Покои принципала выгорели полностью, а вместе с ними – и целое крыло дворца. Что бы ни было в той бомбе, горело оно долгим негасимым пламенем. Тушить пожар пришлось солдатам, уцелевшим слугам, клирикам, а также самому Ноктавиданту, который наравне со всеми качал и подавал воду. Запертые на этаже рабы сгорели заживо. Впрочем, о рабах вспоминали в последнюю очередь.

Войдя в покои принципала, где все выгорело до черноты, Ноктавидант попытался отыскать хоть какие-то следы куратора. Взгляд его блуждал по обугленным стенам, по черному потолку, по мраморному полу, но натыкался лишь на обгоревшее дерево.

В какой-то момент он понял, что смотрит на поддон и рассыпанные вокруг иглы. Металл, из которого они были изготовлены, почернел. Все в комнате находилось в разных стадиях разрушения. В эпицентре взрыва выгорел даже камень. В этом месте образовалась воронка размером с колесо телеги и почти в ладонь глубиной. От мебели, свитков и книг не осталось ровным счетом ничего. Принципальское кресло превратилось в груду щепок. То же самое произошло и со столом. Интересно, подумал Ноктавидант, какой должна быть разрушительная сила огня?

Он подошел к окну и выглянул наружу. Тело принципала уже убрали. Двое солдат как раз поднимали тело солдата. Один из них не удержал его ноги, и обе закованные в стальные латы лодыжки мертвеца звякнули о камни.

Ноктавидант так и не успел переодеться. Ряса, теперь во многих местах порванная, пропиталась кровью. Появись он в таком виде в любой другой день, и никто не признал бы в нем клирика, к которому прислушивается сам принципал. Впрочем, на себя не был похож и сам иерарх. Когда слуги поднимали его огромное тело, аристократическая плоть расползалась прямо у них в руках, словно в теле иерарха совсем не осталось костей. Кожа принципала приобрела странный фиолетовый оттенок и напоминала кожуру сливы, а один из слуг, потянувший за принципальскую руку с большим рвением, чем остальные, с криком отпрянул, утверждая, что тело перед ним «вывернуто наизнанку».

Клирик отвернулся от окна, борясь с желанием немедленно покинуть пропахшие гарью покои. Он все еще надеялся что-то обнаружить, хоть какую-то зацепку, но это ему никак не удавалось. Принципал был мертв, оракул был мертв, мертвы были даже те, кто посылал сообщения от одного к другому. Половина дворца выгорела, другая напоминала поле боя. Однако ничто не вызывало у Ноктавиданта большей бури гнева, чем собственная наивность. Как он мог это допустить? Глупо предполагать, что в его силах было остановить куратора, однако он мог бы хотя бы заподозрить неладное. Наверняка оракул смеялся бы до слез, потрясая цепями.

Проклятье!

– Прошу прощения.

Ноктавидант так увлекся собственными мыслями, что не сразу понял, что в комнате он не один. Разглядеть незнакомца оказалось непросто: с головы до ног он был одет во все черное и почти сливался с чернотой дверного проема.

На какое-то мгновение клирику показалось, что перед ним куратор. Кровь прилила к голове, кулаки сами собой сжались… Однако этот человек был гораздо меньше ростом и отличался телосложением. Почему-то Ноктавидант был уверен, что, если смотреть под определенным углом, человек покажется плоским, как лист бумаги.

Не дожидаясь приглашения, посетитель шагнул в комнату.

И вновь всплыло воспоминание: точно так же из тьмы появился куратор, а затем начало твориться невероятное… Странное дело: Ноктавидант до сих пор ощущал шероховатость щепок под пальцами и запах крови из своего видения. Хотя, вполне вероятно, это был запах его собственной крови, щедро пропитавшей рясу.

Тем временем человек сделал еще шаг. Наконец Ноктавидант смог рассмотреть его. Внешность у него была ничем не примечательная, даже заурядная, и клирик подумал, что вскоре вряд ли вспомнит лицо незнакомца.

