Болота Тантарона расположены в средней части материка, между пустынными землями на западе и озером Аровас на востоке. С севера к ним вплотную подступают горы Темах – гранитный хребет, пересекающий материк подобно старому уродливому шраму. Дальше к северу раскинулись Ахерон и другие города: Мех-на-вер, город-крепость Катаракс. На юго-востоке находятся Завораш и окружающие его более мелкие поселения: Тен-Мир, Аш, Хо-анк. Все вместе они составляют федерацию Мезагарис.

Разрушение почти не затронуло южные области материка, хотя, возможно, это объяснялось их технической отсталостью. Механизмы в тех краях не так массово вошли в жизнь людей. Это объясняло и причины поражения Завораша в войне с Ахероном. В то время как в Ахероне проложили железнодорожные пути, построили дирижабли, корабли и танки, которые были куда маневреннее и защищеннее любых осадных машин, заворашцы продолжали пользоваться лошадьми, а воевать – мечом, копьем или в лучшем случае с помощью примитивных однозарядных самострелов.

Во все времена именно по болотам Тантарона проходила граница между двумя государствами. Где именно, никто точно сказать не мог, поэтому вопрос территории часто становился спорным. До Разрушения более развитый в техническом и военном отношении Ахерон неоднократно делал попытки освоить болотистую местность. Почву намеревались осушить, а на новых землях построить дороги, которые вели бы в сердце материка. Здесь даже соорудили несколько крепостей, которые, впрочем, очень быстро пришли в упадок.

Во все времена здешние места могли похвастаться своей уникальной растительностью: чего стоили одни мешкодрева, свободно перемещающиеся по поверхности болот, или тростник, из которого получали сок белой смолы. Со временем этот промысел достиг невиданных масштабов, ведь спрос на наркотик только рос. Животный мир был не менее разнообразным. В воде обитали десятки видов рыбы, в небесах продолжали властвовать коварные молохи. На этих землях издавна жили люди. Охотники на молохов, собиратели сока тростника. Были и те, кто сделал своим промыслом поиск на дне болот металлолома, сохранившегося со времен последней войны между Ахероном и Заворашем.

Его извлекали из влажной, пахнущей плесенью земли, затем очищали. Часть пускали на собственные нужды, находя старому оружию новое применение, часть переплавляли и продавали. Не важно, что именно это были за механизмы. Металл оставался металлом, и из него можно было изготовить все что угодно: ножи, наконечники стрел, украшения, пряжки для ремней, застежки, клепки, пуговицы, металлическую посуду, а также новые детали для существующих вещей – повозок, упряжи и многого другого.

Первым делом нужно было отыскать место, где под водой еще оставался старый металл. Почти никогда местные жители не знали, что именно перед ними, да и не сильно задумывались. Они были людьми суровыми, не слишком разговорчивыми и совершенно не любопытными. Распри других народов их не интересовали; как и прошлое, которое здесь лежало буквально под ногами. Для того чтобы извлекать из земли металл или странные, причудливой формы, кости модификантов, за которые тоже платили, требовались лишь лодка, несколько сильных парней и бесконечное упорство. Работали обычно небольшими группами. В основном это были семьи – отец с детьми или братья, главным из которых считался старший.

Обычно охотники за металлом отправлялись на свой промысел в вечернее или ночное время. Некоторые части машин светились в темноте загадочным зеленым светом, видимым даже сквозь толщу мутной воды. Зрелище было впечатляющим: тускло светящиеся очертания чего-то большого под водой и зажженные фонари сборщиков, плывущие над ее поверхностью. Когда кто-то видел такой фонарь, он неизбежно вспоминал о душах погибших здесь людей.

Думали о них и люди в лодке, которая в этот момент медленно дрейфовала по болоту. Судно было небольшим, в нем сидели трое братьев. Они ходили на промысел уже давно.

Места было немного, люди расположились прямиком на промасленных мешках с инструментом. Для «улова» же позади лодки был приторочен небольшой плот. Пока он вмещал немного: несколько изогнутых железок неясного предназначения и темно-зеленый панцирь, оказавшийся достаточно тяжелым, чтобы сегодняшняя вылазка могла считаться удачной.

