Коль речь зашла о транспорте батальона, то хочется остановиться именно на той, другой «буханке», которую мы получили вместо погибшей, на которой ездил Саша (Док). Надо сказать, что эта «буханка» оказалась желтого цвета. То, в каком состоянии она нам досталась, желало быть лучшим. Машина не заводилась, а, если ее и удавалось завести с «толкача», то работала, если это так можно назвать, крайне отвратительно. Аппарат чихал-пыхал и просто не хотел ехать.

И вот вдруг объявились желающие, которые обязались привести машину в нужное рабочее состояние. Этими желающими оказались молодые энергичные ребята из моей первой роты. Это были два Сергея – один с позывным «Пиноккио, а другой с позывным «Башка», третьим был Даниил. Надо сказать, что к ним потом присоединились еще с пяток друзей-товарищей, ноги и руки которых при ремонте торчали отовсюду. Шум и гвалт был слышен издалека. Видя такой энтузиазм, наше начальство плюнуло на все это слюной, ибо важен и нужен был результат. Целый день по части слышались дикие крики и матюки.

– Придурок, ты не в ту сторону крутишь трамблер!

– Пошел на х… ты сам придурок, тут нужно против часовой стрелки…

– Сука-а, ты мне палец ключом придавил…

– Скотина, зачем ты этот болт открутил, я его с трудом полчаса закручивал?!

– А-а-а, какая падла на меня сверху харкнула, твари, животные…

– Вы все мрази и животные! У вас совести совсем нет. Можно не пердеть под нос, я же не могу отвернуться, я же кручу гайку…

Да, дорогой читатель. Как автор, я тут совсем не деликатен, но это оказалась правда жизни, и, может быть, в этом и есть вся правда, и подслушанная, и подсмотренная непосредственность.

Я умышленно не стал мешать ребятам, которые с рвением бросились проявлять себя.

Надо сказать, что к вечеру им кое-как удалось завести несчастную машину, причем с толкача. В этом я тоже принимал участие, и они уехали забирать ребят с секретов, чтобы поставить новую смену.

Прибыли ребята, которые сменились.

– Ну как вам новая машина, парни? – спросил я их, ожидая слова благодарности.

– Да пошли вы все в жопу со своей машиной. Мало того, что мы сутки простояли в секрете, так еще полдороги пришлось толкать жопами вашу сраную, долбаную машину вместе с придурками-мастерами, которые всю дорогу ругались. Придурки и идиоты!

Я опешил. Как так?

Придя в расположение, я заметил, что все горе-мастера лежали каждый на своей койке молча, отвернувшись к стенке, и усиленно делали вид, что заняты своими телефонами.

– Ну как дела парни, все в порядке? – спросил я, надеясь поехидничать.

Невразумительное бурчание было мне ответом.

Каково же было мое изумление, когда я увидел горемыку-аппарат. Раскрыты все двери, разбросаны повсюду инструменты, запчасти, катушки зажигания, провода, раскурочен моторный отсек, вырваны провода и еще чего-то. Вокруг понемногу собирались остальные любопытствующие личности.

– Ну что там, как дела у наших героев-мастеров? – послышался издалека голос комбата, радующегося заранее тому, что у батальона появился транспорт вместо разбитой единицы.

Жаль, что я не додумался сфотографировать его лицо.

Подойдя ближе, он вдруг громко крякнул от удивления, как настоящий утиный селезень. Воцарилась гробовая тишина. Кое-кто, кто получил амнистию с гауптвахты, судорожно засучили ногами, в надежде на то, чтоб быстро скрыться. Это им не удалось. Ярость комбата вернула их назад.

– Какого х… вам амнистию! Все назад, сукины дети, в камеру. Я вам всем покажу! Где эти мерзавцы? Они что натворили?

Весь красный с лица, проглатывая слова, комбат был страшен в гневе. Еле удалось его успокоить, пообещав ему, что завтра машина будет на ходу.

С разбитой машины я при комбате слил 15 литров бензина. Десять я отдал водителю желтой «буханки», а пять литров оставил для «жигуля».

Да-а-а, подумалось мне, таких помощников мне не нужно. «Старшина, хочешь мы тебе поможем с жигуленком?» Чтоб духа вашего близко не было! И близко чтоб не подходили.

Делая диагностику, единственное, что я им поручил, так это то, чтобы по списку, точь-в-точь они доставили мне запчасти.

Вот так и закончился наш день в трудах и заботах, дорогой читатель.

Только были слышны причитания комбата, который все охал и ахал!

Как оказалось, этот Серега (Пиноккио) на гражданке утопил его трактор.

Единственное чему я искренне возрадовался, так это тому, что они не попросили танк отремонтировать. И для меня это была действительно большая радость. А я приложу все силы, чтобы этого не произошло.