Ольгу я старательно избегал больше недели. Пытался осмыслить наш разговор и те факты, что выписал на доске. К тому же праздники закончились, в институте готовили к пуску новый стенд, так что и времени на общение особо не оставалось. А еще хотел понять, как себя с ней вести.

С одной стороны, совсем терять Ольгу из вида я не хотел, мне были нужны ее знания. С другой, мне точно не было нужно никакое развитие отношений. Что бы там ни говорили мои воспоминания из будущего про нее и Коломойцева, сейчас этого пока не произошло. И меня вполне устроило бы, если бы не происходило и дальше. Найти баланс, остаться друзьями, работать вместе до тех пор, пока я во всем не разберусь, – это же в моих силах? К моменту моей первой встречи с Ольгой они с Коломойцевым были старыми друзьями, не больше. Вот этой линии и нужно придерживаться. Про все остальное я знаю только с Ольгиных слов, так что вряд ли эти события заметно меняют мою пространственно-временную траекторию.

Занимаясь делами, я даже не обратил внимания на то, что Ольга перестала названивать. И ведь нигде не екнуло. В пятницу, спустя почти две недели после нашей последней встречи, скинул ей сообщение. Спросил, удобно ли будет, если сегодня вечером приеду посмотреть установку, и успеет ли она сделать пропуск? Получив сухое «да» в ответ, я досадливо сморщился. Обиделась. Теперь придется извиняться и преданно вилять хвостом.

Уйти с работы пораньше не получилось, поэтому, хотя я и взял такси, в институт к Ольге приехал поздно. Кроме нее в лаборатории никого не было. Сидя у стола, Ольга уютно устроилась в офисном кресле, скинув обувь и поджав под себя ноги. С минуту я стоял в дверях, глядя, как она перелистывает на мониторе графики. Неужели эта несуразная девчонка теперь у меня на глазах будет взрослеть, постепенно превращаясь в ту Ольгу, которую я помнил? Займется волновой физикой. Приедет на помощь пилоту Алексею, потому что… я попрошу?

В горле появился какой-то неуместный комок, я постарался его сглотнуть. Потом постучал о косяк двери, обозначая свое присутствие.

Обернувшись на звук, Ольга смерила меня рассеянным взглядом. Я открыл рот, чтобы начать оправдываться, но она махнула рукой.

– Нам надо на второй этаж.

Только сейчас я заметил, что вид у нее усталый. И глаза красные.

– Что-то случилось? – как бы между делом спросил я, когда мы поднимались по лестнице.

– Все в порядке, – фыркнула Ольга.

Я поймал ее за руку, удерживая. Она остановилась на пару ступенек выше меня, и теперь казалось, что мы одного роста.

– А если серьезно?

– Все в порядке, – твердо ответила Ольга. Развернулась и быстрыми шагами почесала дальше наверх.

Скрипнув зубами, я пошел за ней.

Ольга распахнула дверь лаборатории, и я оторопело замер. Тут словно торнадо прошелся.

– Пыталась сама пересобрать, – Ольга ткнула рукой в сторону раскиданных по полу блоков. И вдруг из ее глаз буквально рекой полились слезы. – Но все сломала! – закончила она, всхлипывая.

Я сделал несколько глубоких вдохов. Никак не мог понять, чего мне хочется больше: заржать или высказать все, что думаю по поводу некоторых физиков.

– Схема есть? – наконец справившись с эмоциями, поинтересовался я почти ровным тоном.

– Есть. – Ольга хлюпнула носом, достала коммуникатор, вывела на один из настенных мониторов общую схему установки и еще с десяток схем помельче раскидала по другим экранам.

Что же, раз плюнуть, найти все это в раскиданной по полу груде железа, а потом еще правильно соединить и настроить. Я же супермен из будущего, за несколько часов собрать из конструктора установку для изучения поведения ультрадисперсных частиц в магнитном поле – да запросто.

Решив, что хуже уже не будет, я разобрал все, что еще было соединено, на отдельные модули. Порывшись в рюкзаке, достал оттуда упаковку со смарт-маркерами и наклеил их на детали Ольгиной установки. Через пару часов у меня в коммуникаторе был полный список всех найденных модулей. Маркеры откликались на запрос с коммуникатора, и теперь копаться в кучах железок в поисках нужной детали не требовалось. Осталось все собрать. Я вернулся к схеме. Так, что тут Ольга поправить хотела?.. И вдруг понял, что уже давно не слышу ее всхлипов.

Она нашлась в углу лаборатории: спала в кресле, прижавшись к спинке, свесив голову и смешно обняв скрещенными руками планшет.

«Вот будет мегазадача на ближайшие двадцать лет, – подумал я, осторожно вынимая планшет из ее рук и перекладывая его на стол. – Вырастить из Ольги Ольгу».

