ТЕМ ВЕСЕННИМ утром Нью-Йорк казался городом мечты. Золотые стрелы солнечных лучей пронзали здания и вспыхивали на стеклянных перекрытиях улиц верхних уровней. Аэромобили, перелетавшие от башни к башне над столицей, походили на ярких бабочек, в саду из камня и стали.

Гарту Арлану, стоящему у окна своей квартиры на высоте в сотню этажей над землей, все это было знакомой картиной. Он озабоченно глядел вниз на широкие круги пандусов, переполненные улицы и полосы движения с бесконечно несущимися машинами.

Внезапно Гарт достал из кармана смятый клочок бумаги и разгладил его на подоконнике. По глазам ударили знакомые уже слова радиограммы:

«Дорогой Гарт, мне нужна помощь… Очень нужна. Я наткнулся на кое-что большое. Слишком огромное, чтобы справиться с этим в одиночку. Мне нужно, чтобы хоть кто-то, знающий физику и химию, убедил меня, что я не спятил. Не могу объяснить сейчас более подробно… Это так фантастично, что всякие объяснения бесполезны. Пожалуйста, ради нашего прошлого, приезжай немедленно. Обещаю, что ты не пожалеешь об этом. Джон Харкер. Сан-Карло, Калифорния».

Загорелое лицо Гарта нахмурилось, когда он перечитал сообщение. Джона Харкера он не видел уже пять лет. Тогда они работали вместе над усовершенствованием угольного двигателя Атласа. И Харкер, внезапно забрав свою долю предприятия, уехал в Маун-тин-Хоум, чтобы никто не мешал ему заниматься любимым делом — работать над усовершенствованием всяких механических приспособлений, облегчающих людям жизнь. А Гарт, будучи моложе, выбрал противоположный путь, уехал в Нью-Йорк и основал коммерческую научно-исследовательскую лабораторию, носящую его имя. И теперь, после пяти лет молчания, пришла эта радиограмма.

Гарт с сомнением покачал головой. Харкер был превосходным механиком, хорошим, умелым инженером. Его усовершенствования экономили людям время. Но он не был физиком или химиком, и казалось маловероятным, что он мог совершить такое революционное открытие, на какие намекала радиограмма. И прибыла она как раз в то время, когда лаборатории Арлана были так заняты.

Гарт с силой скомкал листок и кинул его в мусорную корзину. И снова что-то остановило его. А что, если усердный, добродушный Харкер все же наткнулся на что-то, лежащее за пределами его понимания? Не станет ли после он, Гарт, винить себя в том, что не откликнулся на послание старого друга? На это был шанс… слабый шанс, но все же…

Внезапно Гарт повернулся, сел за стол и щелкнул переключателем. На экране видеофона появилось скучающее лицо девушки.

— Да, доктор Арлан? — механически пробормотала она.

— Свяжитесь с ангаром и распорядитесь заправить мой самолет. Немедленно! — распорядился он. — И позвоните в лабораторию, скажите, что меня вызывают на несколько дней из города. Это все!

СПУСТЯ ПОЛЧАСА Гарт уже стоял на крыше, наблюдая, как проходит последнюю проверку двигатель его маленького, изящного аэро.

— Заправлен полностью, Джо? — спросил он.

— Да, сэр, — кивнул механик. — Работает, как часы!

— Прекрасно!

Гарт кинул чемодан в багажное отделение и сел в кабину. Двигатель взревел, лопасти забили воздух, и машина взлетела.

Гарт бросил последний взгляд на оставшийся внизу город и, усевшись по-удобнее, взял курс на запад.

Полет к побережью был монотонный. Машина летела высоко в стратосфере, и внизу были видны лишь курчавые гряды облаков. Переключившись на автопилот, Гарт зажег сигарету и расслабился, не переставая думать над сообщением от Джона Харкера.

Гораздо позже машинка скользнула вниз, сквозь плотные облака. Появилась Сьерра Невада, тянувшаяся вдоль побережья с севера на юг, точно извилистый след от какой-то гигантской ящерицы.

Гарт переключил управление на себя. Дом Харкера, старая постройка в испанском стиле, взгромоздившаяся на край плато, была отчетливо видна с воздуха. Гарт осторожно посадил машину неподалеку от него.

Старинный дом, серый и одинокий, был точно таким же, каким Гарт помнил его во время своего последнего посещения пять лет назад. Странно, подумал он, что такой веселый человек, как Харкер, делает в этом мрачном доме, где должны жить лишь летучие мыши. Улыбнувшись, Гарт потянул старую веревочку звонка.

