Демиен

Девчонка продолжает взрывать мой мозг своей непредсказуемостью. Это ваш главный секрет, женщины? Катать нас на эмоциональных качелях; творить то, что мы от вас никак не ожидаем и тем самым привязывать к себе еще больше (в самом лучше смысле этого слова)?

– С тобой я становлюсь сумасшедшей, – шепчет Катрина, хотя кроме нас двоих в машине больше никого и нет.

– Не ври, – дразню ее я, оттягивая нижнюю губы девушки, – ты всегда была такой.

Лицо Хеймсон красное ровно с тех пор, как она со злости швырнула в меня косметичку и до того, как сейчас сидит верхом на мне и ищет мои губы своими каждые пять секунд.

– Я хочу навсегда уехать с тобой из города. Мне плевать на все. – Поцелуи дурманят девушке голову. – У меня совсем все плохо, да, раз мой мозг генерирует такие идеи и хочет пустить жизнь этим решением на самотек?

– Я думал, что один такой, – поглаживая ее бедра, произношу, – только нас все равно найдут.

– Ты прав. До нас всем есть дело. Как будто нельзя оставить в покое своих выросших детей.

Катрина вздыхает и робко улыбается. Я завожу двигатель, не хочу терять ни мгновения рядом с ней. Вы когда-нибудь были настолько жадными до миллисекунд рядом с любимым человеком? Сердились на себя, не желая его отпускать? Я стараюсь взять себя в руки и выехать из чертова района. С Хеймсон, сидящей верхом на мне, это становится трудным испытанием.

– Может я лучше слезу? – Смущенное лицо девушки скрывает какую-то тайну. Я догадываюсь что она может утаивать.

Запускаю руку под ее платье, дабы проверить свою теорию. Она смущенно отводит глаза и нервно потирает ладони. Я прав.

Выдыхаю Катрине прямо в губы, матерясь:

– Блять, детка. Ты вся мокрая, – откинувшись на спинку сидения, провожу пальцем вдоль ее влажной киски через трусики.

– Демиен, – лицо Хеймсон принимает еще более явственный оттенок красного.

– Раздвинь ножки пошире.

– Каррас, – хлопает меня по руке Катрина, когда я отодвигаю край кружева, желая ощутить ее на своих пальцах. – Мы никуда не доедем.

Она права. Но как же мне тяжело совладать с тем, что происходит, когда сахарок находится так близко. Если бы Хеймсон только могла ощутить, как мучительно мне приходится сейчас. Дело не в сексе. Дело в том, что будет завтра. Я сказал ей, что не изменю своего выбора, хоть сейчас и нахожусь на грани колебаний.

Забить на все и уехать с ней, куда она только пожелает.

Целоваться ночами напролет и касаться ее.

Просто обнимать, быть рядом…

Катрина не представляет, насколько я боготворю ее. Не догадывается, что творится с мыслями при одном взгляде на нее.

– Куда? – Возмущаюсь я, удерживая девушку за талию, когда ей вздумывается вернуться на сидение.

Она быстро целует меня и произносит:

– Будь объективен. Мы и с места не сдвинемся, пока я сижу на тебе.

– Ты права, сахарок. Когда ты на мне, я теряю последние остатки здравого рассудка.

Чтобы хоть как-то возместить ущерб от психологической травмы в виде своего ухода, Хеймсон закидывает на меня ноги, но не учитывает, что ее платье сильно задирается. Зачетный вид! Я сглатываю, но не говорю ни слова. Не хватает еще, чтобы она лишила меня обзора, приподнимающего член!

– Я успокоила тебя?

– Очень даже. – Хитро улыбаюсь я, поглаживая ее бархатные лодыжки.

Скромность Катрины – это всего лишь прикрытие, изнутри она кишит пошлостью. Мне нравится идея, будто бы только я замечаю в ней это. Надеюсь, другим будет попросту не дано разглядеть эту изюминку.

Я вижу, как девушка ведет себя в обществе – играет ту роль, которую от нее все ожидают. Отличное воспитание, покладистость, заботливость, не позволение себе лишнего. Но этот образ – лишь одна из ее сторон. Не стоит забывать, что ей не пятнадцать… Хотя, думаю и в тринадцать-четырнадцать она уже была горячей штучкой и думала о весьма неприличных вещах.

Какое счастье повстречать такую как Катрина. Не знаю лучшего подарка для мужчины в виде скромной девушки с очень нескромными мыслями, которые она без стеснения воплощает в жизнь рядом с тем самым.

