ЧЕРЕЗ ДВА ДНЯ «Астра» уже подлетала к Сатурну, мерцающему серебряному пятнышку на черном фоне космоса. За эти сорок восемь часов люди на борту корабля превратились в серые, дрожащие привидения, подвергаемые пытке непрерывно гудящего ритма. Бессонные ночи, невыносимый гул, бьющий по нервам, и страх перед неизвестностью сотворили свое дело. По мере приближения корабля к Сатурну жуткая мелодия становилась все громче, а куски хлопчатой материи, которыми они пытались затыкать уши, практически не помогали. В этом ритме казалось, вибрировал пол, переборки и вообще все, к чему они прикасались. Уже нашли маленького Уоллеса, радиооператора, колотящего кулаками по стенам и умоляющего музыку замолчать. Еще несколько человек были на грани подобного срыва. Даже неугомонный Тихо перестал сотрясать воздух ругательствами, а забился в дальний угол клетки, словно физически избитый этими звуками.

Гул по-прежнему оставался для Ченса тайной. Иногда гул как бы отрывался от самой мелодии, проходил какой-то правильный цикл, затем снова и снова повторялся, словно какая-то космическая, не останавливающаяся музыкальная шкатулка. И что-то в нем было, кроме обычного звука. Его пронизали какие-то сигналы, проникающие, казалось, в глубину души. Время от времени Ченс ловил себя на том, что подсознательно ходит или говорит в такт этому гулу. Иногда он чувствовал, что стремится дышать ему в такт, что сердце старается биться в одном с ним ритме, словно все живое хотело соответствовать этим звукам.

И только однажды пульсирующий гул изменился. Это случилось, когда «Астра» повернула к большому кольцу спутников, опоясывающему шестую планету. Тогда Ченсу показалось, будто он услышал изменение в странной гармонии, пронзительное, скулящее разноголосье. Но это прекратилось так же внезапно, как и началось, остался лишь прежний гул. А у Ченса, занятого приземлением, не было времени ломать над этим голову.

Склонившись над пультом, он не спускал глаз с рядов приборов. Он не мог видеть, что творилось внизу, под великолепными факелами тормозных двигателей. Ченс лишь бросил взгляд на Грогана, широкоплечего интенданта, и Холдена с холодным, встревоженным лицом. Бросив последний взгляд на указатель гравитации, Ченс стал медленно уменьшать тягу двигателей. Едва заметный удар, и «Астра» оперлась на почву Сатурна.

— Приземлились, сэр. Что прикажете дальше?

Голос Ченса был холоден. Он вообще в последнее время стал обращаться к Холдену с отстраненной вежливостью.

Владелец «Астры» глянул на экран. Вид мрачной, безжизненной поверхности Сатурна заметно подавлял его.

— Выйдем и посмотрим, — объявил он. — Что показывают приборы?

Ченс взглянул на шкалу указателя гравитации.

— Я думал, будет хуже, — пробормотал он. — Мы будем в состоянии передвигаться. Что там с воздухом, Гроган?

Помощник уже нагнулся над пробным клапаном, впуская атмосферу Сатурна в спектроскопическую камеру.

— Много свободного водорода, сэр, — буркнул он. — Однако, не думаю, что нам нужны скафандры. Хотя там и холодно.

— Воздух пригоден для дыхания. Превосходно, — сказал Холден, потирая руки. — Мы выйдем немедленно.

Ченс нахмурился. Первичные пробы воздуха слишком приблизительны. Обычно корабли на чужих планетах брали пробы воздуха по нескольку дней, пока досконально не проверяли их. И они еще не обнаружили причину жуткого, пульсирующего ритма. К тому же, здесь могла быть жизнь, весьма неприятная жизнь среди теней от рельефных скал и сучковатых кустов.