Сборку я закончил только к утру. С магнитной камерой пришлось повозиться, крепилась она крайне неудобно, и теперь тело болело, как будто меня били. Порадовался, что сегодня выходной, на работу идти не нужно. Можно будет завалиться домой и отоспаться. Хотя непонятно, как теперь выходить из института. Пропуск был выписан на пятницу и, видимо, в полночь стал недействительным.

Зато установка у меня получилась – загляденье. Я поправил все косяки студентов, заменил пару сгоревших катушек. Посмотрев на управляющий софт, ужаснулся, но пока лезть в него не стал: не последний же раз мы встречаемся с Ольгой. Переписал только модуль сбора данных: оптимизировал обработку и добавил категории. Раньше я считал, что не имею права лезть в чужой код, это же не моя специальность. А теперь, когда я почти согласился, что все, что помню, – правда, жить стало намного легче. Так что студенческий софт я правил не стесняясь.

В последний раз оглядев установку и убедившись, что все, что хотел, я сделал, решил было разбудить Ольгу. Но подумал, что неплохо бы сначала где-то раздобыть кофе. Выйдя в коридор, дошел по нему почти до самого конца и, наконец, нашел закуток с простенькой кофемашиной. Сделал два эспрессо в бумажных стаканчиках: себе и Ольге. Разглядывая таблички на закрытых дверях, неспешно вернулся в лабораторию.

Ольга все так и спала в кресле, прижавшись к спинке. Аккуратно поставив стаканы на стол, я потряс ее за плечо.

– Утречко! Пора вставать!

Взяв со стола один из стаканчиков, я протянул его заспанной Ольге.

– Думай, принцесса, как с просроченным пропуском из замка бежать будем.

Ольга совсем по-девчоночьи хлопнула глазами, вдохнула аромат кофе и вдруг встрепенулась.

– Что значит просроченным? А сколько сейчас?.. Ох!

Я фыркнул в свой стаканчик.

– Зато волшебную печь починил, – кивнул я в сторону установки.

– Да ладно! – Отставив стаканчик в сторону, Ольга вскочила с места.

Стараясь сдержать усмешку, я наблюдал, как она осматривает все узлы и запускает диагностику.

– Обалдеть, Тём! Ты бы хоть разбудил, я бы помогла.

– Ага, – не удержался я. – Поплакала бы и попричитала.

– Да ну тебя, – сверкнув глазами, Ольга отвернулась к мониторам. – Давай прогоним тот эксперимент, где мне мощности не хватало? Один. Пожалуйста!

Я махнул рукой, мол, делай что хочешь. Вообще проверить установку в настоящей работе было хорошей идеей. Если что-то пойдет не так, лучше узнать об этом, когда я еще здесь и могу попытаться поправить.

Задремать, пока Ольга работала, я так и не задремал. Расслабленно наблюдал, как она подготавливает материалы, сосредоточенно дает команды системе, проверяет результаты. Так прошло часа полтора.

А потом мы долго и нудно объяснялись с охраной. Я чувствовал себя школьником, вызванным к директору. Охрана смотрела камеры, Ольга писала объяснительную, я подпирал стенку, но наконец это все закончилось, и мы вышли за территорию.

– Спасибо тебе. – Ольга порывисто обняла меня и так же быстро отстранилась. – Я уже думала, что пора ставить крест на моей научной карьере, ты очень выручил.

– Может, перекусим где-нибудь? – Я неопределенно мотнул головой в сторону дороги.

– Нет, ты же устал, всю ночь проработал. Иди отсыпайся. – Ольга как-то грустно улыбнулась. – В другой раз.

Я пожал плечами. Вызвал ей такси, помахал на прощание рукой, развернулся и пошел в сторону дома. Думал проветрить голову, но уже минут через пять сдался и тоже доехал на беспилотнике.

* * *

В воскресенье проснулся поздно. Каких-то определенных планов у меня не было. Стараясь растянуть ощущение утра, долго валялся в кровати. Потом не торопясь готовил кофе. Соорудил над обычным эспрессо целую башню из взбитых сливок, натер в нее шоколада, насыпал корицы. Аккуратно поднял чашку с волнующейся над ней пенкой и пошел в комнату. Встал напротив стены, покрытой записями всего, что я смог вспомнить из своего прошлого.

Надо же что-то делать. Не могу я просто позволить себе созерцать мир и плыть по течению. Нужно помочь мальчику Алеше стать пилотом Алексеем и отправиться к Проксиме. Или не нужно? Может быть, наоборот, пусть найдет себе какую-нибудь земную профессию и проживет тихую, спокойную жизнь… Как сложится судьба Четвертой звездной, если управлять кораблем будет кто-то другой? Получится ли у них понять, как управлять распадами? Или с другим пилотом корабль не попадет в аномалию и распады не начнутся?

