В жизни часто случается так, что ты встречаешься с людьми и расходишься, умеешь дружить, а порою не удается найти взаимопонимания по различным причинам, причем причины могут быть разные. Разные люди из разных кругов общения, социальных слоев общества, со своим воспитанием, культурой восприятия и многими другими определяющими факторами. Так случается, когда собирается вместе большое количество людей… И так случилось, что мы подружились, найдя друг в друге взаимное уважение и понимание. Вот о таких людях я буду писать и говорить в дальнейшем своем повествовании.

И одним из первых моих однополчан – друзей, с которыми мне довелось воевать и вместе жить в окопах и блиндажах в степях Херсона и Николаева, стал мой друг Артем с боевым позывным «Саныч» (Артем). Тридцати лет от роду.

Родом Артем из города Антрацита. В 2010 году он переехал в город Шахтерск.

Собственно говоря, все наши города Донбасса можно определять как место жительства в той или иной степени, потому что в любом городе почти у каждого из нас есть родственники. Так оно было на самом деле, так что Донецк тоже оказался местом жительства у Саныча.

Как-то раз, сидя в блиндаже вместе с ребятами, мы разговорились и начали вспоминать события прошлых дней, недель, месяцев.

Как оказалось, у нас у всех были периоды, когда нам приходилось расставаться друг с другом по различным обстоятельствам военного характера, и не секрет, что такое случалось довольно-таки часто. Как, например, ротация в другое место дислокации, переброска для выполнения боевого задания и прочее. И, когда мы погружались в наши воспоминания, находили точки соприкосновения в динамике наших перемещений, тогда как-то по-особенному этому радовались, громко смеясь и увлекаясь подробностями.

Как раз так и случилось, когда мы с ребятами вспоминали пресловутое 15 марта 2022 года. Это день артналета на аэропорт Херсона. Именно в этот день Артем в составе боевой группы «Эскадрон», которой командовал боевой опытный командир с позывным «Сапсан», находился на стратегической точке, на которую мы после всех означенных событий и прибыли, чтобы их сменить, и именно оттуда они все наблюдали тот горький катаклизм, случившийся с нами.

Да, сказал Артем, мы тогда оттуда с высоты видели все, как это происходило, и я в который раз начинал говорить о своих ощущениях, если это можно так назвать, в момент артобстрела.

Собственно говоря, разговор наш начался с того, что я спросил Саныча:

– А скажи мне, дружище, откуда взялось такое интересное название – «Эскадрон», и кто его придумал?

Как оказалось, его придумал сам Сапсан. Вернее будет сказать, это название первоначальной его группы бойцов, с которыми у него был боевой опыт. Еще тогда, когда наш 5-й казачий батальон сто двадцать пятого полка четвертого марта 2022 года занял терминал Херсонского аэропорта, сам Сапсан и его команда, в которую входил и Артем (Саныч), проявляли большую боевую активность. Мне лично хорошо помнится, как его группа, вся вооруженная, как говорят – до зубов, носилась взад-вперед, туда-сюда, желая найти себе применение; собственно говоря, мы все этого и хотели, поскольку прибыли для того, чтобы воевать и защищать свою землю, своих родных и близких!

Тогда мы с Артемом (Санычем) не были знакомы, поскольку все происходит не по определенному в жизни закономерному правилу, а подчиняется всякого рода случайностям, а все случайности и закономерности являются тем самым ГОСПОДИНОМ СЛУЧАЕМ! Подсознание выплескивает и выталкивает на поверхность памяти кадры, вернее мозговую раскадровку, и я начинаю припоминать лица многих ребят, с которыми сблизился уже потом, вернее сейчас, именно в тот момент, когда мы сидим при коптящей горелке, сделанной из снарядной гильзы, и каждый включает свою память и воображение.

Именно этим объяснялось то, что посредством звонков знакомый знакомому, один другому ребята обменивались информацией, в результате которой все оказались в казачьем батальоне в макеевской «Пятерке».

