Ярость. На свете существует немало людей, которые ни разу за всю свою жизнь не испытали ярости. Нельзя прожить, не зная гнева, ревности, гордости, горя, но впасть в истинную, ничем не замутненную ярость? Это совсем другое. Ярость поглощает вас целиком.

Аня не ощущала собственного тела: оно исчезло, вместо него пылала ярость.

Она чувствовала себя медведем, выбравшимся из медвежьей ямы; львом, выпущенным из тесного служебного лифта, – огромным, со смертоносными когтями. Девочка лишь смутно догадывалась, что царапает людей, которые пытаются ее удержать, и рвет на них одежду; что ее обхватывают чьи-то сильные руки, выносят из зала; что вокруг страшная суматоха и по коридорам носятся и перешептываются люди.

Когда Аня пришла в себя, она сидела на кровати в своей комнате и дышала так, словно только что обежала вокруг земли. Над ней склонилась рассерженная и встревоженная мадам Елена.

– Мой папа не виноват! – выпалила Аня. – Он ни в чем не виноват!

Ее папа, такой добрый и смешной, с ласковыми руками и мягким голосом, не мог убить ни одно живое существо. Он не смел стряхнуть паучка дзёро с его паутинки в лесу.

– Он никак, никак не мог убить!

Мадам Елена попыталась ее успокоить.

– У меня есть усыпляющее средство, которым пользуются дриады, – сказала она, доставая из кармана маленький пучок сухих листьев сонника, и закрыла себе рот и нос шарфом.

Листья сонника усыпляют мгновенно. Мадам Елена подожгла пучок и поднесла к Аниному носу. Вдохнув сладкий дым, девочка вдруг поняла, что ужасно, безумно устала. Последним, что она увидела сквозь легкую дымку, были королевские гаганы, которые влетели в комнату и расселись на ее кровати.