Массивная, обитая гвоздями дверь распахнулась. За ней стояла девушка, тонкая, темноволосая, в облегающем ее стройное тело полупрозрачном платье. Гарт заметил, что ее глаза были такого же цвета, как далекие горы, — туманной синевы.

— Да? — спросила она. — Что вам угодно?

— Мне нужно увидеть мистера Харкера. Он ждет меня.

— Значит, вы — Гарт Арлан! — поведение девушки стало более доброжелательным. — Входите же!

Гарт последовал за нею через обшитую деревянными панелями прихожую в большую библиотеку с многочисленными книжными полками. Тут ничего не изменилось с тех времен, когда они закончили продажу патентов на двигатели Атласа. Гарт протянул руки к трещащему в камине огню — в горах становилось холодно сразу же после заката.

— Вы — единственная происшедшая здесь перемена, — улыбнулся он девушке. — Могу я спросить…

— Я Марсия Харкер. Дочь мистера Харкера.

— Дочь? — задумчиво протянул Гарт. — Я помню, что он упоминал о вас. Но мне казалось, что вы должны быть маленькой девочкой с лентой в волосах.

— Я еще училась в школе, когда вы были здесь в последний раз, — рассмеялась она. — И я всегда думала о вас, как о старом, седобородом ученом. Мы оба ошибались, не так ли? — Марсия повернулась к двери. — Папа внизу, в своей мастерской. Чувствуйте себя, как дома, а я пойду скажу ему, что вы приехали.

— Ладно, — сказал Гарт и отвернулся к огню.

БУКВАЛЬНО ЧЕРЕЗ минуту в прихожей раздались шаги, и в библиотеку вошел Джон Харкер, сопровождаемый Марсией.

Харкер был все тот же, коренастый, широкоплечий, только приобрел небольшое брюшко. Нос у него был красный, а рыжие волосы окаймляли обширную лысину. Выглядел он, словно облезший Санта-Клаус.

— Гарт! — воскликнул он. — Боже, как я рад видеть вас, мой мальчик!

— И я вас тоже! — эхом отозвался Гарт. — Вы ничуть не изменились! Как проходит жизнь сельского отшельника?

— Превосходно, — ответил Гарт, проведя ладонью по лысине. — Вернее, так было до… до… — Он запнулся и замолчал.

— До важнейшего открытия? — рассмеялся Гарт. — А все же что это, Джон? Крышечка для бутылок нового типа или самоуничтожающееся после использования бритвенное лезвие?

Румяное лицо Харкера внезапно стало серьезным.

— Это не шутки, — сказал он. — Это больше… громадное… Эти пластинки…

— Пластинки? — переспросил Гарт. — Я вас не понимаю…

— Увидите… Сейчас все увидите, — пробормотал Харкер, нервно потирая руки. — Я попытался сам разобраться в этом, парень, но… Ладно, возможно, я потерял самообладание. Но как могу я, простой инженер, понять теорию, которая озадачила бы наших самых великих ученых?

Пристальный взгляд Гарта перешел с Харкера на девушку. Оба, казалось, были полны решимости и едва сдерживали волнение.

— Вы говорите загадками, — ответил он. — Давайте, начнем все с самого начала…

— Конечно! — Харкер повернулся к дочери. — Марсия, принеси пластинки! Они лежат на столе в лаборатории. Принеси их сюда!

Девушка кивнула и вышла из комнаты.

— Так… — Джон Харкер принялся набивать почерневшую трубку из корня шиповника. — А что бы вы сказали, если бы я сообщил вам, что собираюсь привести весь мир в новую эпоху? Дать ему чудеса науки могущественной цивилизации, опережающей нашу на тысячу… нет, на десять тысяч лет?

— Я бы сказал, что вы напились, — усмехнулся Гарт. — Причем самого дрянного ликера!

Харкер помолчал, посасывая трубку с довольным видом человека, собирающегося стереть своих критиков в порошок. Стук каблучков Марсии несколько успокоил его, его горящие глаза немного смягчились.

— Ах, вот как! — пробормотал он. — Сейчас вы увидите! Вот дар миру, который не сравнится ни с чем другим!

Марсия принесла четыре зеленоватые пластинки по футу с каждой стороны и в дюйм толщиной. Когда она положила их на стол, Гарт заметил, что они покрыты какими-то странными значками.

— Посмотрите на эти пластинки! — Харкер ткнул рукой в зеленые квадраты. — Скажите, что вы думаете о них?

ГАРТ ПОДНЯЛ одну из пластинок и поднес поближе к глазам. На ощупь он понял, что она металлическая… но такого металла он никогда прежде не видел. Пластинка флюоресцировала, испускала тусклое, зеленоватое сияние!