Кто-то кому-то позвонил с «Девятки», кто-то пришел с «Шестерки», кто-то с «Сотки». Конечно, наш разговор коснулся и нашего погибшего друга – Владимира Гусева с позывным «Путин». Печально вспоминать и говорить о том, что Володина мама погибла еще в 2014 или 2015 году, и помнится, что отца он похоронил, когда уже был здесь, в Херсоне, как говорят, на боевых, и дата сорок дней после смерти его отца пришлась именно на этот период. К сожалению, Володя погиб. Нужно ли еще что говорить? И да, и нет, потому что ДА – это дань памяти, НЕТ – это минута скорби, минута молчания.

Так или иначе, все равно наш разговор нет-нет да и выходил на тему того, что каждый день кто-то из нас терял в этой войне близких, родных, товарищей, друзей. Мне тогда вспомнился День Победы 9 мая тут на позициях, когда под громкие крики: «урррраааааа!!» мы поднимали флаг России. И тут, в степях Херсонщины, и для нас это было очень знаменательным и важным событием в жизни! Скорбным днем для меня этот день оказался под вечер, в закате. Я узнал о гибели моего друга, поэта, барда, композитора Сергея Лысенко. Это была тяжелая утрата.

И мы с Артемом (Санычем) продолжали наш разговор. Время от времени к нашему разговору подключались другие бойцы – наши друзья, которые вносили ясность в некоторые невольные неточности, но в общем картина нашего общего передвижения была понятна. Мы все время были где-то рядом друг с другом и очень часто шли параллельным курсом, как в море корабли, иногда соприкасаясь бортами.

Чуть тиранув бортом один другого, мы уходили каждый в свое плавание, но все мы были одной эскадрой одного мощного военного флота под названием РОССИЯ!

Отмечу, что Артем рассказал, что в первоначальный состав сапсановского «Эскадрона» входили некоторые знакомые ребята, а именно Жора, Путин, Чекист, Карел. Кто-то, естественно, со временем отсеивался, потому что задания были опасными и прежде, чем выдвинуться на боевое задание, задавался вопрос: «Кто желает пойти?»

Дело было в том, что воевать пришли многие ребята, но не у многих из них был боевой опыт, а воевать следовало учиться, и лишних, бессмысленных жертв не было нужно никому. Так и воевали – не числом, а умением!

В один из дней, рассказывал Саныч, они погрузились на КамАЗы и выдвинулись вперед. Где-то через пять километров показалась какая-то ферма, вспоминал он, но задерживаться на ней они не стали. Их конечной точкой была дамба, вернее, несколько дамб, которые мог взорвать противник, вероятность чего была очень велика. Об этом свидетельствовала нарастающая интенсивность обстрелов той территории. Надо сказать, что вражеские корректировщики работали весьма активно. Зачастую поздние воспоминания выплескивают на поверхность различные детали, на которые ты как бы не обращаешь внимания, но потом с удивлением обнаруживаешь их присутствие в той или иной динамике событий. Надо ли говорить, что все перемещения, движения по местности или какая бы то ни была ротация сопровождались взрывами, обстрелами из различного рода оружия противником. Постоянные попытки врага применить кассетные ракеты или фосфорные заряды заставляли быть начеку, ибо в противном случае воспоминаний могло и не быть. В конечном итоге, как оказалось, направление движения было в сторону Николаева, который на тот момент был основной целью и задачей – освободить его от укронацистов. Да, к сожалению, приходилось констатировать, что враг за столько лет укрепился хорошо и времени зря не терял.

Итак, Александровка.

Первой задачей было выбить врага из школы, где он засел, и сделать зачистку. Надо сказать, это было не просто. Все подходы к школе простреливались со всех сторон. Нас на подходе встретил боец-россиянин, тоже доброволец, как и мы, добровольцы с Донбасса. В помощь нам предполагалось выделить две мотолыги (транспортное средство на гусеничном ходу), которые оказались весьма кстати, потому что периодически шли дожди, и зачастую передвигаться приходилось по раскисшей от дождей земле, а эти машины в данном деле были просто незаменимы.