Видимо, теперь мне постоянно придется задавать себе эти вопросы: нужно – не нужно? Делать – не делать? Правда или выдумка то, что я будто бы знаю?

Как ни странно, несмотря на все произошедшее, космос я продолжал воспринимать как самое яркое, самое желанное, что было у меня в жизни. Я мечтал о нем в детстве, стремился в юности, жил им в зрелом возрасте. Даже со своими женщинами, если подумать, я всегда расставался из-за космоса. Что останется у мальчика Алеши, если отнять у него эту игрушку?

К тому же, по Ольгиной теории, если я начну шатать мироздание, последствия будут странными и непредсказуемыми. Жизнь, пытаясь загнать события в привычное русло, может сделать все еще хуже, чем в моих воспоминаниях. И я, как понимаю, об этом даже не узнаю, ведь воспоминания тоже изменятся. Так стоит ли вставлять палки в колеса? Пусть слетает Алеша в свой космос.

Взял планшет, но потом подумал, что для рисования сложных схем коммуникатор с его голопроектором подходит больше. Можно подвесить рабочую область прямо посреди комнаты и на проекции в воздухе перемещать элементы руками. Это гораздо удобнее, чем чертить на маленьком экране.

Конструкцию межзвездных кораблей я проходил. Ага, проходил. В будущем. Как должно звучать слово в этом времени? Прохойду? Усмехнувшись, я постарался сосредоточиться. В академии нам, конечно, читали курс по конструкции двигателей, но для пилотов он был не таким подробным, как для инженерных специальностей. Принцип работы, основные элементы конструкции, упрощенным языком и без углубления в физику и тонкости работы. Примерно как будущим водителям рассказывают об устройстве автомобиля, чтобы знали, как правильно заводить, какое топливо заливать и что может сломаться. Устройство термоядерников я еще представлял себе неплохо, а вот межзвездник был для меня черным ящиком. Я помнил, что прыжок происходит за счет кратковременного изменения фазировки g-поля. Знал, как менять параметры прыжка в зависимости от метрик пространства в начальной и конечной точках. Мог набросать схему блока излучателей. Но это, если продолжать сравнение с автомобилем, только педали, руль и колеса.

Запустив редактор схем, я попялился на висящий в воздухе пустой лист. Съел пару ложек сливок из кофе. Набросал систему подачи топлива в термоядерник. Поняв, что где-то напортачил, стер. И наконец решился, набрал Антона. Видеовызов застал его на улице. Опустив приветствие и вводную часть, я сразу перешел к сути:

– Антон, хочешь войти в историю?

– Чего? – Он подавил смешок, но глаза загорелись любопытством.

– Дуй ко мне, будем межзвездный корабль рисовать.

– Сейчас? – Антон с сомнением оглянулся куда-то в сторону.

– Занят?

– Освобожусь. Через два часа, подождешь?

– Ага.

Антон коротко улыбнулся и скинул звонок.

За время до его прихода мне удалось набросать общую конструкцию корабля, довольно подробную схему планетарного двигателя и основные блоки межзвездника так, как я их помнил. Ну почему я выбрал второй специализацией программирование, а не что-нибудь, связанное с двигателями?! Сейчас было бы гораздо проще.

Антон примчался даже чуть раньше обещанных двух часов. Раскрасневшийся, как будто кросс бежал.

– Кто тут в историю записывает? – выдал он с порога. – Что за двигатель?

– Куртку снимай.

Приняв одежду из его рук, я повесил ее на крючок в коридоре.

Антон по-хозяйски шмыгнул на кухню и сам поставил кофемашину. Потом живо развернулся ко мне.

– Почему сразу межзвездный? Мы до дальних планет-то не так давно добрались.

– Так и что, теперь останавливаться на этом? А на термоядернике далеко не улетишь, слишком долго даже до Проксимы.

Дождавшись, когда Антон сделает себе кофе и намешает в него сахара, повел его в комнату. Стену с записью воспоминаний притушил. Показывать ее я никому не хотел, а стирать пока рука не поднималась, хотя все записи еще на прошлой неделе перенес в коммуникатор.

– Вот, смотри, – я высветил в воздухе общую схему корабля, а по бокам от нее развесил схемы двигателей. – Оно пока нерабочее, нужно доделать.

Антон присвистнул.

– Это ты такое откуда взял? Ничего себе махина. Больше на станцию похоже, чем на корабль. А это что за антенны? – Он ткнул пальцем в блок излучателей.

– Это как раз межзвездник. Излучатели меняют фазировку g-поля в сфере, покрывающей весь корабль. Потом фаза восстанавливается, и корабль собирается в новой точке пространства. Не слишком далеко, правда, а то фиг рассчитаешь такой прыжок.