— А вы не считаете нужным проводить дальнейшие тесты? — все же спросил он. — К чему нам такая спешка…

— К чему спешка? — взорвался Холден. — А может, к чему нам миллионы, которые имеют шанс потерять «Космические Перевозки»? Чем раньше мы найдем следы мисс Кент, доказательства, что она жива или мертва, тем лучше. Общественное доверие будет восстановлено, когда узнают, что руки компании больше не связывает ее отсутствие, и акции взлетят до небес. Как только я приближусь к Земле настолько, что смогу радировать своим партнерам о результатах, компания будет спасена. А вы говорите, что нет никакой спешки! Конечно, если вы боитесь показать нос наружу…

Гроган, глядя, как сжались кулаки Ченса, ожидал взрыва. Но взрыва не последовало. У Ченса были строгие понятия о дисциплине, а Гроган, как владелец корабля, все-таки был его начальником. Он прождал целую минуту, пока не прекратился пульс в висках.

— Я выполняю ваши приказы, сэр, — натужно сказал он.

А когда Холден пошел из рубки, в спину ему понеслись насмешливые крики Тихо, заглушающие дьявольский гул:

— Выполняю ваши приказы, сэр! Ваши приказы, сэр!

ПОЛЧАСА СПУСТЯ, Ченс мрачно и молча стоял позади Холдена в воздушном шлюзе. Оба они, одетые в тяжелые, с меховыми подкладками куртки, в призрачной полутьме напоминали скорее громадных призраков.

Корабль стоял, как едва смог разглядеть Ченс, на безжизненной, усыпанной камнями равнине, покрытой кое-где громадными валунами, ледяными проплешинами и зарослями странной, лишенной листьев серой растительности. Воздух был насыщен какими-то удушливыми газами, но все же пригоден для дыхания. Повышенная сила тяжести тянула их вниз, заставляя сердца колотиться быстрее.

Ченс следовал за неуклюжей фигурой Холдена, все время глядя по сторонам. В этом новом, неизвестном мире могло произойти все, что угодно. Даже сейчас они могли вдыхать какие-нибудь смертоносные микроорганизмы. А сумасшедший ритм был и бил, терзая нервы…

Холден брел по равнине. «Астра» позади них казалась уже лишь туманным силуэтом в полумраке. Финансист, подумал Ченс, вероятно, рассчитывает на то, что Дженис Кент приземлилась где-то в пределах мили от места их посадки. Выходит, он великий оптимист. На нескольких миллиардов квадратных миль поверхности он ожидает найти девушку, пропавшую два года назад. Девушку, которая, возможно, даже не добралась до Сатурна. И которая, вероятно, давно уже мертва… Поиски Стэнли доктора Ливингстона, только намного, намного хуже. Громадная поверхность Сатурна не давала им и таких шансов…

— Ченс! Ченс, идите сюда! — закричал вдруг Холден, стараясь перекричать бьющий по ушам ритмичный гул.

Капитан направился к нему, борясь с гравитацией. Холден стоял у подножия пологого возвышения.

— Глядите! — крикнул он, ткнув рукой куда-то вперед.

Ченс посмотрел. На вершине возвышения лежала блестящая металлическая банка, содержащая синтетическую еду. На ней Шанс увидел надпись большими красными буквами: «К. К. Марсианин».

— Видите? — заорал Холден. — «Марсианин»! Это корабль Дженис Кент!

Ченс уставился на банку. Несмотря на влажный воздух, она ярко блестела.

— Она здесь недолго, — медленно проговорил он. — Совсем не проржавела. Странно, зачем ее положили на самом гребне?

— Конечно, затем, чтобы мы ее заметили, — нетерпеливо сказал Холден. — А, может, в ней записка. Давайте поглядим! — Он наклонился к банке.

— Минутку, — поймал егоза руку Ченс. — Не думаю, что правильно касаться ее. Это может быть ловушка…

Холден прервал его.

— Трус! — рявкнул он. — Трусливый пожиратель копоти!

И тут Ченс взорвался. Его слова вогнали бы в краску даже Тихо.

— …проклятый, упрямый тупица! — завершил он. — Неужели ты не видишь, что в этой атмосфере банка очень быстро перестала бы блестеть? Банка должна быть положена здесь уже после нашего приземления! Она для того, чтобы заманить нас…

Слова застряли у него в гортани. Ченс сглотнул и откашлялся.