Именно в этот момент сразу двое из братьев заметили впереди некий предмет.

Хотя сказать «заметили» было бы неправильно. Они просто увидели свет, такой яркий, что сияние их собственного фонаря показалось им тусклым и безобразным. Еще одни сборщики? Всех троих обуяла злоба, как тогда, осенью, когда им пришлось выгонять с этого участка другую семью. Отец с детьми отчаянно бился, но братья оказалась сильнее. В итоге нарушителей скинули с их же лодки, а саму лодку забрали. Что стало с теми людьми, братья не знали.

Но сейчас это не было похоже на вторжение чужаков. Братья давно распознали бы плеск весел, запахи пота и ржавчины. Однако всего этого не было. Фонарь просто существовал сам по себе, и он не висел в воздухе, закрепленный на мачте, а как будто лежал на поверхности воды. Неожиданная находка? Металл, который светится ярче остальных? И тогда братья решили подплыть ближе.

Все здесь напоминало о войне. Не только старый металл – искореженный, ржавый, обгоревший, но и сам ландшафт. Местность до сих пор напоминала поле боя: изрытая, перепаханная земля. Но безмолвие этого края было притворным, как и его мнимая безжизненность. В обманчивости последнего легко было убедиться, просто ступив на случайную кочку или потревожив очередной островок суши среди океана ржавой воды. Один неверный шаг – и из-под ног во все стороны начинали ползти, бежать и прыгать многочисленные живые существа.

Разрушение обернулось гибелью для машин и отдельных механизмов, но, как известно, любая смерть – это начало новой жизни. И неслучайно она появилась именно в болотах Тантарона – в месте, где много лет назад смерть торжествовала. Казалось, звуки ее поступи до сих пор разносятся в здешнем воздухе, ее символы читаются в рисунке деревьев, в расположении валунов… И в стонах призраков. Не тех призраков, которых так боялся Мельпомен или трое братьев. Эти призраки брели по земле словно живые, тянули руки к небу в надежде ощутить немного согревающего тепла, но ничего не получали.

Между всеми призраками есть нечто общее, и это общее – желание жить. В этом призраки похожи на людей. И, может быть, даже больше, чем сами люди – друг на друга.

Разрушение уничтожило почти все механизмы. Некоторые из них погибли мгновенно, другие умирали долго и мучительно, будто и в самом деле были живы и не хотели с этой жизнью расставаться. Таковой была и сущность, возникшая в болотах Тантарона, там, где, казалось бы, ничего появиться не может, а все лишь доживает свой век.

Направляемая желанием быть, она стала идеальным воплощением… Нет, пока еще не разума, но чистой воли. Именно ее и повстречал Мельпомен. То, что случилось дальше,– кровь, смерть, распадающееся на фрагменты тело – было лишь закономерным проявлением этой воли.

Мельпомен перестал существовать, как и сам меняющийся фрактал, по воле которого он погиб.

Отныне конструкт больше не был механизмом, ведь то, что осталось от тела сборщика сока, стало строительным материалом… для чего-то нового. Недаром Мельпомену казалось, словно он смотрит на содержимое сосуда, которое само стало сосудом.

Изменчивая форма – неопределенность. Движение – сама жизнь.

Ничего из этого не пришло в голову малограмотному обитателю болот. Все, что он знал,– это то, как надежнее ставить ходули, чтобы не погрузиться в трясину, или в каком месте резать ствол тростника, чтобы обильнее потек сок.

Тем временем сущность давно заприметила его. Неизвестно, был ли пойман ею кто-то еще. Наверняка да, поскольку в здешних болотах хватало рыб, лягушек и другой мелкой живности. Наверняка непостоянство выбранной формы было вызвано не только бесконечным желанием сущности преображаться и видоизменяться, но неумением определиться.

В природе не бывает так, чтобы что-нибудь исчезло, а на его месте не возникло нечто новое. Даже Мельпомен знал, что если погибнут, к примеру, молохи, которых он ненавидел всем сердцем, то на болотах станет слишком много мелкой живности, питающейся насекомыми. Количество насекомых, напротив, уменьшится, ведь теперь на них начнут охотиться гораздо больше особей, а значит, некому будет опылять растения. Что в таком случае стало бы с тростником, можно лишь догадываться.

