25 августа

«Мы с Димоном попали в группу из 30 человек в усилении в районе Хрящеватого. Ни в город, ни из города уже никто не может ни выехать, ни заехать. Укропы расстреливают машины. Арта кроет постоянно.

Вечером в штабе собрали командиров и поставили задачу освободить дорогу на Краснодон. Собрали все, что было из оружия, что бросили нацики в боях. Утром выходим на позиции».

26 августа

«Жестко нас встретили на окраине Хрящеватого. В бинокль видел людей в черной форме, нацики стоят в поселке.

Из поселка выехал танк и начал обстрел наших позиций. Никто не испугался. Идут воевать за своих погибших родных. Просто идут вперед за свои семьи. Настоящие русские люди! Горжусь, что иду рядом с ними. Никто не отступил. Аж мурашки по коже.

За этот день много 200-х и 300-х. С некоторыми знаком всего несколько дней, но такое чувство, что потерял друзей детства.

Горько на душе и тяжко смотреть на все это. Это не война, а бойня, в которой убивают тех, кого по сути надо защищать. На западной и северной окраине Луганска стоят наши насмерть. Я тоже буду стоять до последнего».

27 августа

«С утра попрощались с теми, кто погиб вчера. Снова отвозим в больницу тяжелых 300-х. Зданию больницы тоже досталось от нацистской арты. Врачи валятся с ног, но держатся. Легко раненые после перевязки вернулись в строй».