Словно уловив ход его мыслей, тот улыбнулся. Эта улыбка не понравилась Ноктавиданту.

Незнакомец прогулялся по комнате, небрежно дотрагиваясь до того, что осталось от предметов обстановки. Затянутые в черную кожу пальцы пробежались по обугленным книжным полкам, смахнули горстку пепла с того, что некогда было секретером, быстро пробежались по почерневшему металлу подсвечника. Ноктавидант с опозданием осознал, что стоит в том же самом месте, что и при встрече с куратором. Помнится, тогда он поостерегся и отступил от окна… Теперь он этого не сделал.

Тем временем незнакомец запустил руку в свои одеяния и достал крохотный медальон на цепочке. По сути, даже не медальон, а плоское стекло или тонкий срез драгоценного камня в обрамлении кружочка простого металла. Никаких надписей или рисунков ни на стекле, ни на металле не было, и все же Ноктавидант узнал символ. Тайная служба. Теперь многое становилось понятным.

Медальон вновь исчез в складках одеяния незнакомца.

– Манзагеррашу Дагал,– представился он.

Имя было незнакомо Ноктавиданту.

– Чем могу быть полезен? – спросил клирик.

Прозвучало это не очень дружелюбно, и наверняка Дагал заметил холодок в его голосе.

– О, можете,– сказал он.

Хватит на сегодня игр. Ноктавидант подумал, что ему следовало бы привести себя в порядок, успокоиться, а затем заново обдумать все произошедшее.

– Не надо относиться к нам свысока,– продолжил Дагал.– Номарх всегда был доволен нашей службой.

Ноктавидант пожал плечами. Он мало интересовался отношениями номоуправителя с его подчиненными.

– Дворец принадлежит принципалу, номарх здесь не властен.

Как и над любым представителем духовенства, хотелось добавить ему.

Дагал развел руками, затем сложил их на груди в смиренном жесте. Это должно было выглядеть глупо и притворно, но, странное дело, не казалось таким. Последнее доказывало лишь то, что посетитель – хороший актер. Как будто единственное, в чем сейчас нуждался Ноктавидант,– это в очередной порции лжи.

– Но принципала здесь нет. И новый вряд ли появится в ближайшее время, раз уж прежний решил… устраниться. Будет разбирательство. А в таких делах решающее слово – за номархом.

Клирик все еще не понимал, какая роль во всем этом отведена ему.

– Разбирательство.– повторил Дагал.– Оно может затянуться. В то же время место принципала не должно оставаться вакантным слишком долго. Даже делами духовного учреждения нужно управлять, и хорошо, если это будет опытный человек. Такой, к которому прислушивался сам принципал, упокой Всевоплощенный его душу.

Наконец Ноктавидант стал понимать: «такой человек» – это он. Значит ли это, что только что ему предложили место принципала? Но ведь лишь церковные власти вправе назначать высшего иерарха… Или, когда дело касается нападения и убийства, как в этом случае, все обстоит иначе?

Клирик покачал головой:

– Услуга за услугу, как я понимаю?

Дагал остановил его движением руки:

– Пока мы ни о чем подобном не просим. Всего лишь небольшое содействие, как я это понимаю.

Внезапно Ноктавиданту захотелось оказаться за пределами комнаты.

– Выйдем на свежий воздух? – предложил он.

Снаружи дворец выглядел так, будто в его стенах случились одновременно землетрясение, пожар и вслед за тем потоп,– потоки воды, которой гасили огонь в здании, еще стекали по его стенам, собираясь внизу в лужицы и небольшие озерца. Батраки из числа строителей и мелкие церковные служки бегали туда-сюда, нося охапки спасенного ими скарба, который сгружали в беспорядке в огромные кучи. Похоже, никто не знал, что со всем этим делать.

Едва они вышли во двор, агент тайной службы перешел прямо к делу. Он рассказал, что во дворце принципала действовали двое его людей. Ноктавидант не знал, какой реакции от него ждут, поэтому промолчал.