— Странно, — пробормотал Гарт. — Светящийся металл? И очень легкий. Я бы сказал, он весит меньше, чем алюминий.

— Это еще не все! — проворчал Харкер. — Видите зарубку на краю?

Присмотревшись, Гарт увидел едва заметное углубление с одной стороны пластинки.

— Это все, что могло сделать алмазное сверло, прежде чем сломалось, — продолжал Джон Харкер. — Это самый прочный металл в мире, без всякого сомнения! А теперь скажите, что вы думаете об этих значках.

Гарт внимательно осмотрел странную пластинку. На ней была выгравирована серия странных, хотя и красиво выполненных, рисунков. На первом рисунке было четыре квадрата, лежащих рядом с равноугольным треугольником. На следующем квадраты были внутри треугольника. На третьем треугольник, по-прежнему с квадратами, был над цилиндром. А ниже этих трех идеограмм была четвертая, побольше, на которой было одиннадцать кругов, вложенных один в другой. Первый круг был больше всех остальных. От самого маленького круга, расположенного ближе всех к большому, тянулась пунктирная линия, соединяя его с четвертым. Затем был квадрат с путаницей линий и спиралей внутри, а рядом такая же путаница линий, но уже не ограниченных квадратом. На последнем рисунке было вновь одиннадцать кругов, но на втором и четвертом кругах были эти беспорядочные спирали и линии, а пунктир, соединяющий эти круги, теперь был двойным.

— Ну? — нетерпеливо спросил Джон Харкер. — Вы это понимаете?

Гарт покачал головой и осмотрел остальные пластинки. Они были покрыты какими-то сложными диаграммами и схемами. На одной был такой же запутанный рисунок из линий и спиралей, что и на первой. Внезапно в голове Гарта вспыхнуло объяснение.

— Боже мой! — воскликнул он, едва дыша. — Эти четыре кадра-тика, наверное, изображают пластинки! А одиннадцать кругов — это Солнце и десять планет! Пластинки пришли из второго круга, если пунктир означает маршрут. А второй круг — расположенный рядом с первым, Солнцем, это… это Меркурий! И тогда треугольник, в который они были вложены, должен означать какой-то космический корабль!

— Не космический корабль, — тихо сказал Харкер. — Снаряд. Выпущенный из какого-то орудия — цилиндра на третьей идеограмме. Таким образом, человек, сделавший эти пластинки, сообщил нам, как они попали на Землю. Но остальное сообщение трудно расшифровать.

— Но… Но!.. — задыхаясь, воскликнул Гарт. — Это невозможно! Такого просто не может быть! Наверное, это подделка, сделанная каким-то шутником!

— Любой шутник испытал бы затруднения, создавая неизвестный, светящийся металл. — Харкер указал на мерцающие пластинки. — Послушайте внимательно, Гарт, — он несколько секунд попыхтел трубкой, затем продолжал: — Последние несколько лет мы с Марсией частенько ужинали на террасе. Это очень приятно жаркими вечерами. Однажды прошлым летом я сидел там вечером, заканчивая кофе и разговаривая о всякой ерунде, когда вдруг увидел пронесшуюся по небу яркую полосу. Ослепительная вспышка озарила все небо, ужасный рев расколол воздух! Секунду спустя от страшного толчка я чуть было не полетел на пол. Затем, в тусклом свете мы увидели облака белого пара у сосен, растущих у небольшого водоема — не больше бассейна, — примерно в полумиле от дома. Что-то прилетело из космоса и упало там, буквально рядом с домом!

Харкер докурил и выбил трубку.

— Ну, мы подумали, что это метеор и решили пойти посмотреть на него. Надели ботинки, взяли совки, фонари и пошли к озерку. Были ли мы взволнованы? Лучше спросите об этом Марсию.

— Вряд ли мы волновались больше, — рассмеялась девушка, — если бы знали, что это было на самом деле. Это мог быть метеор с алмазами или рубинами. Мы представляли себя миллионерами, когда добрались до озера. Но мы и не мечтали…

— Я скажу прямо, — прохрипел Харкер. — Все драгоценности мира не стоят унции этого зеленого металла. К тому времени, Гард, когда мы дошли, озеро стало еще меньше. Сотрясение разрушило запруду бобров, которая удерживала воду, и озерко мелело буквально на глазах. Облака пара висели в воздухе, точно туман, созданные раскаленным объектом. Когда водоем опустел, мы увидели дыру в илистом дне. Она была фута два шириной и, как мы позже узнали, весьма глубокая. Нам пришлось рыть большую часть ночи, пока мы не добрались до объекта. К счастью, вода смягчила падение, так что он не ушел слишком глубоко в землю. Тем не менее, работа была трудной, но нас подстегивало любопытство. Не каждый ведь день у вас на заднем дворе падают метеоры. Наконец, мы увидели, что находится на дне дыры, и поняли, что это вовсе не метеор. Эта штука была похожа на миниатюрную пирамидку. Выглядела она массивной, но оказалась легкой. Мы принесли ее в дом и очистили от земли. Сначала мы опасались, что это может быть какая-нибудь бомба, которую испытывали воздушные силы. Но когда я увидел ярко-зеленый металл, из которого был сделан снаряд, то понял, что он не с Земли!

