Никита Трофимов – герой класса. Я его не видела, но очень хочу с ним познакомиться. Он и мой герой. Когда он ухаживал за Ксюшей, каждый день кормил ее обедом. А для этого вставал рано утром и готовил: варил рис, резал огурец, заворачивал его в роллы с творожным сыром и малосольной семгой, складывал в контейнер и нес Ксюше. Ксюша ела рис, роллы, но все еще не отдавала свое сердце Никите. Хотя я бы давно отдала. Он и всех остальных в классе подкармливал: Маше отдавал свои талоны. Маша всегда была голодной, а Никита льготником, то есть имел бесплатные талоны на питание в школьной столовой. Сам он там никогда не ел, предпочитая готовить дома. И есть домашнее.
Ксюше было приятно, что ее кормят, но вскоре начало утомлять. Маша была счастлива, питаясь за Никиту. Но высшее счастье наступало в тот момент, когда у Никиты начинался кризис в личной жизни, и он кормил домашними обедами Машу. Поэтому Маша недолюбливала Ксюшу, как до этого Таню, а до этого Дашу. Девушки Никиты менялись, а Маша оставалась. И всегда твердила, что они Никиту, и уж тем более его разносолов, не достойны. Одна дурында, другая тоже не лучше. Третья не дурында, но странная. Четвертая не просто странная, а немного сумасшедшая. Ну кто в здравом уме откажется от Никиты и предпочтет ему Степу? Да никто! Только сумасшедшая.
Никита верил Маше. И во времена личного кризиса пек оладьи или вафли. Маша очень любила Никитины оладьи и вафли. Ее не беспокоил лишний вес и диеты, как Ксюшу. И не беспокоили причины, по которым Никита готовит, а не занимается дополнительно программированием, что считала неразумным поведением очень разумная и прагматичная Даша. Маша не искала ответ на вопрос, почему Никита выбрал именно такой способ ухаживания, через угощение. Таню, наоборот, очень это беспокоило. Исключительно с психологической точки зрения – девушка собиралась поступать в медицинский.
У Маши с Никитой была особая связь. Никита мог сделать что-то странное, а Маша всегда находила этому поступку разумное объяснение. Если Никиту вызывали к завучу или к директору, с ним всегда шла Маша, выступая в роли адвоката. И каким-то образом так переворачивала ситуацию, что чуть ли не завуч оказывалась во всем виноватой. Никита был благодарным клиентом, пек тортик и приносил в школу специально для Маши. А потом сидел и смотрел, как Маша ест. Надо признать, она очень вкусно ела и теперь уже Никита был счастлив. Откровенно говоря, ему больше всего нравилось кормить именно Машу.
Но сердцу не прикажешь. Когда Никита вроде как влюбился в Ксюшу, он испек для нее торт. Безглютеновый, пэпэшный и все прочее. Полночи над духовкой колдовал, чтобы бисквит без сахара пропекся. В тот день он хотел предложить Ксюше встречаться. Никита вообще-то не любил все эти пэпэшные эксперименты, предпочитал сахарную пудру, даже мастикой не брезговал. Но Ксюша считала калории, вела дневник питания, и Никита не хотел ее расстраивать неправильным тортом. Девочка в тот же день решила сообщить Никите, что они не могут быть парой. Слишком разные. Она на диете, поэтому встречаться с мальчиком, который все время готовит, не может. Сорвется и начнет есть. Ее уже тошнит от запахов, которые доносятся из контейнера Никиты. Просто невыносимые. У нее уже не осталось никакой силы воли, чтобы это выдерживать.
Никита даже не успел преподнести торт и сделать официальное предложение. Ксюша первой сообщила, что все. Тогда Никита решил выбросить торт в мусорное ведро, но его остановила, как легко догадаться, Маша. Она линейкой разрезала торт на кусочки и позвала девочек в туалет. Ну а где еще есть торт, разрезанный линейкой? Другого же подходящего места для трапезы не найти! Там их и застала завуч. Девочки пытались проглотить то, что успели запихнуть в рот. Молчали. Они не знали, что им будет за то, что они не курят в туалете, не пьют энергетики и прочие запрещенные напитки, а едят пэпэшный безглютеновый торт. Такого в истории школы еще не случалось. А если и случалось, то об этом все молчали.