На самом деле то, что за принципалом шпионили, не было новостью. В конце концов, это же Завораш. Здесь каждый приглядывает за соседом. Даже в церковной среде можно встретить что-то подобное: принципал велит одному клирику шпионить за другим, священник посылает молодого служку проследить за монахом, а монах в это время занимается тем, что подглядывает за иноком, который, в свою очередь, шпионит за кем-нибудь другим.

– Эти двое,– продолжал Дагал,– выполняли мое поручение: найти человека и вернуть некую вещь, которая ему не принадлежит.

От Ноктавиданта не укрылся смысл сказанного: похоже, неназванная вещь точно так же не принадлежала и людям из тайной службы.

– А теперь оба они убиты, а вор скрылся. Вероятно, не с пустыми руками.

– Печально слышать. Ваши люди погибли?

– Оба.

– Похоже, вы столкнулись с серьезным противником.

– Этот человек – вор и бродяга. Как думаете, ему под силу одолеть сразу двоих? К тому же, я слышал, есть еще погибшие?

Ноктавидант склонил голову:

– Прискорбная случайность.

– Случайность?

– Да. Видимо, кто-то из рабов забыл погасить свечу. В последнее время во дворце шло строительство. Очевидно, взорвалась бочка с селитрой.

Этого объяснения, состряпанного на скорую руку, конечно, было недостаточно, чтобы провести главу тайной службы. Идея с селитрой и якобы вызванным ею взрывом пришла Ноктавиданту в последний момент.

– Селитра, разумеется,– кивнул Дагал.– Однако вор скрылся, а это значит, что остановить его было некому. По всей видимости, к тому времени оба моих человека были мертвы. Значит, взрыв прогремел позже. Повсюду пылает пожар, летят камни и прочее… А этот человек просто уходит. Странно, не правда ли?

Клирик, который недавно преследовал незнакомца в лохмотьях, только развел руками:

– Возможно, он все еще здесь. Некоторые тела обгорели до неузнаваемости.

Это было правдой. На пепелище нашли достаточно изуродованных трупов – прислуги, строителей, всех тех, кого огненная стихия застала в доме.

– Вы уверены, что это не чей-то злой умысел? Я слышал, селитру используют при производстве пороха, но чтобы при строительстве…

Ноктавидант покачал головой:

– Я служитель церкви и мало разбираюсь в подобном.

– Конечно. Но вам следует быть осторожнее с такими вещами.

– Само собой.

Дагал проводил взглядом двоих батраков, кативших перед собой тележки со спасенным скарбом. На самом верху кучи разнообразного хлама лежал серебряный канделябр. Ноктавидант вспомнил, что видел точно

такой же в покоях принципала. Какой же силы должен быть взрыв, чтобы сотворить подобное? Наверняка об этом думал и глава тайной службы. Клирик был уверен – тому не составит труда сопоставить очевидное: даже если кто-то из прислуги и поджег по неосторожности некую «бочку селитры», располагаться она должна была не иначе как в покоях наивысшего духовного лица в городе!

Когда Дагал повернулся, с его лица исчезла прежняя подозрительность. Он вновь радушно улыбался, как если бы все сказанное было всего лишь веселой дружеской пикировкой:

– Разговор с вами доставил мне удовольствие. Видимо, мы еще вернемся к нему в ближайшее время.

С этими словами глава тайной службы протянул руку. Ноктавидант пожал ее в ответ.

– Знаю, что у вас множество дел,– подытожил Дагал.– Что ж, надеюсь встретиться снова.

Почему-то Ноктавидант не сомневался, что следующая их встреча будет скорой и отнюдь не случайной, однако свои догадки он оставил при себе.

Когда глава тайной службы ушел, клирик еще некоторое время стоял, глядя на пустые ворота впереди и прислушиваясь к постепенно нарастающей головной боли. Затем на глаза ему попалась пара батраков, которые не выглядели особенно занятыми.

– Эй, вы! – крикнул он им.– Заканчивайте бездельничать и принимайтесь за работу! И, бога ради, заприте уже кто-нибудь эти ворота!