней. Как только мятежники бросятся отступать, они вырвутся и уничтожат остатки беглецов.

— Ага! — расхохоталась, глядя на все это горящими глазами, Лалат. — Никто не должен уцелеть! А критянин будет жертвой могущественному Молеху в честь победы!

Кхор, изо всех сил пытаясь порвать веревки, глядел на безнадежную битву внизу. Нападающие бились храбро и яростно, но все было бесполезно. Точно также стояли у стен Трои воины Эллады…

Кхор резко выпрямился. Эллада! Именно ее он пытался вспомнить! Храм в Дельфах, где странный невидимый пар выходил из расселины в скале, затуманивая разум жриц! И в храме был строго запрещен огонь… Что, если такая же расселина была под статуей Молеха![1]

— О, боги Крита! — пробормотал Кхор. — Я все понял! Дайте же мне силы!

И одним геркулесовым усилием он порвал кожаные ремни, которые стягивали его запястья и ноги.

Все в храме глядели на битву у города, так что никто ничего не заметил. Кхор схватил одну из ладанок с тлеющими в нем кореньями и побежал по ступеням пирамиды. Все выше и выше, в вечную тьму, скрывающую крышу храма.

Жрецы, наконец, заметили его и закричали. В камень рядом со стуком ударил кинжал. Слишком поздно — критянин уже был у ног громадной статуи. Взмахнув рукой, Кхор швырнул ладанку прямо в раскрытую, ухмыляющуюся пасть Молеха!

КХОР ПЛОХО ПОМНИЛ, что было дальше. Его ослепила стена огня, храм закачался, как галера в море. Он кувырком полетел с пирамиды и упал, полуоглушенный, на мраморный пол.

Обезумевшие от страха жрецы Молеха устроили в дверях храма давку, пытаясь выбраться наружу. Кхор поднялся и огляделся. Большой кусок купола вылетел наружу, и через него устремился в небо столб дыма, а черные колонны медленно рушились. Бог-Бык был окутан ревущим фонтаном огня, а из-под земли доносился невнятный гул.

Словно во сне Кхор увидел, как Лалат, искривив губы в дикой улыбке, выхватила из-за пояса кинжал и уже взмахнула рукой, но прежде, чем успела метнуть его, вторая волна сотрясла храм, и громадная, сидящая на пирамиде фигура бога покачнулась и полетела вниз. Тонкий крик ужаса вырвался у Лалат. Она инстинктивно вскинула руку, словно собиралась прикрыться от многотонного, падающего на нее камня. Еще на миг Кхор увидел ее дьявольски прекрасное лицо, а затем оно исчезло под ухмыляющимся по-бычьи идолом.

Задыхаясь от пыли, критянин, хромая, выскочил из опустевшего к тому моменту храма и побеждал по ступеням, вырезанным в скале. В городе царил хаос. Здания и памятники от сотрясения обращались в кучи щебня, на улицах зияли широкие трещины, извергая огонь и дым. Земля продолжала трястись. На севере Джадор и его воины с ужасом глядели на громадную брешь в рухнувшей стене.

Кхор бежал по улицам, пробираясь через охваченные страхом толпы людей. Повсюду падали камни, над скалой в центре города уходил в небеса окутанный дымом, но все равно ослепительный столб пламени. Со всех сторон неслись крики ужаса: «Молех пал!», «Могучего Молеха больше нет!». Потом улица сотряслась с оглушительным ревом, швырнув критянина в уцелевшую стену дома. Оглянувшись, он увидел, как вершина скалы с темным храмом разлетается на куски!

Еще минут семь — ужасных минут — земля поднималась и опадала, взламывая мостовые города и изрыгая расплавленный камень, затем столб пламени был задавлен падающими обломками скалы, подземный гул прекратился, земля перестала трястись. Кхор протер от пыли глаза. Где-то впереди он услышал торжествующие крики Джадора и его людей:

— Нарайяма сказал свое слово! Истинные боги уничтожили Молеха и сокрушили стены города! Пророчество исполнилось! Приветствуйте же Джадора, любимца богов!

И горожане, приходя в себя, радостно присоединялись ко всеобщему хору:

— Слава Джадору! Слава Нарайяме!

Критянин, проталкиваясь вперед, усмехнулся. Пусть боги Джадора будут ответственны за случившееся, это лишь увеличит престиж молодого короля. Люди всегда предпочитают чудеса объяснениям. Продолжая усмехаться, Кхор пробился к королю.

— Кхор! — глаза Джадора широко распахнулись. — А ты действительно послан богами! Мне сообщили, что ты погиб в руках Молеха! Смотри… — Он указал на бронзовый топор и щит, лежащие у его ног. — Мы нашли их среди трофеев стражников королевы-ведьмы. Я уже приказал их повесить в Зале Героев!

— Нет! — радостно воскликнул Кхор, хватая щит и топор. — Странник должен продолжать свой путь. — Его сияющие глаза обратились к восходящему солнцу. — Слишком долго пыль и грязь городских улиц забивала мне ноздри! Меня зовет к себе голубая линия горизонта…

— Так ты не останешься? — улыбка Джадора стала печальной. — И никакие почести, никакие богатства не удержат тебя?

— Да, никакие. — Кхор пристально взглянул на него. — Даже моя любовь к тебе, парень!

— Значит, я обретаю королевство, но теряю друга, — пробормотал Джадор. — Боги всегда будут следить за тобой, Странник Кхор!

— Да будет так! — Кхор положил руку на плечо юноше. — Будь здрав и прощай, Джадор, король Зака!

Повернувшись, он пошел с площади. Не успел он еще выбраться за пределы города, как Зак, Джадор и Лалат уже стали прошлым, а его суровые голубые глаза горели мечтами о новых землях, новых людях, новых приключениях. Глубоко вдыхая прохладный утренний воздух, Странник Кхор пошел по дороге, ведущей на восток.

Adventure in Lemuria,

(Fantastic Adventures, 1939 № 5)