Завуч, поняв, что девочки не пьют, не курят, а давятся тортом, тоже не сразу нашлась чем им пригрозить. Пока завуч лихорадочно соображала, какой пункт школьных правил нарушает поедание в туалете торта, в дверь настойчиво постучали. На пороге женского туалета стоял Никита, решительно взявший вину на себя. Он принес торт, он же, по его словам, нарезал его линейкой, потому что подходящего ножа в столовой не оказалось. Что, конечно, совершенно неприемлемо. Потому что разрез оказался просто ужасным, ему, как повару, было больно на это смотреть. Будто не торт линейкой порезали, а его сердце. Ведь всем известно, что повара сначала оценивают разрез и тонкость слоев, а потом уже вкус. А как оценить разрез, если в столовой нет нормального ножа? Из дома же не принесешь!
Тут подключилась Маша с остатками торта, предложив завучу оценить разрез. Даже при грубом орудовании линейкой, надо признать, разрез получился идеальным. Потом Маша рассказывала, какого размера должен быть идеальный корж бисквита, как должен лежать крем. Никита кивал. Девочки успели прожевать то, что держали во рту. Завуч тоже была увлечена кондитерским делом, о чем, конечно же, никто не знал. И пэпэшный торт ее впечатлил. Маша продолжала рассказывать про крем, добавки, заменители сахарной пудры. Какой температуры должны быть яйца и как лучше просеивать муку: через специальное сито или обычное. Никита поддакивал. Девочки по одной выползли из туалета и побежали на урок, сообщив Вере Васильевне, что Никита с Машей задерживаются в туалете с завучем. Вера Васильевна сначала собралась бежать на помощь ученикам, но, поразмыслив, решила не вмешиваться. Эти двое точно справятся с завучем. Так и вышло. Уже в кабинете директора Машу и Никиту поили чаем. Маша рассказывала, как Ксюша заставила Никиту страдать своим отказом. Никита кивал. Директор доедала остатки торта. Линейка лежала рядом, ею она и резала. Да, в столовой действительно не нашлось нужного ножа. Завуч вытирала салфеткой слезы и остатки безглютенового крема.
Никите разрешили приносить торты, и нож тоже. Резать в кабинете, а не в туалете.
– Охранника, дядю Петю, предупредите, – строго потребовала Маша.
– Да, конечно, – пообещала завуч.
С тех пор Никита мог приносить в школу не только еду, но и кухонные приборы, включая скрутку – профессиональную сумку-чехол для ножей.
В апреле вдруг наступила июльская жара. В школе продолжали жарить батареи. Никита принес в школу вентилятор. Тот самый, старый, тяжеленный, гудящий, который подключался к розетке и в мои школьные годы всегда стоял на учительском столе. Никита нес его в руках, даже в пакет не положил. Охранник дядя Петя открыл рот и забыл его закрыть. С чем только в школу не приходили: булавы, мячи, даже шпагой для фехтования его было не удивить. Многие старшеклассники занимались в спортивных секциях и после уроков сразу ехали на тренировки. Дядя Петя мог отличить баул на колесиках фехтовальщика от баула хоккеиста. Он прекрасно знал, что, если девочка весом килограммов тридцать несет рюкзак весом килограммов сто, значит, точно гимнастка, а в рюкзаке утяжелители всех видов и весов. Дядя Петя привык, что Никита иногда приходит с громадной сумкой-холодильником: он что-то испек на весь класс и принес на дегустацию. Опять же, охранник знал, что с сумкой-холодильником может заявиться в школу Сева, школьный гений, физик. И лучше не просить его открыть сумку: Сева с радостью это сделает и начнет объяснять, что там и для чего. Опоздает на урок, а дядя Петя опять окажется виноватым. Сева был счастлив, когда его кто-то слушал, он был прирожденным лектором и популяризатором науки. А дядя Петя, не понимавший ни слова, благодарным слушателем. Но охранник никак не ожидал, что Никита придет в школу с вентилятором. Поэтому не сразу сообразил, можно ли проносить в школу вентилятор? А если можно, то какого размера? Никита вежливо поздоровался и спокойно прошел мимо дяди Пети.
Кажется, классная руководительница Вера Васильевна вспомнила свою молодость и забрала вентилятор себе на стол. Дала детям самостоятельную и сидела, наслаждаясь прохладой и звуком гудящего моторчика. Она счастливо улыбалась.
– Так нечестно, – заявил Коля, подошел к Вере Васильевне, присоседил стул к учительскому столу и писал тест, тоже наслаждаясь гулом и ветерком.