– Звучит опасно, – почесал нос Антон. – И что-то я не помню таких разработок. Ты сам придумал или прочитал где-то? Ладно, тут я все равно тебе не помощник, с g-полем нужно идти к физикам. А вот термоядерник у тебя интересный. Только так работать не будет. И система отвода тепла нужна.

Про кофе Антон забыл, чашку поставил на подоконник, там она благополучно и остыла.

К вечеру мы устало сидели на полу, разглядывая наше творение.

– Ну, вот здесь, – Антон щелчками пальцев подсветил на рисунке два блока, – так и остаются серые зоны. То есть вроде бы схемы составлены правильно, но уверен, что работать это не будет.

– Почему?

– Не знаю. Просто не будет. А вот двухконтурная система впрыска рабочего тела в зону реактора – это огонь. С ней можно хоть завтра идти к Орлову, с полгода погонять на стенде и потом в производство. Нам как раз чего-то такого не хватало, чтобы поднять мощность двигателя. Да еще и расход рабочего тела уменьшится! Не знаю, как ты до этого додумался, но с таким и правда можно в учебник попасть.

– Может, всю схему покажем? – осторожно предложил я, стараясь не выдать, как мне это важно.

– Нет, всю не надо, она же неработоспособна. Испортим впечатление, и нас вообще слушать не станут. Возможно, доработаем еще, я подумаю. А двухконтурник надо показывать. Давай сразу создам встречу с Орловым. И еще Минаева позовем, он больше всех знает про магнитные ловушки. Жаль, у меня полномочий нет, я бы сейчас вообще остановил все работы по термоядернику, пока твою систему не добавим. Удивительно, как же тут все просто! И до сих пор никто не догадался!

* * *

Ночь я промаялся без сна. Правильно ли то, что я пытаюсь протащить какие-то, пусть и не очень профессиональные, знания из будущего в это время? Столько книг было написано про путешествия во времени. Читая их, я привык к стандартной теории хаоса. Трудно предсказать, к каким последствиям в конкретном месте и времени может привести даже незначительное событие. Неопределенность нарастает экспоненциально, эффект бабочки.

Ольга же, оперируя понятиями объединенного пространства-времени, утверждает, что все не так. Энергетическая структура, проекцией которой в трехмерное пространство и является видимый нами мир, стабильна и старается погасить все отклонения от наиболее вероятного состояния. И никакой бабочки тут крыльями не махало, у бабочки просто не хватит сил изменить что-то значимое в масштабе Вселенной.

Тогда никаких проблем нет. Если проект не примут, значит, реальность, которую я помню, формировалась другим путем и моя попытка выбросить шарик из желобка не удалась. А если примут, то, значит, я делаю все правильно? И не могу навредить будущему, могу лишь помочь ему случиться.

Но тут интересно другое. Случилось бы это будущее, будь Ольга аккуратнее и не унесись я вместе с кораблем в другой рукав галактики? Как все сложилось бы, если бы я не ушел в распад среди звезд и не оказался странным образом на Земле, промахнувшись не в пространстве, а во времени?

Может, именно этому ее поступку мы обязаны возможностью путешествовать не только по Солнечной системе, но и среди звезд? Но почему же тогда именно я? Вот отправила бы она в прошлое Ву…

Идти к Орлову было страшно. Я доверял словам Антона, что мой двухконтурник может сделать прорыв в разработке космических двигателей. Но что, если это не так? Что, если я попал не в петлю времени, а в какую-нибудь другую крякозябру? И в этом варианте реальности через двадцать лет не будет никаких полетов к Проксиме, так и будем копаться внутри Солнечной системы.

Антон весь лучился счастьем. Он готов был защищать наш проект, что бы ни сказал Орлов. У меня же на душе скребли кошки. Я воспринимал эту встречу как некоторый момент истины. Она определит, влияю ли я хоть на что-то в этом мире или несусь как бесправный шарик по желобу, до тех пор, пока меня не подтолкнут более могущественные силы. Наверное, мы с Антоном сейчас были странной парой.

Минаев привел с собой начальника научно-конструкторского отдела, Павла Игоревича Воронина. И Колесов тоже напросился на встречу.

Орлов был настроен благодушно, прямо лучился доброжелательностью.

– Ну, молодые люди, рассказывайте. Каким изобретением нас удивить планируете? – глядя на нас, махнул он рукой в сторону настенного монитора.

Рассказывать вызвался Антон, я же сидел в углу. Антон сыпал кучей технических терминов, подробно объясняя конструкцию и особенности работы блоков. Вопросов ему не задавали, но слушали внимательно. Я разглядывал лица руководителей и никак не мог понять, получился ли у нас прорыв? Сделали ли мы хотя бы маленький шаг к звездам, или?.. Сидел затаив дыхание, слушал Антона. И ждал вердикт.