Джин Отри, самый известный и любимый в мире поющий ковбой

Как по мне, в основном люди беспокоятся из-за проблем в семье и денег. Мне повезло: женился на девушке из маленького городка в Оклахоме, которая воспитывалась в такой же обстановке, что и я, и разделяла мои интересы. Также мы оба старались придерживаться Золотого правила, так что неурядиц в нашей семейной жизни было мало.

Чтобы как можно меньше беспокоиться по поводу финансовой стороны жизни, я всегда следовал двум принципам. Первый: порядочность во всем. Если занимал деньги, то выплачивал все до последнего цента. Мало что в жизни приносит столько тревог, как бессовестность.

Второй: когда я начинал что-то новое, всегда старался оставлять козырь про запас. Опытные военные говорят, что для победы в бою нужно в первую очередь защищать тылы и иметь непрерывный поток снабжения. А как по мне, этот принцип справедлив не только для военных, но и для гражданских. Например, когда я рос в Техасе и Оклахоме, я на собственном опыте ощутил нищету, когда на нас обрушивалась засуха. Порой приходилось очень туго. Мы были настолько бедны, что отец разъезжал в крытом фургоне с лошадьми на привязи и выменивал их на еду и разные другие товары, чтобы выжить. Мне же хотелось более надежного заработка. Так я устроился помощником начальника железнодорожной станции, а в свободное время изучал телеграфное дело. Позднее я стал подменным работником на железнодорожном пути Сент-Луис – Сан-Франциско. Меня посылали на станции и полустанки, начальники и агенты которых уходили на больничный, в отпуск или были перегружены работой. На этой работе я получал сто пятьдесят долларов в месяц. В общем, работа на железной дороге означала финансовую защищенность. Поэтому, когда я начал искать более высокооплачиваемую деятельность, всегда старался сохранять возможность вернуться на железную дорогу. Это были мои тылы, связь с которыми я всегда сохранял до тех пор, пока не оказывался на более прочной позиции.

Однажды вечером, в 1928 году, когда я работал подменным агентом в городке Челси, штата Оклахома, к нам заглянул незнакомец, чтобы отправить телеграмму. Он услышал, как я играл на гитаре и пел ковбойские песни, и сказал, что у меня талант, и посоветовал отправиться в Нью-Йорк и выступать на сцене или по радио. Было очень приятно, а когда он подписал свою телеграмму, у меня и вовсе челюсть отвисла – это оказался Уилл Роджерс[151].

Но я не сорвался сломя голову покорять Нью-Йорк, а девять месяцев как следует обдумывал эту идею. Наконец, решил, что стоит глянуть на этот городок – ничего не потеряю. Проезд на поезде у меня бесплатный. Спать можно и в сидячем вагоне, а питаться смогу взятыми из дома бутербродами и фруктами.

Ну и поехал. Снял меблированную комнатку за пять долларов, питался из автомата и десять недель шлялся по улицам города. Не будь у меня работы, к которой можно вернуться, я бы извел себя тревогой. К тому времени на железной дороге я уже отработал пять лет, а следовательно, имел кое-какие привилегии за выслугу лет. Однако, чтобы их сохранить, нужно было вернуться на работу не позднее девяноста дней, а прошло уже семьдесят. Недолго думая, вернулся в Оклахому и стал работать, чтобы защитить тылы.

Прошло несколько месяцев, я скопил денег и вернулся в Нью-Йорк для второй попытки. На этот раз получилось. Как-то раз, пока я ждал в приемной одной студии звукозаписи, когда меня позовут в кабинет к руководителю, я сыграл и спел секретарше песню «Дженнин, я жду, когда зацветет сирень». Пока я пел, в приемную вдруг зашел автор песни – Нэт Шилдкраут. Ему было явно приятно слышать, как поют его произведение. Он дал мне рекомендательное письмо и отправил в звукозаписывающую компанию Victor. Записался. Ничего хорошего не вышло: уж слишком я был зажат и стеснялся. Прислушался к совету их звукооператора: вернулся в Талсу, где днем работал на железной дороге, а по ночам выступал с ковбойскими песнями на местном радио. Мне такой выход очень нравился, ведь тылы были надежно защищены, и я был спокоен.

Девять месяцев я пел песни на KVOO в Талсе. В то время мы с Джимми Лонгом написали песню «Мой сребровласый папенька». Она стала популярной. Артур Сеттерли, глава American Recording Company, предложил мне записать пластинку. Она оказалась успешной. Я сделал еще некоторое количество записей по пятьдесят долларов за каждую и, наконец, устроился на чикагское радио WLS, где также пел. Сколько я зарабатывал? Сорок долларов в неделю. После четырех лет работы там мою зарплату подняли до девяноста долларов в неделю, а еще триста долларов я получал от ежевечерних концертов в театрах.

И вот в 1934-м случилось событие, открывшее передо мной огромные возможности. Был образован Национальный легион приличия, призванный поддерживать пристойность в кинематографе. В связи с этим голливудские режиссеры решили снимать фильмы про ковбоев, однако нужен был новый герой, который бы умел петь. Владелец American Recording Company также владел долей Republic Pictures. И он сказал своим компаньонам: «Хотите поющего ковбоя? Там как раз один такой сейчас записывает для нас пластинки». Так я попал в кино. Я снимался в фильмах в роли поющего ковбоя за сто долларов в неделю. Поначалу я серьезно сомневался, что добьюсь успеха в кинематографе, но не беспокоился ни капли – я знал, что, если придется, всегда смогу вернуться на предыдущую работу.

Однако меня ждал просто оглушительный успех в Голливуде. Теперь я получаю зарплату в сто тысяч долларов в год и еще половину дохода от своих фильмов. Естественно, так не будет продолжаться вечно, но я знаю: даже если потеряю все до последнего цента, смогу вернуться на железную дорогу Сент-Луис – Сан-Франциско. Мои тылы защищены надежно.