– Каррас, во сколько был твой первый секс? – спрашивает Хеймсон, будто бы в подтверждение моим предположениям.

– Хочешь довести себя до оргазма без моей помощи?

– Я не кончаю от одних только вопросов.

Она настолько в этом уверена? Думаю, однажды мы проверим это. И конечно же, я доведу ее до оргазма без использования члена, пальцев, языка и других посторонних предметов.

– Пятнадцать.

– А ты не торопился. – Смеется она и собирает свои кудрявые волосы в высокий хвост.

«Ей становится жарко», – смекаю я, но не включаю кондиционер, желая увидеть ее насквозь промокшую.

– Чего молчишь? – мой вопрос на некоторое время повисает в воздухе.

Катрина завораживает обволакивающим манким взглядом. Не прерывая зрительного контакта, она проводит рукой по шее и мягкими, грациозными движениями водит по своим ключицам пальцами. Тяжелые вдохи и выдохи из-за духоты в салоне задорят мою фантазию.

У меня перехватывает дыхание, в шортах становится тесно. Хеймсон заводит не хуже любой порнушки, и при этом ей даже не нужно избавляться от ткани на теле. Я словно прокаженный ищу спасения в каждом ее взгляде, прикосновении и слове. Она же, словно единственный экземпляр лекарства от моего недуга и в то же время своеобразная форма безумия, из-за которой я не могу найти покой.

– Мне нравится наблюдать за тобой, Каррас. А особенно замечать краем глаза, как ты ласкаешь меня одним своим присутствием. Это нормально, что я говорю тебе так много возбуждающих вещей, хотя мы еще даже не спали?

– Думаю, это можно исправить. – Отзываюсь я.

Катрина кивает, соглашаясь со мной. Но немного выруливает в другую сторону:

– Исправим. В том плане, что будем обсуждать более важные вещи, чем какой-то там секс. – Отмахивается девушка.

– Какой-то там секс? – повторяю я ее тоном, в котором так и сквозит пренебрежительность к прелестному делу. – Ты имеешь против него что-то?

– Не задавай мне таких вопрос. Не имеешь права. – Хмурится она, поглаживая меня по выступающему бугорку, а затем хитро улыбается. – Ты мне не жених.

Я хочу осадить девчонку, сказать, что это дело времени. Но вовремя торможу, потому что не хочу разбрасываться громкими словами. Мне необходимо разобраться сначала со своим бурным прошлым и всеми его вытекающими последствиями в виде свадьбы, договоров и контроля.

Да, я действительно не собираюсь отпускать эту потрясающую женщину из своей жизни. Где я еще найду такую безумную? Она – эликсир из всего того, что мне не хватает в жизни. Катрина, как последний недостающий пазл, с которым картинка внезапно приобретает смысл. А упустить Хеймсон, все равно что просрать жизнь. Сдаваться я не намерен.

С кем угодно, но только не с ней.

– Ммм, давай поговорим о социальных сетях. – Определяет тему дальнейшего разговора Катрина.

– Давай попробуем, – я веду машину и стараюсь не отвлекаться на то, что пленяет меня у девушки между ног. Ах, ну теперь еще и пытаюсь вести с ней светские разговоры, не заходящие дальше вопросов 18+.

– Я не веду ни одну социальную сеть. Я как бы там присутствую, но профиль полностью пустой, чисто для общения с друзьями. Мне кажется, люди сильно акцентируют внимание на каких-то там аккаунтах, тратят время на то, чтобы следить за чужими жизнями. При этом их в это же время утекает. Очень тупо. – Категорично высказывается сахарок.

– Твой образ как-то не вяжется у меня с той внешней составляющей, которую я вижу перед собой.

Катрина намного глубже, чем может показаться на первый взгляд.

Первое – красивая картинка. Я бы даже назвал ее головокружащей. Второе – взбалмошная девчонка, не отказывающая себе ни в чем. На первый взгляд кажется, что таких навалом. Каждая вторая в Нью-Йорке чика из богатой семьи ведет себя так. Различий нет. Чего греха таить, я знаком с многими, но ничего в них не цепляет так, как в Катрине.

Не знаю, на чем она там ворожит, но дух перехватывает здорово! И вот я узнаю Хеймсон еще ближе, и еще, и еще… И всегда кажется мало. Блять, мне хочется слушать Хеймсон часами! И абсолютно не важно, о чем она будет говорить. О тампонах, тачках или об искусстве.

Катрина хмыкает, услышав сказанное мной и уже готовится к обороне.