После смерти разум и опыт Мельпомена стали частью нового нечто. Даже тело, распавшись на части, словно было сложено из игральных кубиков, и то получило новое рождение, частично влившись в новую структуру. Так, одна из невообразимо ассиметричных фигур, которые еще недавно демонстрировались самому Мельпомену, получила его правый глаз, несколько пальцев левой руки и щеголяла балансирующей на тонком жгуте человеческой печенью – темной и влажной.

Механическое и одновременно живое. Спустя несколько часов после гибели Мельпомена из воды поднялось нечто бесформенное.

Строгие математические линии, которые наблюдал Мельпомен,– наследие механической части – составляли контраст с органикой. У любого, кто был в состоянии взглянуть на это и не сойти с ума, оно вызвало бы мысли о чем-то нелепом и случайном. Однако таких наблюдателей не нашлось. А может, Мельпомен и вовсе был единственным свидетелем рождения чего-то нового? Эта тайна, как и все прочие, погибла вместе с ним.

Если бы война между Ахероном и Заворашем имела вкус, то наверняка это был бы кислый привкус болотной воды Тантарона. Земля и все вокруг здесь пахло ржавчиной. Последняя намертво въелась в окружающее. Даже закат время от времени окрашивался медным, как будто с неба готов был пролиться кровавый дождь.

Кислота, соль, ржавчина. Дерево и кость превращались в камень, а соль становилась чем-то вроде паразита, распространяющегося по любой поверхности с небывалой скоростью. И вот уже повсюду виднелись бурые наросты.

Единственное, что не было подвержено в здешних болотах разрушению,– это мешкодрева, свободно передвигающиеся по поверхности воды. Внутри каждого такого дерева имелся своеобразный мешок, наполненный газом, который и не давал деревьям тонуть.

Конечно, обитатели Тантарона не были настолько наивны, чтобы полагать, словно мешкодрева и в самом деле разумны, но то, что они живые и в какой-то мере превосходят прочие растения, никто не отрицал.

Тем временем новое существо развивалось. Как и мешкодрева, оно занимало промежуточную позицию – только между миром механизмов и живых существ. В то время, когда машины одна за другой погибали, новое существо росло, превращаясь в нечто доселе невиданное, в гибрид механизма и живой плоти. Оно смотрело на мир единственным глазом, некогда принадлежавшим Мельпомену, и двигалось, перебирая по влажной болотной земле несколькими его пальцами, растущими из чего-то напоминающего костяные шестеренки. Но это было еще не все.

Братья так и не поняли, с чем имеют дело. Когда они приблизились к источнику света, казалось, что перед ними всего лишь небольшая сфера, наполненная жидким огнем… и чем-то еще.

Братьям думалось, что они не видели ничего ярче. Словно крохотное солнце, которое кто-то бросил тонуть в вязкой почве Тантарона. И оно действительно едва не утонуло. Сфера лежала на клочке суши, со всех сторон окруженная болотом.

Конечно, никто из троих не мог бы пройти мимо такого подарка. Перед ними находилось нечто невиданное. Сложно представить, сколько могла стоить подобная вещь. Ведь ржавый металл и старые, заржавленные механизмы приобретали охотно. Находились и те, кто интересовался костями необычных форм и размеров. За них платили не так хорошо, но все же и это было неплохим промыслом. А некоторые скупали все подряд, главное, чтобы вещь была необычной. Так часть забытого и потерянного в болотах Тантарона возвращалась в Ахерон и Завораш.

Конечно, братья не могли бросить неожиданную находку просто так, но и забрать с собой опасались – главным образом потому, что, покажись они в деревне с сияющим шаром, все мгновенно узнают: эти трое отыскали нечто ценное. Подобное лучше держать в тайне – мало ли найдется охотников за чужим добром?

На дне лодки отыскали плотную ткань. Эта ткань могла помочь скрыть сферу от посторонних глаз. На самом деле спрятать сияющий шар решили еще и потому, что боялись его яркого, обжигающего света. Сидя в лодке, братья склонились над находкой. В свете шара они напоминали дикарей, собравшихся у костра.