Еще тогда, рассказывал Артем, когда подъезжали по полям к Александровке, на прекрасном природном фоне увидели вонзившиеся в землю тут и там остатки сбитых кассетных ракет, огромные воронки с обгорелой, раскиданной по сторонам, землей и травой, разбитую и сгоревшую вражескую технику (попадалась и целая, работоспособная). Это был удивительный диссонанс на фоне пришедшей весны.

Ворвались в Александровку со стороны кладбища – первой верхней улицы, второй или третий дом от ее начала, рассказывал Саныч. Да и так ли это сейчас важно, подумалось мне. Важно то, что ты сейчас сидишь со мной, рассказывая мне все это… Вот действительно, что для нас всех было главным!

Как только остановились, говорил он, тут же начался шквальный минометный огонь. Подбежал мехвод, молодой россиянин, и, пригибаясь от осколков, сквозь шум боя сказал, что оставляет нам один из транспортов, и, быстро юркнув в открытый люк машины, дав полный газ, увел машину в безопасное место, чтобы ее не подбили. Секунды, мгновения, минуты, часы – все перемешалось и превратилось в калейдоскоп событий. Уже трудно было вспомнить, сколько прошло времени. Красные, желтые, зеленые крыши и ворота – где что… Где бегом, где ползком, где перебежками. Враг был повсюду. Шквал огня, чьи-то крики, вопли, свист пуль и разрывы снарядов – все превратилось в какую-то какофонию звуков.

Да, сказал я Артему, мы все это слышали и видели издалека, точно так же, как и вы, когда нас накрыла арта противника 15 марта в Херсонском аэропорту.

«Мы заняли круговую оборону, – продолжил Артем. – Тем не менее кто-то умудрился глянуть на часы. Было 12 часов дня – полдень, и нас должен был встретить и поддержать огнем комбат с позывным Лео. И Лео встретил. Они встретились с Сапсаном, о чем-то говорили и вроде бы недолго, но в этой какофонии звуков казалось, что пролетела вечность. Так бывает, когда для принятия правильного решения требуется почти мгновенная реакция. Так и было… Карелу был дан приказ отогнать и спрятать в безопасное место мотолыгу, а его самого, Артема, послали за пацанами. Итак, все были в сборе. Прозвучала команда:

– Приготовиться к бою!

Дело в том, что, когда прибыли в Александровку, я, сидя у заднего борта машины, сразу заметил, что само село больше походило на симметричный параллелепипед, рассеченный на многие полосы улиц. С одной стороны села кладбище, с другой стороны – въездная улица с расположенной на ней стелой, неподалеку красовался обтрепанный и весь посеченный осколками баннер с расположенным на нем укрохероем. Вот именно эта симметрия улиц позволила произвести хорошую рекогносцировку на местности и выбрать расстановку личного состава для правильной динамики продвижения.

– Держаться как можно ближе к укрытиям, – прозвучала команда.

И команды, разбитые на группы по три человека, начали свое движение.

Надо сказать, что противник тоже действовал достаточно умело. Где-то на верхней улицы, ровно посередине, был выставлен трактор, и это было объяснимо. Дополнительная преграда позволяла противнику достаточно мобильно передвигаться за ней и укрываться, действуя в контрактивной фазе.

В то же время противнику на помощь приходила артиллерия в виде передвигающейся «Нонны» и танка, который был хорошо замаскирован на удалении за бугром и, надо отдать должное мехводу, доставил нашим ребятам много неприятностей, ибо после каждого обстрела он умело уходил в укрытие, и долгое время не удавалось его уничтожить. Приблизительно такая же ситуация обстояла и с неприятельской «Нонной».