– По-твоему, если девушка красиво одевается, хорошо выглядит и следит за собой, то это все делается для других? – Напирает она, не давая мне возможность вставить и слова. – Чтобы все оценили ее новый наряд своими беспонтовыми лайками? Нет, Каррас, ты серьезно?

Кое-кто бесится не на шутку и даже убирает ноги с моих колен. Девушка выпрямляет спину и разворачивается в мою сторону.

– У меня есть все, что нужно для жизни. И самое главное: собственное мнение! Моя самооценка не упадет и не взлетит от количества подписчиков или определенных комментариев. Я – классная, со мной интересно. И кстати, одна я тоже не пропаду! Если я это знаю, считаю так и верю в это, то разве что-то может сломить меня?

– Вера бывает разноуровневая, – заключаю я, желая поскорее утихомирить атомную бомбу. Однако Хеймсон не желает даже слушать, потому что перебивает меня каждый раз, когда я пытаюсь ей что-то донести.

– Мне показалось или ты только что пытался подстегнуть меня, доказывая свою правоту? Пф!

Катрина остается непоколебима и продолжает спор с самой собой. Заметьте, я и слова почти не сказал, не говоря уже о том, чтобы разубедить ее в чем-то.

– Если вера есть, то ее ничем не сломишь и не сокрушишь! Ничто не заставит тебя разубедиться в обратном. По-другому и быть не может. И никаких уровней у веры нет, Демиен! Вера либо есть, либо ее нет! Также, как и любовь. – Подмигивает маленькая истеричка.

Я продолжаю молчать, предоставляя ей шанс выговориться.

– Мне никому ничего не приходится доказывать в этой жизни. Моя семья богата, у нас баснословное состояние. Такое, что хватит на несколько десятков поколений вперед. Зачем мне кому-то что-то заявлять? А выставлять милые фотки с возлюбленным? – Катрина кривит лицо, высовывая язык, и продолжает. – Никогда этого не пойму. Особенно, когда знаешь, какой грязью эти милашки поливают друг друга вне экранов. – Тяжелый вздох вырывается у нее из груди. – Есть, конечно, благое дело: когда ты делишься чем-то, что может вдохновить других. Но, если это идет от души, а не просто показушничество.

Ну хвала Богу! Хеймсон пытается прийти в себя после прочтения лекции «Показушничество в социальных сетях».

– Ну, я жду твоих аргументов! – заявляет она, чуть отдышавшись. – Чего ты так мило лыбишься, Каррас? Я кому все это сейчас объясняла?

Я решаю не доказывать ей ничего. Женщина, которая нравится, в любом случае права, спору нет! Поэтому одним из альтернативных вариантов по-прежнему остается поцелуй. Затыкаю Катрину губами и позволяю ей немного расслабиться, прийти в чувства.

– Так нечестно! – отчаянно обмякает она, кладя голову на мою грудь.

– Я тебе сказал три слова про веру и ни слова про то, что имею другое мнение, отличное от твоего. Я полностью с тобой согласен, сахарок.

Она улыбается, торжествую свою победу. Но никакого поединка между нами и не было. Хеймсон сама все напридумывала. К счастью, теперь я знаю метод, как быстро ее усмирить. И самое главное, что он нравится нам обоим.

– Куда мы едем?

– Сюрприз, – произношу я, – тебе обязательно понравится, красивая.

Пока я веду машину, Катрина рассказывает мне о многом из своей жизни. Я тоже делюсь пережитками своего прошлого.

– Я так и знала, что ты был плохишом! – улыбается девушка. – Знаешь, как в каком-нибудь популярном романе: ты – плохой парень с множеством травм и ужасающим прошлым, тебе в пару не хватает только хорошей девочки, которая излечит раны.

– Может станешь той прилежной ученицей из старшей школы? – Намекаю ей я, трогая за бедра.

– О, неет! Прости, Каррас, но ни за что! Разбирайся со своими травмами сам. – Смеется в ответ Катрина и рисует пальцем узоры на моей руке. А когда поворачивает голову вправо, то замирает. – Боже, ты серьезно? – вскрикивает она, видя за окном океан.

Мой сюрприз заключается в Лонг-Бич – одном из лучших пляжей в окрестностях Нью-Йорка с видом на бушующий Атлантический океан. Этот пляжный променад был восстановлен после урагана в 2012 году.

Я останавливаюсь недалеко от пляжа. Песня сменяется, звучит Backseat – Daniel Di Angelo. Не успеваю выйти, как Катрина выскакивает из машины, чуть ли не сразу, когда я жму на тормоз. Выбираюсь следом. Она оббегает авто и запрыгивает на меня, обхватывая торс ногами. Я едва успеваю ее поймать, не ожидая от девушки такой бурной реакции.