На вершине возвышения появились фигуры… причудливые, неземные фигуры. Двое выше людей, они были покрыты бледным, серебристым мехом, однако, все же изящные и хорошо сложенные. На первый взгляд их лица, со впалыми, беззубыми ртами и дрожащими антеннами казались омерзительными, но при более тщательном рассмотрении было заметно одно серьезное достоинство. Несмотря на странный облик, гиганты явно были разумными существами.

— Боже… милостивый! — Рука Холдена опустилась к поясу, нашаривая рукоятку бластера, но внезапно резко замерла.

В ту же секунду Ченс почувствовал, что его… держит сила разума, сковавшая мысли и удерживающая его неподвижным, беспомощным.

— Телепаты! — с трудом прохрипел он. — А мы тут прогуливались, как на воскресном школьном пикнике. — Затем зачем-то добавил: — А что я говорил вам, Холден?

ПРИ ЗВУКАХ голоса Ченса, довольно громких, сатурниане остановились, их вытянутые лица с подергивающимися антеннами повернулись к нему. Сила державшего его ментального поля мгновенно выросла, и Ченс почувствовал, что находится полностью в их власти, неспособный уже даже говорить. Его охватило странное ощущение раздвоения личности. Одна его половинка могла воспринимать происходящее и мыслить, но вторая не давала первой двигаться. Весь кипя в душе, Ченс стоял, застывший, как статуя, и смотрел, как высокие фигуры спускаются по склону. В их движениях было нечто механическое, как у роботов. И передвигались они точно в такт громовому космическому ритму, пульсация которого пронизывала, казалось, весь Сатурн. Каждое их движение, каждый жест был в такт этой пульсации, словно они исполняли некий гротескный балет, следуя за музыкой оркестра. Человекообразные роботы, двигающие, живущие в такт с космической гармонией!

Фигуры были уже рядом. Лицо Холдена побледнело. Казалось, он изо всех сил пытался заговорить. Внезапно и он, и Ченс почувствовали, что разворачиваются и идут обратно к «Астре». Капитан мысленно выругался. Он не мог никак контролировать свои действия. Все его тело двигалось по чьей-то воле. Так же и у Холдена. Краешком глаза Ченс увидел, что сатурниане скрываются в тени кустов и высоких скал. А впереди, сквозь завитки тумана, уже виднелась «Астра».

Ченс почувствовал, что остановился перед кораблем. В иллюминаторах показались Гроган и еще несколько человек. Ченс почувствовал, что знаком зовет их, и двинулся к люку. Он пытался бороться, но все было напрасно. Секунда ожидания, и люк распахнулся. Интендант и вся остальная команда спустились по металлической лесенке.

— Что происходит? — воскликнул Гроган. — Сэр, вы похожи на призрака! Мы…

И тут все пошли от корабля, ведомые все нарастающей чуждой силой. А в тишине из укрытий начали появляться сатурниане, подрагивая своими антеннами. Натянуто, точно лунатики, земляне пошли от корабля, сопровождаемые своими похитителями. А оглушительный космический ритм стучал у них в головах, бил людей, точно кувалдами.

Поход по мрачной, открытой всем ветрам равнине казался бесконечным. Скалы, причудливые кусты, случайным образом разбросанные заснеженные участки… Земляне бледными автоматами шагали под конвоем огромных сатурниан, двигавшихся в такт оглушительному, неровному гулу.