Вот тогда и произошли печальные потери. Это было 31 марта. Тогда и появились у нас потери – три трехсотых и один двухсотый. Как сейчас помню, – говорил Артем, – в бой шли таким составом: Сапсан – командир, Студент (Тоха), Артем (Пика, Свист), Снайпер (Смех), Кот (Наждак), Чекист (Радик).

Начался бой.

Самым неожиданным из всего этого оказалось то, что укронацисты согнали часть жителей села в подвал школы и остальных распределили по этажам, прикрываясь ими, как живым щитом, периодически выставляя их напоказ, демонстрируя нам. Кроме этого, видя опасность нашего рывка и прорыва, они вызывали огонь своих означенных ранее орудий на себя. Конечно, все это сковывало наше продвижение вперед, и именно этим объяснялись большие потери. Нужно было быть крайне внимательным, чтоб не подстрелить заложника, да и не зацепить по ошибке своего же товарища. Ребята комбата Лео держали соседние улицы, пытаясь найти брешь в обороне противника. В районе школы все дома и дворы были заняты противником, который довольно-таки хорошо пристрелял все подходные пути и точки. Кроме того, везде, где только возможно, неприятелем были расставлены хитроумные растяжки разного рода – от простых до таких, для постановки которых требовалась изощренная изобретательность. Надо сказать, что вот на одной из таких и подорвался командир «Эскадрона» Сапсан. Владимир Гусев был убит, Тоха ранен и еще один боец тоже получил ранение».

Мы стояли как-то позже с ребятами и самим Тохой и вспоминали, что и как. Самым удивительным было другое…

– Если бы на мне в тот момент боя был бронежилет, то я уже с вами не стоял и не разговаривал.

– Как это так? – спрашивали его. – Как такое может быть? Ведь бронежилет предназначен для того, чтоб спасти жизнь.

Дело оказалось в том, что пуля вошла с задней левой стороны спины, чуть выше уровня левой почки, как раз сбоку, где не было защитных пластин, и вышла спереди чуть выше поджелудочной железы, не задев жизненно важные органы. Иными словами, пуля калибром 5.45 прошла навылет. Но, если бы на нем был бронежилет, то она, войдя сзади, ударилась бы о внутреннюю сторону пластины броника и, как говорят военные, пошла бы «гулять». Вот тогда бы гибели не удалось избежать.

С Сапсаном было все гораздо хуже, но тем не менее он выжил и вернулся к нам в строй. Да, собственно говоря, все, кто был после ранения, вернулись назад к нам, в свои подразделения и продолжают с нами воевать дальше, чтоб закончить наконец-то нашу священную миссию – добить укронацистского зверя!

Уже гораздо позже, редактируя эту книгу, 14 января 2023 года я с горечью дописываю, что Сапсан скончался в Москве на госпитальной койке от последствий полученных ран. А пока что сегодня, уже под конец июня – 29 числа 2022 года – в небе Херсонщины, Николаева и Одессы разворачивались воздушные бои, как в 1941–1945 годах, только это были бои несколько иного характера. Это было ракетное воздушное противостояние. Из последних сил, в агонии воздушные силы (ВСУ) нацистов пытались атаковать наши, российские позиции, засылая в воздух как можно больше ракет и в закат, и в рассвет, и днем, но их попытки атаковать терпели поражение. Неизменно ракеты противника сбивали еще на подлете к городу Херсон, и все это можно было наблюдать вверху, над нашими головами. Периодически вся сбитая дрянь, сгорая, падала на нас сверху, и нужно было быть внимательным, чтобы какая-нибудь часть, пусть даже раздробленная, не свалилась нам на голову.

А тем временем из-за сопок и холмов, со стороны водной глади Днепра поднимались с кораблей российские ракеты и уходили в сторону неприятеля, неся с собой кару и возмездие. Кару и возмездие за те долгие годы нашего терпения и стойкости народа Донбасса, который сражался за свою свободу, защищая ценности своего мира, нашего мира – Русского мира!