– Я обожаю тебя, Каррас. – Ее губы дьявольски вкусны. Она искушает меня своим внезапным приливом страсти, и я не в силах удержаться от этого спонтанного и пылкого поцелуя. – Черт! Ты бы знал, что натворил сейчас.

– Что?

Хеймсон отрывается от меня и спрыгивает.

– Господи, просто бежим. Не задавай мне глупых вопросов, Демиен.

Я замечаю ее улыбку и блестящие от счастья глаза, значит все сделал правильно. Сахарок несколько раз оборачивается, пока бежит к океану, пару раз останавливается и нежно целует меня, теряя все оттенки своей неприступности.

– Я так мечтала приехать сюда. – Торопится она, утопая ступнями в мягких, белых песках Лонг-Бич.

– Сколько ты не была у океана?

– Пару месяцев. – Широко улыбается Катрина и обхватывает мой затылок своими ладонями, приподнимаясь на носочки. – Хочу на ручки.

Теперь я вижу настоящую Катрину Хеймсон: простую девчонку, радующуюся таким обычном вещам, как поездка к океану. Не ту, которая притворяется и отыгрывает образ снежной королевы, изображая недосягаемость. Она ступает по песку и не боится замарать ноги, она бежит вдоль океана и брызгается прохладной водой.

– Холодно! – кричит Катрина на меня, когда я плескаю в нее воды океана. – Все, хватит, Демиен! Прошу тебя. Я же так заболею.

– Заболеешь? – грубым движением притягиваю ее к себе за талию.

Трепетно касаюсь желанных губ и напором усиливаю поцелуй, когда становится слишком сладко. Девушка поднимает руки и сцепляет их в замок за моей шеей. Мои пальцы скользят ниже и властно сжимают ее зад.

– Да.

Хеймсон чертовски хороша, когда стонет в мои губы. Нехарактерная для меня нежность просыпается внутри, когда рядом Катрина. Я переключаюсь с ее пунцовых губ и скольжу бесстыдным языком ниже. К сладкой шее…

Жаждущий взгляд девушки просит о том, чтобы мои неспешные движения поскорее сделали с ней то, о чем мы долго мечтаем. На берегу ни души. Но вечерело, и оттого от Атлантического океана веяло прохладой. Однако я не чувствую этого, потому что внутри разгорается пожар с каждой секундой, которую мы оттягиваем.

– Я больше так не могу, Каррас, – стонет сахарок.

– А я не смогу без тебя, – отодвигая прядь ее взлохматившихся от ветра волос, шепчу. – Что мне делать?

– Жениться.

– Ты правда этого хочешь? Ты и я?

– Женить тебя на себе? Ну, конечно! – заливается смехом Хеймсон, обнимая меня. – Подумай о наших семьях и не дури. Они же ненавидят друг друга.

– Мы – не наши родители.

– Я тебе предлагаю жениться на Алисии. Не на мне, Каррас. – Со слабой улыбкой на губах произносит Катрина. Я медленно моргаю, не осознавая, что она реально сейчас произносит эти слова.

– Хорошо. – В том же приподнятом настроении, что и Хеймсон, отвечаю я.

Внутри, как по щелчку, все перегорает. Также быстро горят дома, стоит поджечь что-то существенное, чтобы пламя сожрало все вокруг. Уверен, девушка не хотела говорить то, что уже вырвалось. Другого выхода для нас она и не видит. Ладно, пусть будет по ее. Надеюсь, что победа доставит ей такое же наслаждение, как и мне предстоящая ненавистная свадьба.

Мы подходим к тачке. Я открываю дверь, но так и не могу сесть внутрь, салон полностью пропах чертовой Катриной. Ее поведение вдоволь соответствует имени. Такая же разрушительная. Когда Хеймсон замечает, что я не спешу в авто, она подходит ко мне и обнимает. Но я уже заведен, меня не остановить:

– Раз это единственный путь, который ты видишь для нас, то завтра я женюсь на Алисии. – До ужаса тихо шепчу я и с улыбкой на лице отталкиваю Катрину от себя.

Девушка пошатывается, ее губы начинают дрожать. В глазах я вижу проблески слез. Она делает пару шагов назад, стараясь убраться как можно дальше от меня. Однако не стоит ее недооценивать: Хеймсон быстро приходит в себя – нагло улыбается мне, разворачивается и уходит вдоль дороги, не оглядываясь.

Я причиняю ей боль.

Рано или поздно это все равно бы случилось…