Через час они пришли в город. Посреди равнины, почти такой же, как на Марсе, такой же ржаво-красной, грозили пронзить серое небо высокие шпили и башни. Купола, мосты и скаты представляли собой филигранные работы по камню, мрачному, твердому, древнему. Над городом, точно громадная ртутная радуга, висела дуга громадной трубы, концы которой исчезали в земле на окраинах. Труба ярко светилась, испуская белый свет и, очевидно, тепло. Ченс подумал, что по трубе проходит расплавленная лава из ядра планеты, обогревает город и снова уходит под землю. Теперь он стал глядеть на своих высоких, пушистых похитителей с новым уважением. Прежде он представлял их примитивным народом, но сейчас…

Внутри города его ждало еще одно открытие. Город, казалось, был создан из какого-то мягкого существа, упругого, но прочного, мало чем отличающегося от твердого каучука. Мостовые улиц и стены зданий были из этого вещества, заглушающего шаги и не дающего эхо. Если не считать вечного ритмического гула, город напоминал могилу. Толпы сатурниан, бесконечными рядами идущими по улицам, не издавали ни звука, хотя воздух заполняли их мысли… неясные, непостижимые мысли, образовывающие в сознании землян смутные образы.

Конвой повел их в большое здание справа. Войдя в вестибюль, Ченс почувствовал, что ментальные путы ослабли. Он для пробы повернул голову и обнаружил, что может двигаться самостоятельно. Но, как и все остальные, он был безоружен. В полутемном холле появилась группа встречающих. Шесть высоких, стройных сатурниан и… тонкая земная девушка с желтыми волосами! Более того, девушка улыбалась, кивая своим гротескным компаньонам, словно это были ее лучшие друзья!

— Мисс Кент! — воскликнул Ченс. — Какая удача! Скажите этим существам, что мы спасательная экспедиция, прилетевшая, чтобы отвезти вас домой…

Он замолчал, не договорив. При его словах девушка съежилась и отступила с выражением боли на лице. Ее сопровождающие поступили точно так же, зловеще подергивая антеннами. Ченс хотел снова заговорить, но ментальный удар заморозил его губы. Руки его, однако, остались свободными.

Девушка снова шагнула вперед, ее походка странным образом попадала в ритм странной космической музыке, и положила два пальца на запястья Ченса. Озадаченный, капитан «Астры» почувствовал, как ее пальцы стали последовательно делать короткие и длинные прикосновения. Внезапно он понял, что это значит. Азбука Морзе! Ее до сих пор использовали в космосе, для передачи сообщения при помощи лазеров. Он принялся переводить:

— Не говорите ничего. Шум искажает ритм жизни. Звук ваших двигателей при приземлении причинил настоящее бедствие. Я была такая же, когда прилетела на Сатурн. «Марсианин» разбился, и выжила я одна. Но долгие месяцы, пока сатурниане лечили меня, вокруг довлел этот ритмический гул, и, наконец, я поняла, что жить в совершенном, правильном ритме гораздо предпочтительнее, чем мое предыдущее существование, несогласованное, негармоничное, наполненное резкими шумами и неправильными движениями. Здесь же все двигается согласно ритму, в совершенно правильное время. Вы же сейчас вносите разногласие. Вас будет необходимо держать по отдельности, и для некоторых ваших людей на это могут уйти недели. За это время вы неизбежно научитесь попадать в ритм Сатурна и больше не захотите улететь.

— Предположим, мы будем сопротивляться, — пробарабанил Ченс пальцами по ее запястью. — Предположим мы не хотим жить в ритме этой… музыки?

— Их ментальной силе невозможно сопротивляться, — ответила девушка. — Вам не разрешат улететь, так как грохот ваших ракет внесет ужасный диссонанс и всем на много миль вокруг станет плохо. Когда увидели ваш корабль, то послали за мной в Этар, другой город далеко отсюда, там, где совершил неудачную посадку «Марсианин», и я посоветовала сделать приманку, чтобы поймать вас. Как и меня, вас будут учить телепатическому общению, которое гораздо лучше резких звуковых колебаний. Вы поймете, что это и есть единственная настоящая жизнь.

Ченс мысленно простонал и поглядел на своих спутников. В ответ они вопросительно уставились на него, неспособные говорить. Ченс не имел никакой возможности объясниться с ними. Снова ведомый необоримой силой, он повернулся и вместе с остальными вышел из вестибюля. Они шли по улице, пока не дошли до большого серого здания с зарешеченными окнами. Это явно было нечто вроде тюрьмы. Безумный космический ритм показался Ченсу насмешливым смехом.