— Но как вы сумели его открыть? — спросил Гарт Арлан. — Ведь если металл такой прочный…

— Я как раз подошел к этому, — продолжил рассказ Харкер. — Я был убежден, что в снаряде находится какое-нибудь сообщение. Но все способы, которые я испробовал, не помогли открыть его. Металл казался неуязвимым. Я трудился над ним несколько недель, я почти что с ума сошел. Я уже начал жалеть о том, что он вообще упал в озерко. Без сомнения, он бы раскрылся, если бы ударился о камни или даже о землю! Но вода!.. В отчаянии я испробовал динамит. Сначала полпалочки, потом целую, после две. И наконец, когда я дошел до шести палок, мне удалось взломать снаряд. Он лопнул, и внутри я обнаружил эти пластинки!

— Удивительно! — пробормотал Гарт, рассматривая зеленые пластинки. — Жизнь на Меркурии! Вы полностью расшифровали их?

Харкер кивнул и взял первую пластинку.

— Символы, которые вы не поняли, — пробормотал он, — не так уж сложны после тщательного исследования. Квадраты рядом с треугольником означают, что пластинки нужно вынуть из контейнера. Квадрат с линиями и спиралями является изображением этой пластинки. — Он коснулся одной из пластинок, покрытой диаграммами.

— Но тут же есть двойная диаграмма возле пластинки. Она больше по размеру и не окружена квадратом. Этого я понять не могу.

— Не можете понять? — рявкнул Харкер. — А я понял! Все ясно. Как Божий день! Рисунок на третьей пластинке — чертеж машины! А три пластинки возле него означает, что мы должны использовать пластинку номер три в качестве чертежа и построить такую машину!

ГАРТ ОШЕЛОМЛЕННО покачал головой. Разумная жизнь на скалистом, прожаренном Солнцем Меркурии! Чертежи неземной машины! Но что это за машина? Для чего она предназначена?

— Невероятно, не так ли? — с улыбкой вмешалась в разговор Марсия. — Как видите, на последней картинке показаны две такие машины — на Земле и на Меркурии. А двойной пунктир означает…

— Два пути коммуникации! — воскликнул Джон Харкер, стукнув пухлым кулаком по пластинке. — Понимаете, Гарт? Это же средство сообщения между двумя планетами, сообщения с помощью радио, а не неуклюжими снарядами! Подумайте об этом, мальчик мой! Все тайны и достижения развитой расы будут переданы нам через пространство! В один миг мы продвинемся вперед на тысячу, может, на десять тысяч лет! Меркурий научит нас, как сделать Землю раем, чудом научного развития! Какой подарок нашему миру! Связь с иной расой!.. — Глаза его сверкали, голос взволнованно дрожал. — Как только машина будет закончена…

— Так вы уже начали работу над ней? — воскликнул Гарт. — Вы разобрались в этих странных чертежах? Но как вы узнали, какие металлы нужно использовать, какие методы…

— Все здесь! — Харкер ткнул пальцем в пластинки. — Символы, рисунки… Я потратил несколько месяцев, чтобы расшифровать их. Я изучал пластинки день и ночь. И наконец, все было понятно, и хотя я еще не знаю теорию, но могу построить машину так, как Они хотят! Я ведь, как вы знаете, неплохой механик, но никакой физик. Поэтому я и позвал вас, Гарт. Если бы я мог понять теорию, прежде чем включу машину на практике, я был бы гораздо счастливее. Работать по чертежам вслепую не очень хорошо. Одна небольшая ошибка, и все пойдет прахом. Вы поможете мне, парень?

Долгое время Гарт с изумлением смотрел на четыре зеленые пластинки, затем шагнул вперед и торжественно протянул руку.

— Прошу прощения, Джон, — сказал он, — за мысли об одноразовых бритвенных лезвиях и крышечках для бутылок. Но… Я и не мечтал…

— Так вы мне поможете? — нетерпеливо перебил его Харкер.

— Чем смогу. Давайте попробуем разобраться в этой машине.