Так братья сидели бесконечно долго, и каждый из них видел внутри сферы нечто свое: механизм, растение, живой организм. Одному обнаруженный предмет напоминал драгоценный камень, другому – многократно увеличенную икринку лягушки, третьему – что-то сродни тем механизмам, которые они поднимали со дна болота. И все трое сходились во мнении: то, что они обнаружили, имеет ценность.

Немалую.

Шар. Эта форма наиболее удобна. Яйцо. Катящийся с горы камень. Даже колесо – своеобразный сплющенный шар.

К тому времени, когда братья окончили рассматривать шар, он почти полностью утратил яркость. Теперь внутри можно было видеть целый мир: крохотные частицы, напоминающие зубчатые колеса, вращались по своим орбитам. Эти орбиты пересекали пути частиц еще меньших, похожих на крохотных людей, бредущих длинными караванами по пескам неведомой пустыни. Если смотреть под определенным углом, то можно было увидеть город вдалеке…

Картина внутри постоянно менялась, однако неизменным оставалось ощущение силы, исходящее от сферы. Словно внутри находилась свернутая пружина, которая вот-вот готова была распрямиться.

Как ни странно, это не остановило братьев от проведения экспериментов. В ходе них сфера подверглась сдавливанию, поначалу осторожному, а затем все более настойчивому. Когда ни осторожный подход, ни грубое применение силы не дали результата, в ход пошли инструменты, которые братья всегда имели при себе.

В лязгающей куче на дне лодки нашлось место клещам, ножам, топорам и напильникам. Все эти вещи были некогда извлечены из болот Тантарона.

И вот сейчас один из них пригодился братьям особенно. Это было тонкое шило с таким длинным острием, что, если ударить им человека в живот, кончик инструмента обязательно показался бы из спины. К счастью, проверить этого пока не довелось.

Именно его острие братья решили опробовать на чудесном шаре. Тонкий кончик шила коснулся прозрачной оболочки, за которой в янтарной жидкости плавали, вихрились и перекатывались фигуры, теперь более отчетливые, чем раньше… Но дальше дело не пошло. Острие уперлось в твердую оболочку. Твердую даже не как стекло или металл, а как самый настоящий алмаз. На этот раз братья вздохнули с облегчением. Их любопытство было вполне объяснимым, однако кто знал, что случилось бы, если бы им удалось проколоть сферу…

Сегодня сидеть на веслах была очередь младшего из них. Остальные двое устроились в лодке, передавая друг другу дымящую трубку. Путь в деревню занял около двух часов, так далеко они заплыли. К тому времени шар уже был надежно спрятан в нескольких слоях ткани.

Ни один из братьев не проболтался насчет находки. В деревне все считали их угрюмыми, опасными людьми, от которых лучше держаться подальше, поэтому никто не поинтересовался успешностью вылазки. На следующий день братья отправились в соседнюю деревню, куда раз в неделю наведывались торговцы с «большой земли».

Именно там они продали сферу человеку с темным, наполовину обожженным лицом.

Спустя еще несколько дней тот человек перепродал найденный предмет торговцу с юга. Но даже последний, хоть и повидал множество диковинок, не мог с уверенностью сказать, что перед ним.

Игрушка? Да, похоже на детскую игрушку.

А может, что-то вроде крохотного аквариума? Он слышал про такие – небольшие наполненные водой колбочки стекла, внутри которых плавают крохотные рыбки. Такие аквариумы используют как украшения – женщины подвешивают их на цепочку на шею или вдевают в уши. И все же… не то.

Тем не менее он приобрел сферу, положил ее к другим вещам, которые удалось раздобыть в тот день, и на некоторое время забыл о необычной покупке. Кстати, сфера обошлась ему совсем недорого, поскольку хоть и была странной и диковинной, никто не мог понять ее предназначения. Такой предмет вряд ли продашь случайному человеку, а это значит, что товар такая же редкость, как и тот, кто пожелает им обладать.

Тот, второй торговец пересек половину материка, прежде чем вновь открыть сундук и вытащить сферу на свет. К тому времени он окончательно утратил интерес к странной находке. Он продал ее моряку с судна, стоявшего в городском порту. Судно направлялось в Завораш, и, судя по всему, сфере суждено было там оказаться.