– Так нечестно, – заявил гений Сева, оторвавшись от работы. – Смотрите, я уже посчитал. Если поставить вентилятор на первую парту, то угол обдува будет… А если вот сюда, на вторую, то тогда…
– Сева, дорогой, можешь просто тест решить? – взмолилась Вера Васильевна.
– Так я давно. – Сева положил на стол готовый тест. А рядом расчеты с рисунками и графиками обдува вентилятора. – Только я не учел вес, и траектория поворота вентилятора не совсем точная. Он иногда зависает и не двигается.
– Это вентилятор моего дедушки. Имеет право зависать, – обиделся за вентилятор Никита.
– Дети, зависают компьютеры. А вентиляторы этим навыком еще не владели, – нежно, с ностальгией в голосе заметила Вера Васильевна и принялась рассказывать, что в ее детстве у бабушки вентилятор был встроен в люстру. А в родительской спальне стоял напольный, просто огромный. И он дул так сильно, что сдувал проходящую мимо кошку.
– О, круто! – воскликнул Сева. – А какой был размер лопастей в вентиляторе на потолке? Ну хотя бы приблизительно? А сколько весила кошка? А напольный какой имел угол обдува?
Остаток урока все решали задачи с вентилятором и сдуваемой кошкой. Даже Вера Васильевна увлеклась. Она была кошатницей. Ее Бася регулярно раздирала тетради с домашними заданиями, а все подростки после контрольной молились всем кошачьим богам, чтобы Бася напи́сала на стопку листочков. Или, на худой конец, свалила вазу с цветами, а вода разлилась бы на контрольные. Так уже бывало. Бася не раз спасала учеников: проливала на тетради то воду, то чай, а Вера Васильевна их потом сушила, развешивая на сушилке, как белье после стирки. Если Бася точила когти о чью-то контрольную, Вера Васильевна собирала клочки и склеивала их скотчем. В процессе сборки могла пропустить ошибку и поставить оценку на балл выше. Басю все ученики Веры Васильевны обожали. И требовали показать новые фото. Учительница показывала гордую кошку, сидящую на кипе тетрадей. Иногда в знак благодарности ученики приносили для Баси игрушки или вкусности.
Вера Васильевна сама не заметила, как включилась в решение новых задач про вентилятор. Сева вышел к доске и рисовал графики и формулы. Остальные спокойно списали тест. Никита стал героем дня. Как и Сева. Таня, у которой выходил трояк по алгебре, но благодаря списанной работе могла выйти четверка, кокетливо улыбнулась Севе. Тот слегка перепугался и вернулся к формулам. Он не привык, что девушки ему улыбаются. Никита тяжело вздохнул, понимая, что Таня улыбнулась не просто так, а с конкретной целью. Еще одна работа – и она перестанет балансировать между четверкой и тройкой.
Тот тест все написали блестяще. Веру Васильевну поздравляли и выдали премию как учителю, класс которой написал тест с лучшими результатами в параллели. Причем никто не уходил в туалет, чтобы списать – проверили по камерам в коридоре. И на уроке никто не списывал. Тоже проверили. Все сидели, уткнувшись в тетради. Видимо, сняли тот момент, когда все высчитывали скорость движения вентилятора, помноженную на квадратные метры кабинета. А Сева как раз сидел на месте Веры Васильевны под вентилятором. Но он прекрасно знал, что туда камера не добивает, о чем сообщил Вере Васильевне, рассчитав «мертвые зоны», которые камера «не видит». Учительница в тот момент была в подсобке и заваривала чай для детей. Никита помогал разложить конфеты и сушки. Они обсуждали кексы. Вере Васильевне они никак не удавались, и Никита делился советами. Потом пришла завуч, прокралась по стеночке в подсобку и записывала рецепты Никиты. Заодно сделала заказ – торт на день рождения дочери. Никита, конечно же, согласился.
Зачем я рассказала эту историю? Никогда не знаешь, когда твои лишние знания неожиданно пригодятся, о чем стоит рассказать подросткам. Никогда не знаешь, как поведут себя другие люди, которых считаешь чуть ли не врагами. И иногда обычный вентилятор может изменить жизнь сразу многих людей. Дядя Петя точно был счастлив, когда директор пообещала его не увольнять за несанкционированный пронос вентилятора, а, напротив, выписала премию.